«Изобретения рождаются из воображения изобретателя и кучи мусора, имеющегося у него под рукой» — Томас Эдисон.
Добавить в моё избранное
10 мин, 32 сек 14462
Но что, если подойти к этому вопросу с научной точки зрения?
— Альфред, о чем ты?
Он поднялся, саданув кулаком по столу:
— Химия, физика, биология — список можно продолжать. Человечество из года в год расширяет свои познания, открывает различные микрочастицы, разрабатывает новые лекарства, ищет свежие подходы к проблемам современности. Разум — это великая сила! Ты спрашиваешь, о чем я? О пересадке разума в нечто большее, в нечто идеальное. Тёма, я хочу подарить миру бессмертие!
Мы вышли на улицу. Альфред говорил еще что-то о том, как наш разум рассеивается, не раскрывшись, и, как он выразился: «Мы проживаем ничтожные по меркам Вселенной секунды, а можем жить вечно, сохраняя чистым сознание». Я хотел было возразить, но решил промолчать, позволив Альфреду бредить дальше. И он говорил, размахивая руками, вплоть до остановки.
Ранее — что кардинально отличало его от многих моих знакомых, — мы могли общаться сутками напролет, но в тот злосчастный день Альфред утомил меня всего за какой-то час. Не передать на словах облегчения, испытанного мной в салоне маршрутки.
Началась учеба. Я подолгу засиживался у компьютера, сонным призраком блуждая по академии. Альфред же пропадал неделями, ссылаясь на частые болезни и принося бесконечные больничные справки. Однажды, выйдя после ленты покурить, я заметил его в окружении незнакомых мне людей, скрывающих лица под капюшонами. Длинный худощавый парень достал из сумки небольшой серый предмет, Альфред взял его и положил в пакет.
И вот наступило 22 апреля. Уставший, я ехал с утренней тренировки, и тут раздался звонок:
— Алло, — сказал я сонным голосом.
— Тема, немедленно приезжай, ты должен это увидеть!
— Альфред, я только с тренажерки, приеду к трем, идет?
В трубке послышалась какая-то возня.
— Артем, пожалуйста, приезжай как можно скорее!
— Хорошо, в три буду у тебя.
Я приехал домой, принял душ и перекусил. Не знаю почему, но я решил сначала позвонить Тане. Я набрал номер, и после продолжительных гудков мне ответил женский голос:
— Да.
— Танюха, привет, это Артем.
Она рассмеялась:
— Привет, Тема, прости, играю с младшим братом. Ты видел маленького агента Смита?
— Тань, я звоню насчет Альфреда.
— С ним что-то случилось? — ее голос обрел тревожные нотки.
— Ну, если не брать во внимание… — я осекся, подбирая нужные слова.
— Да, он изменился, поэтому мы и расстались.
— Вы расстались? Когда?
— Три недели назад, — удивленно ответила девушка.
— Ты разве не знал?
— Просто вылетело из головы, сессия на носу и все такое, — соврал я.
— Ты больше с ним не виделась?
Из нашего разговора я понял, что Альфред врал, рассказывая байки о походах в кино и дорогущих букетах. Таня его бросила, ссылаясь на резкую перемену в характере: «Альфред стал рассеянным, грубым и раздражительным», — говорила она. После этого Альфред несколько раз звонил, извинялся, просил Таню вернуться, обещая забрать ее в Мэйда Вэйл — район в западной части Лондона. Положив трубку, я глянул на часы — было полвторого.
Собравшись, движимый каким-то тревожным внутренним чувством, я взял свой травматический «Форт 6Р» и, бросив его в портфель, вышел в коридор. Дожидаясь маршрутку, я несколько раз набирал Альфреда, но слышал лишь длинные гудки. Я вышел на нужной остановке, купил пачку сигарет и пошел по Набережной Победы, считая дома. Альфред по-прежнему не брал трубку, и я начал волноваться.
Альфред не отвечал и по домофону, несмотря на настойчивые вызовы. Позвонив в соседнюю квартиру, с минуту объяснял бабуле, кто я и почему не звоню тому, к кому пришел, пока она, наконец, не открыла дверь. Пятый этаж был пропитан химией и, подойдя к двери Альфреда, я нашел источник едкого запаха. Дверь была не заперта. Войдя, я был просто шокирован: все было перевернуто вверх дном. Пробираясь через поваленные шкафы, сорванные с петель двери и перевернутые столы, я зашел в зал. Просторная комната была похожа на какую-то гротескную алхимическую лабораторию: на полках и где попало поблескивали бутыли и пузырьки, под окном стоял широкий стол, на котором находился непонятный, виденный мной впервые агрегат, чем-то смахивающий на самогонный аппарат. К нему был подсоединен огромный сосуд, на дне которого находилось небольшое количество бурой жидкости. Повсюду валялись перепачканные реактивами листы, а в углу комнаты лежало несколько книг. Я впервые видел эти рукописи, переписанные в спешке корявым почерком. Надписи на некоторых гласили: «Откровения Атлиса», «Дары Эйнона», «Священные Письмена Вала». На серванте лежало несколько колб, а среди них сидела серая горгулья — статуэтка, подозрительно похожая на тот предмет, переданный Альфреду у стен академии, при одном взгляде на которую мне становилось дурно.
— Альфред, о чем ты?
Он поднялся, саданув кулаком по столу:
— Химия, физика, биология — список можно продолжать. Человечество из года в год расширяет свои познания, открывает различные микрочастицы, разрабатывает новые лекарства, ищет свежие подходы к проблемам современности. Разум — это великая сила! Ты спрашиваешь, о чем я? О пересадке разума в нечто большее, в нечто идеальное. Тёма, я хочу подарить миру бессмертие!
Мы вышли на улицу. Альфред говорил еще что-то о том, как наш разум рассеивается, не раскрывшись, и, как он выразился: «Мы проживаем ничтожные по меркам Вселенной секунды, а можем жить вечно, сохраняя чистым сознание». Я хотел было возразить, но решил промолчать, позволив Альфреду бредить дальше. И он говорил, размахивая руками, вплоть до остановки.
Ранее — что кардинально отличало его от многих моих знакомых, — мы могли общаться сутками напролет, но в тот злосчастный день Альфред утомил меня всего за какой-то час. Не передать на словах облегчения, испытанного мной в салоне маршрутки.
Началась учеба. Я подолгу засиживался у компьютера, сонным призраком блуждая по академии. Альфред же пропадал неделями, ссылаясь на частые болезни и принося бесконечные больничные справки. Однажды, выйдя после ленты покурить, я заметил его в окружении незнакомых мне людей, скрывающих лица под капюшонами. Длинный худощавый парень достал из сумки небольшой серый предмет, Альфред взял его и положил в пакет.
И вот наступило 22 апреля. Уставший, я ехал с утренней тренировки, и тут раздался звонок:
— Алло, — сказал я сонным голосом.
— Тема, немедленно приезжай, ты должен это увидеть!
— Альфред, я только с тренажерки, приеду к трем, идет?
В трубке послышалась какая-то возня.
— Артем, пожалуйста, приезжай как можно скорее!
— Хорошо, в три буду у тебя.
Я приехал домой, принял душ и перекусил. Не знаю почему, но я решил сначала позвонить Тане. Я набрал номер, и после продолжительных гудков мне ответил женский голос:
— Да.
— Танюха, привет, это Артем.
Она рассмеялась:
— Привет, Тема, прости, играю с младшим братом. Ты видел маленького агента Смита?
— Тань, я звоню насчет Альфреда.
— С ним что-то случилось? — ее голос обрел тревожные нотки.
— Ну, если не брать во внимание… — я осекся, подбирая нужные слова.
— Да, он изменился, поэтому мы и расстались.
— Вы расстались? Когда?
— Три недели назад, — удивленно ответила девушка.
— Ты разве не знал?
— Просто вылетело из головы, сессия на носу и все такое, — соврал я.
— Ты больше с ним не виделась?
Из нашего разговора я понял, что Альфред врал, рассказывая байки о походах в кино и дорогущих букетах. Таня его бросила, ссылаясь на резкую перемену в характере: «Альфред стал рассеянным, грубым и раздражительным», — говорила она. После этого Альфред несколько раз звонил, извинялся, просил Таню вернуться, обещая забрать ее в Мэйда Вэйл — район в западной части Лондона. Положив трубку, я глянул на часы — было полвторого.
Собравшись, движимый каким-то тревожным внутренним чувством, я взял свой травматический «Форт 6Р» и, бросив его в портфель, вышел в коридор. Дожидаясь маршрутку, я несколько раз набирал Альфреда, но слышал лишь длинные гудки. Я вышел на нужной остановке, купил пачку сигарет и пошел по Набережной Победы, считая дома. Альфред по-прежнему не брал трубку, и я начал волноваться.
Альфред не отвечал и по домофону, несмотря на настойчивые вызовы. Позвонив в соседнюю квартиру, с минуту объяснял бабуле, кто я и почему не звоню тому, к кому пришел, пока она, наконец, не открыла дверь. Пятый этаж был пропитан химией и, подойдя к двери Альфреда, я нашел источник едкого запаха. Дверь была не заперта. Войдя, я был просто шокирован: все было перевернуто вверх дном. Пробираясь через поваленные шкафы, сорванные с петель двери и перевернутые столы, я зашел в зал. Просторная комната была похожа на какую-то гротескную алхимическую лабораторию: на полках и где попало поблескивали бутыли и пузырьки, под окном стоял широкий стол, на котором находился непонятный, виденный мной впервые агрегат, чем-то смахивающий на самогонный аппарат. К нему был подсоединен огромный сосуд, на дне которого находилось небольшое количество бурой жидкости. Повсюду валялись перепачканные реактивами листы, а в углу комнаты лежало несколько книг. Я впервые видел эти рукописи, переписанные в спешке корявым почерком. Надписи на некоторых гласили: «Откровения Атлиса», «Дары Эйнона», «Священные Письмена Вала». На серванте лежало несколько колб, а среди них сидела серая горгулья — статуэтка, подозрительно похожая на тот предмет, переданный Альфреду у стен академии, при одном взгляде на которую мне становилось дурно.
Страница 2 из 3
