Разные виды Насекомых соотносятся в мифах с разными частями космического пространства, с его зонами (царствами) или их образами…
Добавить в моё избранное
6 мин, 16 сек 6705
В Греции святилище Артемиды в Эфесе имитировало улей, сама Артемида свя-зывалась с образом священной пчелы — носительницы высшего плодородия (пчела была и культовым животным Артемиды), жрицы святилища назывались пчёлами, жрецы-евнухи — трутнями, ритуалом руководил царь-пчела ср. «царь», и «пчелиная матка», «царица»). Исследования современных учёных (прежде всего К. Леви-Строса) вскрыли ритуальную и мифологическую роль мёда и через него — пчёл, подтверждаемую и давно известными фактами (кормление младенца Зевса молоком козы Амалфеи и мёдом пчёл), ср. также роль пчёл или муравьев в мифологизированной народной медицине. Известны специальные ритуалы отвра-щения вредоносных Насекомых, которые иногда включали жертвоприношение и (или) обращение к особому божеству — по-велителю Насекомых, способному их изгнать (ср. Зевс Апомийос, мушиный бог на древнем Ближнем Востоке). В ряде случаев принимались специальные меры умилостивления демонов и злых духов, в подчинении которых находились Насекомые, читались молитвы и заговоры от Насекомых, совершались магические действия. Изображения некоторых Насекомых (или даже сами засушенные Насекомые.) нередко использовались как амулеты. Ещё в неолитическом искусстве встречаются схематические изображе-ния пчелы, бабочки и других Насекомых в качестве тотемических и апотропеических знаков. Особое значение «энтомологическая метафора», основанная на сближении полярных аспектов бытия (навозный жук-скарабей как «двигатель» солнца), получает в египетской художественной культуре. В античности распространены символы бабочки, скорпиона (соответственно атрибуты Психеи и Меркурия), пчелы (эмблема Эрота, знак поэтического вдохновения и др.), образы мошкары как внесимволического признака лета, в изобразительном искусстве распространены стилизованные изображения Насекомых (однако последующая традиция возводит к древнегреческому живописцу Апеллесу именно скрупулёзно-иллюзионистическое изображение мухи, якобы привлёкшее даже настоящего паука).
Значительный резонанс в европейской культуре имеют многочисленные энтомологические мотивы Библии (саранча, блохи, мухи — в частности, именование сатаны «царём мух», ср. Вельзевул). Аллегоризующие образы Насекомых рассеяны в средневековом богословии и словесности [Григорий Великий в «Моралиях» сравнивает обращённого язычника с кузнечиком-богомолом, Данте в«Бо-жественной комедии» уподобляет ангелов пчёлам и т. д.]. В позднесредневековой живописи бабочка («душа») в руках Иисуса-младенца, кузнечик, божья коровка (атрибут богоматери) — одновременно и религиозные символы, и знаки восторженного любования красотой реального мира. Но типичны для этой эпохи и идущие из библейской традиции образы демонических Насекомых [насекомовидная нечисть в сценах низвержения мятежных ангелов, ада, распятия (вокруг злого раз-бойника)]. В 16—17 вв. наряду с воспеванием красоты Насекомых как «ювелирных изделий природы»(стихи П. Ронсара о шершне, муравье, бабочке, образ Юпитера-живописца с бабочкой у итальянского художника Д. Досси, эн-томологические иллюстрации-акварели немецкой художницы М. С. Мериан) популярно и смягчённонегативное отношение к ним (бабочка как эмблема непостоянства, муха — бренности, блоха — мук совести и т. д… В 17 — нач. 19 вв. приобретает популярность тщательное воспроизведение Насекомых в натюрмортах-обманках. Типичное уже в античности геральдическое значение Насекомых сохраняется и в новое время (пчёлы на наполеоновских регалиях), так же как и традиционная эмблематика -куколка бабочки, обозначающая бессмертие, а летящая на огонь мушка — поэтический«эрос» — стереотипы романтического мышления).
В литературе второй половины 19 в. Н. нередко становятся подлинными героями мета-форического мира, тяготеющего к идее роковой абсурдности бытия (пауки у Ф. М. Достоевского, образ «искательниц вшей» у А. Рембо, вошь — «безжалостный бог» у Лотреамона). Образы гигантских Н. — «властителей мира» переходят в графику (пауки О. Редона, М. В. Добужинского), политическую карикатуру и плакат («паук-капиталист» и др.). Пристальный интерес к миру Насекомых, аллегорически живописующему взаимо-отчуждённость людей, составляет характерный признак модернистской культуры [трансформация героя в чудовище-Насекомое в«Превращении» Ф. Кафки, в дневниках сопоставлявшего самого себя с Насекомым (изобразительная параллель к этому — графика Дж. Энсора и А. Кубина), кузнечик в живописи сюрреалистов (М. Эрнст, С. Дали, А. Массой), мухи у Ж. П. Сартра и А. Камю, осы и пчёлы, цикады у О. Мандельштама, энтомологические мотивы у В. Набокова и др.].
Значительный резонанс в европейской культуре имеют многочисленные энтомологические мотивы Библии (саранча, блохи, мухи — в частности, именование сатаны «царём мух», ср. Вельзевул). Аллегоризующие образы Насекомых рассеяны в средневековом богословии и словесности [Григорий Великий в «Моралиях» сравнивает обращённого язычника с кузнечиком-богомолом, Данте в«Бо-жественной комедии» уподобляет ангелов пчёлам и т. д.]. В позднесредневековой живописи бабочка («душа») в руках Иисуса-младенца, кузнечик, божья коровка (атрибут богоматери) — одновременно и религиозные символы, и знаки восторженного любования красотой реального мира. Но типичны для этой эпохи и идущие из библейской традиции образы демонических Насекомых [насекомовидная нечисть в сценах низвержения мятежных ангелов, ада, распятия (вокруг злого раз-бойника)]. В 16—17 вв. наряду с воспеванием красоты Насекомых как «ювелирных изделий природы»(стихи П. Ронсара о шершне, муравье, бабочке, образ Юпитера-живописца с бабочкой у итальянского художника Д. Досси, эн-томологические иллюстрации-акварели немецкой художницы М. С. Мериан) популярно и смягчённонегативное отношение к ним (бабочка как эмблема непостоянства, муха — бренности, блоха — мук совести и т. д… В 17 — нач. 19 вв. приобретает популярность тщательное воспроизведение Насекомых в натюрмортах-обманках. Типичное уже в античности геральдическое значение Насекомых сохраняется и в новое время (пчёлы на наполеоновских регалиях), так же как и традиционная эмблематика -куколка бабочки, обозначающая бессмертие, а летящая на огонь мушка — поэтический«эрос» — стереотипы романтического мышления).
В литературе второй половины 19 в. Н. нередко становятся подлинными героями мета-форического мира, тяготеющего к идее роковой абсурдности бытия (пауки у Ф. М. Достоевского, образ «искательниц вшей» у А. Рембо, вошь — «безжалостный бог» у Лотреамона). Образы гигантских Н. — «властителей мира» переходят в графику (пауки О. Редона, М. В. Добужинского), политическую карикатуру и плакат («паук-капиталист» и др.). Пристальный интерес к миру Насекомых, аллегорически живописующему взаимо-отчуждённость людей, составляет характерный признак модернистской культуры [трансформация героя в чудовище-Насекомое в«Превращении» Ф. Кафки, в дневниках сопоставлявшего самого себя с Насекомым (изобразительная параллель к этому — графика Дж. Энсора и А. Кубина), кузнечик в живописи сюрреалистов (М. Эрнст, С. Дали, А. Массой), мухи у Ж. П. Сартра и А. Камю, осы и пчёлы, цикады у О. Мандельштама, энтомологические мотивы у В. Набокова и др.].
Страница 2 из 2
