Итак… М-да… С чего же начать… — сидевший за столом учёного вида молодой человек почесал в затылке, нахмурился, постучал пальцами по «мышке» и принялся печатать, диктуя про себя…
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 19286
В последствии, во времена разгула святой инквизиции, демоны уже стали» действовать«наяву, что дало огромное поле для творчества доносчикам и клеветникам. Церковники утверждали, что против суккубов эффективно действует» Pater noster«. Практика показала — не всегда». За окном наметилось явное оживление. Учёный покосился туда, отвлёкшись от ноутбука, который закряхтел и выдал очередную порцию латыни. Откуда неумная машинка знала этот мёртвый язык, оставалось загадкой. Несмотря на темень, за цветным калейдоскопом стёкол угадывался человеческий силуэт.
— Эй, засранцы! — крикнул Патрик.
— Думаете, я вас не узнал! Где только лестницу спёрли?! Если щас же не слезете, я на вас в деканат напишу! Вас там по головке не погладят! Ясно! Ну, вы, — раздражённо повторил он, — слышите, нет?!
В качестве ответа послышался игривый смешок, который вряд ли мог принадлежать оболтусам из студенческого братства. Учёный зло швырнул книгой и, бубня себе под нос слова, определённо нецензурного содержания, крутанулся в кресле. В распахнутом настежь витражном окне библиотеки стояло создание удивительное вдвойне. Во-первых, по причине принадлежности к женскому полу, во-вторых, из-за нереальной бледности и фантастической, упоительной красоты. И оно улыбалось, самодовольно демонстрируя молодому человеку острые белые зубки.
— Что за… блин, дебильные шутки! — рявкнул он.
— Кто родил гениальную идею подсунуть мне обдолбанную первокурсницу?! Всё, весёлого вам, джентльмены, исключения!
Тем временем «первокурсница» спрыгнула с подоконника и осмотрелась. Со второго взгляда становилось ясно, что она всё же тянет на младшего преподавателя. Но это не умоляло ничего, отнюдь, даже интриговало. Смущали лишь две странные тени у неё за спиной — не то плащ, не то шарф. Она шагнула в полоску света, и учёный услышал тугой, хлопающий звук, будто раскрыли новенький зонт… А потом увидел. Крылья были большие, коричневатые и перепончатые.«Суккуб… настоящий», — Патрик Дэрверо сдавленно пискнул и сглотнул не в силах ни крикнуть, ни пошевелиться. Она приблизилась, слегка покачивая бёдрами, плавно и грациозно, словно пантера на охоте. Её белая матовая кожа, казалось, светилась в темноте, а падающий из окна лунный свет делал волосы суккуба похожими на струящееся по плечам расплавленное серебро. Она остановилась в полуметре от него, склонила голову на бок и снова усмехнулась. Молодого человека начала бить крупная дрожь при виде её вблизи. Несмотря на безусловную красоту, было в ней нечто вызывающее в человеке бесконтрольный ужас и желание бежать куда подальше.
— Ты думал, что нас нет, — обратилась она к нему голосом мелодичным и убаюкивающим, — бедный, неразумный малыш? Но как же так? Мы ведь никуда не исчезаем. Хотя ты, наверное, полагал, что нас и не было вовсе, — демоница повернула голову и улыбнулась чуть шире, — наивный мальчик.
Патрик в отчаянии затряс головой, пытаясь прогнать проклятое наваждение.
— Не бойся, дитя, тебе не будет больно… разве что самую малость… — продолжала улыбаться она.
— Но немного боли ещё никому не мешало!
То была ухмылка хищника, загнавшего приглянувшуюся жертву и теперь предвкушающего кровавую трапезу. Она ещё чуть приблизилась, давая возможность молодому человеку разглядеть своё лицо, с которого на него смотрели пронзительные травянисто-зелёные глаза. С минуту они оставались такими, но вот уже в них всполохами зарницы виднелись все круги ада до самого Пандемониума. Суккуб будто заглядывала ему в душу. Взгляд рысьими когтями, казалось, рвал её в клочья. Демоница подошла вплотную и, безо всякого труда развернув Патрика в кожаном компьютерном кресле, присела к нему на колени. Ласково провела пальцами по щеке:
— Это судьба, — сказала она.
— Сегодня как-никак полнолуние. Ты должен был знать, ты же большой учёный. Хм, впрочем, я забыла, ведь Патрик Дэверо не верит во всякие столетние бредни. Жаль, — она села на нем верхом, тряхнула серебристыми волосами. Гибко прогнулась, опершись руками о его колени, и рассмеялась:
— Ты мой! По частям и целиком!
Он сидел, как околдованный, не в силах оторвать глаз от линии талии, бархатистой кожи, груди удивительно правильной формы, а при лунном свете, заполнявшим теперь всю комнату, выглядевшей возбуждающе до одури. От глаз, властвующих уже над его рассудком и волей. Патрик чувствовал, что те покидают его. Утекают, как растаявший снег утекает водой сквозь пальцы. Он сопротивлялся изо всех сил, но существо перед ним было старше намного столетий и мудрее мудростью опытного охотника. Молодой человек вздрогнул, ощущая опаляющее прикосновение губ суккуба к своей шее. Она рванула на нём рубашку, и пуговицы, выдранные с мясом, разлетелись по сторонам, затанцевали на паркетном полу.
— М-м-м-м… молодость… Молодость — это прекрасно… — довольно протянула она, целуя учёного.
— Я подарю тебе блаженство…
— Эй, засранцы! — крикнул Патрик.
— Думаете, я вас не узнал! Где только лестницу спёрли?! Если щас же не слезете, я на вас в деканат напишу! Вас там по головке не погладят! Ясно! Ну, вы, — раздражённо повторил он, — слышите, нет?!
В качестве ответа послышался игривый смешок, который вряд ли мог принадлежать оболтусам из студенческого братства. Учёный зло швырнул книгой и, бубня себе под нос слова, определённо нецензурного содержания, крутанулся в кресле. В распахнутом настежь витражном окне библиотеки стояло создание удивительное вдвойне. Во-первых, по причине принадлежности к женскому полу, во-вторых, из-за нереальной бледности и фантастической, упоительной красоты. И оно улыбалось, самодовольно демонстрируя молодому человеку острые белые зубки.
— Что за… блин, дебильные шутки! — рявкнул он.
— Кто родил гениальную идею подсунуть мне обдолбанную первокурсницу?! Всё, весёлого вам, джентльмены, исключения!
Тем временем «первокурсница» спрыгнула с подоконника и осмотрелась. Со второго взгляда становилось ясно, что она всё же тянет на младшего преподавателя. Но это не умоляло ничего, отнюдь, даже интриговало. Смущали лишь две странные тени у неё за спиной — не то плащ, не то шарф. Она шагнула в полоску света, и учёный услышал тугой, хлопающий звук, будто раскрыли новенький зонт… А потом увидел. Крылья были большие, коричневатые и перепончатые.«Суккуб… настоящий», — Патрик Дэрверо сдавленно пискнул и сглотнул не в силах ни крикнуть, ни пошевелиться. Она приблизилась, слегка покачивая бёдрами, плавно и грациозно, словно пантера на охоте. Её белая матовая кожа, казалось, светилась в темноте, а падающий из окна лунный свет делал волосы суккуба похожими на струящееся по плечам расплавленное серебро. Она остановилась в полуметре от него, склонила голову на бок и снова усмехнулась. Молодого человека начала бить крупная дрожь при виде её вблизи. Несмотря на безусловную красоту, было в ней нечто вызывающее в человеке бесконтрольный ужас и желание бежать куда подальше.
— Ты думал, что нас нет, — обратилась она к нему голосом мелодичным и убаюкивающим, — бедный, неразумный малыш? Но как же так? Мы ведь никуда не исчезаем. Хотя ты, наверное, полагал, что нас и не было вовсе, — демоница повернула голову и улыбнулась чуть шире, — наивный мальчик.
Патрик в отчаянии затряс головой, пытаясь прогнать проклятое наваждение.
— Не бойся, дитя, тебе не будет больно… разве что самую малость… — продолжала улыбаться она.
— Но немного боли ещё никому не мешало!
То была ухмылка хищника, загнавшего приглянувшуюся жертву и теперь предвкушающего кровавую трапезу. Она ещё чуть приблизилась, давая возможность молодому человеку разглядеть своё лицо, с которого на него смотрели пронзительные травянисто-зелёные глаза. С минуту они оставались такими, но вот уже в них всполохами зарницы виднелись все круги ада до самого Пандемониума. Суккуб будто заглядывала ему в душу. Взгляд рысьими когтями, казалось, рвал её в клочья. Демоница подошла вплотную и, безо всякого труда развернув Патрика в кожаном компьютерном кресле, присела к нему на колени. Ласково провела пальцами по щеке:
— Это судьба, — сказала она.
— Сегодня как-никак полнолуние. Ты должен был знать, ты же большой учёный. Хм, впрочем, я забыла, ведь Патрик Дэверо не верит во всякие столетние бредни. Жаль, — она села на нем верхом, тряхнула серебристыми волосами. Гибко прогнулась, опершись руками о его колени, и рассмеялась:
— Ты мой! По частям и целиком!
Он сидел, как околдованный, не в силах оторвать глаз от линии талии, бархатистой кожи, груди удивительно правильной формы, а при лунном свете, заполнявшим теперь всю комнату, выглядевшей возбуждающе до одури. От глаз, властвующих уже над его рассудком и волей. Патрик чувствовал, что те покидают его. Утекают, как растаявший снег утекает водой сквозь пальцы. Он сопротивлялся изо всех сил, но существо перед ним было старше намного столетий и мудрее мудростью опытного охотника. Молодой человек вздрогнул, ощущая опаляющее прикосновение губ суккуба к своей шее. Она рванула на нём рубашку, и пуговицы, выдранные с мясом, разлетелись по сторонам, затанцевали на паркетном полу.
— М-м-м-м… молодость… Молодость — это прекрасно… — довольно протянула она, целуя учёного.
— Я подарю тебе блаженство…
Страница 2 из 3
