Друзья всегда помогут

Знаю я его. Мы сидели на лавочке в парковой аллее.

И тут с гоготом и воплями со стороны школы выперло трое парней из нашего и параллельного классов. Один из них — Егор. У меня так и сердце упало. Парни орут, гогочут — вроде подвыпили. Это они часто делают.

Киваю Норе — мол, пора сваливать по-тихому. Она и так поняла, что рассиживаться здесь больше нет смысла.

Но мы не успели.

— Вы глядите, мужики, охренеть! — завопил Егор.

— Это ж наш Вова и наша Нора!

Не успели мы привстать, как компания окружила нас. Егор присел рядом со мной, двое других сели на корточки. Рожи довольные, рты до ушей — ждут потехи.

— Ну че, Вовчик, — орет Егор мне в ухо. Изо рта прет перегар.

— Уломал ты ее почпокаться или нет?

Я покосился на Нору. Ее лицо окаменело, уголки губ дернулись. Но смотрела она только под ноги.

Дружки Егора заржали.

— Да они уже давно, наверное, шпиляться вовсю!

— Лоховской секс, бля!

— У вас и такого нету! — внезапно для самого себя рявкнул я.

Гопота моментально замолкла. У одного даже морда вытянулась. Я явно попал в больное место… А Егор ничуть не смутился. Улыбнулся этак сладенько, встал передо мной. Я поднял голову и тут же получил оглушительный удар в скулу. Мир перевернулся, по спине ударила холодная земля. Оказывается, я свалился со скамейки (у нее не было спинки), задрав ноги, как перевернутый жук.

В голове гудело, сквозь гул пробивались веселые и злые маты Егора. Моя дерзость ему ужасно не понравилась.

— Ты, сука, дерзить мне будешь? Какой-то П*др Лохотронович Чмоев будет дерзить нам, а? Не, вы слышали, как он, сука, нюх потерял? Совсем попутал, бля… Дружки снова захихикали. Как назло, на аллее никого, кроме нас, не было.

Егор лихо перепрыгнул через скамейку и отвел ногу для удара. Я съежился — но удара не последовало. Потому что произошло кое-что странное и непонятное.

Уже стемнело, я уже говорил. Прямо за скамейкой начинались кусты и деревья. Там темень сгустилась нешуточная.

И вдруг из кустов кто-то зашептал… Шепот был странный — будто говорило сразу несколько человек.

— Тарасов Егор, не смей трогать нашего друга!

Сказать, что Егор обалдел, значит ничего не сказать. Он отпрянул, завертел башкой.

— Кто это, блин, был?

Его дружки понятия не имели, кто это был. Более того, через секунду стало ясно, что они ничего и не слыхали. На Егора было смешно смотреть: он напоминал удивленного щенка, услышавшего какой-нибудь непонятный звук, даже голову наклонил к плечу, как это делают щенки. И протрезвел, наверное.

— То есть как это не слыхали? — возмутился Егор, а у самого глаза испуганные.

— А вы двое, слыхали?

Мы с Норой переглянулись. Нора едва заметно пожала плечами и улыбнулась одними губами. Я понял, что она тоже слышала этот хоровой шепот из темных кустов.

— Ты о чем, Егор? — как можно спокойней спросил я, держась ладонью за скулу. Она слегка опухла; оставалось надеяться, что синяка не будет. А то Илья добавит.

Продемонстрировать спокойствие получилось на все сто. Я вдруг ощутил такую уверенность, какую никогда не ощущал. Вот, значит, каково это, чувствовать, что за тебя всегда заступятся! От этого блаженного чувства я даже в тот момент не испугался.

Егор струсил до ужаса. Но до последнего изображал, что ему море по колено. Впрочем, оставаться возле нас не пожелал, как и заглядывать в кусты, и, напоследок еще раз обматерив нас, ушел вместе с дружками.

Только тогда мне стало слегка не по себе. Поглядел на кусты — там никого не было, конечно.

— Не бойся, — тихо говорит Нора.

— Это наши друзья. Как твоя щека, болит?

— Нормально, — бурчу я.

— Может, скажешь наконец, кто они такие — эти друзья? Как они хоть выглядят?

Нора поглядела на меня широко раскрытыми глазами и просто сказала:

— Я не знаю.

Не ожидал такого ответа.

— Как это не знаешь?

— Просто мне не важно, как выглядят мои друзья. И кто они такие. И вообще, люди ли они. Главное, они всегда приходят на помощь. Теперь ты убедился, Володя, что они помогают?

Я убедился, конечно. Еще как убедился. От этой убежденности начали коленки дрожать.

Разговор продолжить не удалось. Позвонила мать, поинтересовалась, где я, потому что уже поздно, и пора возвращаться. «Пока Илья не явился», — добавил я от себя.

Понедельник, 13 апреля.

Короче, тогда на вечерней аллее я не врубился как следует в то, что произошло. А потом дошло — эмоционально дошло, я имею ввиду.

Простыми словами мои впечатления не описать. И страх — липкий жуткий страх потустороннего, и радость — эти потусторонние друзья на моей стороне… Короче, я неожиданно завел себе друзей и девушку (хоть даже с ней не целовался ни разу), вот только совсем непонятно, во что выльется вся эта фигатень…