«Изобретения рождаются из воображения изобретателя и кучи мусора, имеющегося у него под рукой» — Томас Эдисон.
Добавить в моё избранное
10 мин, 32 сек 14461
Меня зовут Артем Сергеев, в прошлом году я закончил ПГАСА на архитектора. Как вы уже наверняка знаете из всевозможных СМИ, в 2013 году в городе Днепропетровск при загадочных обстоятельствах бесследно исчез 22-летний студент, англичанин Альфред Джонатан Меррик. Его исчезновение осталось загадкой, а дело было благополучно закрыто. Что ж, я пролью свет на события, произошедшие 22 апреля 2013 года, так как больше не в силах хранить столь ужасную тайну. К тому же я просто обязан поведать правду, ведь по моим следам идут головорезы древнего культа, которые намереваются во что бы то ни стало скрыть ее навеки.
Мы с Альфредом познакомились на пятом курсе. Это был веселый жизнерадостный парень, говорящий с легким акцентом. В городе жила его девушка Таня, с которой они познакомились в Англии. По окончании учебы Альфред намеревался забрать ее в Лондон. «Тёма, только между нами, я собираюсь сделать Танюхе предложение, но не банальное кольцо в бокале, а нечто грандиозное!» — говорил он приятным тенором, а его красивое лицо украшала искренняя улыбка. Мы встречались по нескольку раз в неделю: дорабатывали совместные проекты, обсуждали любимые книжки, сочиняли скетчи для нашей команды КВН и просто общались по душам, потягивая разливное пивко в«Бирхаусе».
Я занимался спортом, пропадая вечерами на тренировках, а Альфред, не разделяя моих спортивных интересов, с головой погружался в изучение средневековой алхимии и всевозможных трактатов по демонологии. «Молот ведьм» Генриха Крамера был единственной знакомой мне книгой в его необычной коллекции.
Вскоре отгремела зимняя сессия, закончилось первое полугодие, начались каникулы. Я поехал к родственникам в Новомосковск, а Таня с Альфредом решились приступить к совместной жизни. Спустя полторы недели я вновь был в городе и получил сообщение с незнакомого номера, гласившее: «Тёма, привет! Некогда объяснять, в три возле» Мост-Сити«.»
Приехав в назначенное время к «Мосту», я с полчаса бродил по магазинам, дожидаясь друга, потом поднялся на второй этаж и взял перекусить в «KFC». Когда же он явился, я с изумлением уставился на подошедшего человека: Альфред неожиданно исхудал, щеки ввалились, кожа обвисла и пожелтела, а местами даже посерела, глаза округлились, жутко поблескивая, лоб покрылся сетью морщинок. Он сел, я жестом указал ему на колу. Он взял стакан трясущейся рукой и, сделав несколько глотков, произнес:
— Тёма, — его голос был резким, — я так рад тебя видеть!
— Привет, — сказал я, глядя на его трясущиеся руки.
— Неважно выглядишь, приболел?
— А, ерунда, — он махнул рукой, — ведь я стою на пороге великого открытия!
Я решил промолчать в ответ на столь громкое заявление, потом спросил:
— Как дела, как Таня?
Альфред нахмурился:
— Мы пока не готовы к совместной жизни, у меня работы по уши, нужна полная сосредоточенность. Таня постоянно капает на мозги, мол, я не уделяю ей должного внимания, перестал следить за собой и все такое.
— Знаешь, она в чем-то права, — сказал я.
Альфред подался вперед и перешел на полушепот:
— Ты просто не понимаешь, — воровато озираясь, сказал он.
— Ты просто не посвящен в суть моих исследований.
В тот день, к сожалению, я не понимал, к чему клонил Альфред и каким чудовищным событиям дадут начало его таинственные опыты.
— Какие исследования, о чем ты говоришь?
— Я скажу тебе так, — спокойно начал он.
— В пятидесятых годах прошлого столетия какой-то парень открыл тахионы — частицы, предположительно движущиеся во времени в обратном направлении, а другой из имеющихся под рукой банок и электронного барахла смастерил атомный ускоритель.
Мне стало жарковато, и я снял «косуху». Альфред прищурился:
— Да что я распинаюсь, тебе это и так известно, ведь твой младший брат смастерил-таки тот генератор, работающий на всякой требухе?
— Да, Сева собрал его для научного конкурса, работает неважно, но… — Но ведь работает! — перебил Альфред.
— А ты слышал про Тимоти Рэя?
— Да, он вылечился от СПИДа, — сказал я, напрягая память.
— Ему, кажется, костный мозг пересадили… — Вылечился от страшной болезни, которая забрала жизни миллионов! А все почему? Да потому что мы заложники нашего тела, понимаешь?
— Пока нет, — сказал я.
— Конечно, и не поймешь, пока не увидишь конечный результат моих опытов. Наше тело болеет и стареет, увядая подобно осенней траве. Наш разум страдает в столь несовершенном носителе, постепенно погружаясь в хаос безумия. Наш разум нуждается в совершенстве!
Я застыл, пожевывая в уголке рта коктейльную трубочку.
— Ты слыхал о гомункулах? — спросил Альфред.
— Ты о тех бреднях средневековых алхимиков?
— Да, ты прав, — он усмехнулся.
— Закопав в навоз банку спермы, ты не вырастишь маленьких человечков.
Мы с Альфредом познакомились на пятом курсе. Это был веселый жизнерадостный парень, говорящий с легким акцентом. В городе жила его девушка Таня, с которой они познакомились в Англии. По окончании учебы Альфред намеревался забрать ее в Лондон. «Тёма, только между нами, я собираюсь сделать Танюхе предложение, но не банальное кольцо в бокале, а нечто грандиозное!» — говорил он приятным тенором, а его красивое лицо украшала искренняя улыбка. Мы встречались по нескольку раз в неделю: дорабатывали совместные проекты, обсуждали любимые книжки, сочиняли скетчи для нашей команды КВН и просто общались по душам, потягивая разливное пивко в«Бирхаусе».
Я занимался спортом, пропадая вечерами на тренировках, а Альфред, не разделяя моих спортивных интересов, с головой погружался в изучение средневековой алхимии и всевозможных трактатов по демонологии. «Молот ведьм» Генриха Крамера был единственной знакомой мне книгой в его необычной коллекции.
Вскоре отгремела зимняя сессия, закончилось первое полугодие, начались каникулы. Я поехал к родственникам в Новомосковск, а Таня с Альфредом решились приступить к совместной жизни. Спустя полторы недели я вновь был в городе и получил сообщение с незнакомого номера, гласившее: «Тёма, привет! Некогда объяснять, в три возле» Мост-Сити«.»
Приехав в назначенное время к «Мосту», я с полчаса бродил по магазинам, дожидаясь друга, потом поднялся на второй этаж и взял перекусить в «KFC». Когда же он явился, я с изумлением уставился на подошедшего человека: Альфред неожиданно исхудал, щеки ввалились, кожа обвисла и пожелтела, а местами даже посерела, глаза округлились, жутко поблескивая, лоб покрылся сетью морщинок. Он сел, я жестом указал ему на колу. Он взял стакан трясущейся рукой и, сделав несколько глотков, произнес:
— Тёма, — его голос был резким, — я так рад тебя видеть!
— Привет, — сказал я, глядя на его трясущиеся руки.
— Неважно выглядишь, приболел?
— А, ерунда, — он махнул рукой, — ведь я стою на пороге великого открытия!
Я решил промолчать в ответ на столь громкое заявление, потом спросил:
— Как дела, как Таня?
Альфред нахмурился:
— Мы пока не готовы к совместной жизни, у меня работы по уши, нужна полная сосредоточенность. Таня постоянно капает на мозги, мол, я не уделяю ей должного внимания, перестал следить за собой и все такое.
— Знаешь, она в чем-то права, — сказал я.
Альфред подался вперед и перешел на полушепот:
— Ты просто не понимаешь, — воровато озираясь, сказал он.
— Ты просто не посвящен в суть моих исследований.
В тот день, к сожалению, я не понимал, к чему клонил Альфред и каким чудовищным событиям дадут начало его таинственные опыты.
— Какие исследования, о чем ты говоришь?
— Я скажу тебе так, — спокойно начал он.
— В пятидесятых годах прошлого столетия какой-то парень открыл тахионы — частицы, предположительно движущиеся во времени в обратном направлении, а другой из имеющихся под рукой банок и электронного барахла смастерил атомный ускоритель.
Мне стало жарковато, и я снял «косуху». Альфред прищурился:
— Да что я распинаюсь, тебе это и так известно, ведь твой младший брат смастерил-таки тот генератор, работающий на всякой требухе?
— Да, Сева собрал его для научного конкурса, работает неважно, но… — Но ведь работает! — перебил Альфред.
— А ты слышал про Тимоти Рэя?
— Да, он вылечился от СПИДа, — сказал я, напрягая память.
— Ему, кажется, костный мозг пересадили… — Вылечился от страшной болезни, которая забрала жизни миллионов! А все почему? Да потому что мы заложники нашего тела, понимаешь?
— Пока нет, — сказал я.
— Конечно, и не поймешь, пока не увидишь конечный результат моих опытов. Наше тело болеет и стареет, увядая подобно осенней траве. Наш разум страдает в столь несовершенном носителе, постепенно погружаясь в хаос безумия. Наш разум нуждается в совершенстве!
Я застыл, пожевывая в уголке рта коктейльную трубочку.
— Ты слыхал о гомункулах? — спросил Альфред.
— Ты о тех бреднях средневековых алхимиков?
— Да, ты прав, — он усмехнулся.
— Закопав в навоз банку спермы, ты не вырастишь маленьких человечков.
Страница 1 из 3
