… Зачем же гаснущий свой лик Ты обратил во тьму и смуту? К чему стремишься? Что познать Ты жаждет каждую минуту?
Добавить в моё избранное
6 мин, 22 сек 1099
Это внутри — иначе я жить не могу.
Так я устроен. Тупой эгоист.
… Навек, как призрачный атлант, Держу плечами свод небесный - Но это, право, ничего - С Олимпа вид такой чудесный… Да, Олимп… Ровняться на богов. На меньшее не согласен — зачем что-то меньшее? А здесь, в тюрьме моих фантазий… Что здесь? Мой рукотворный Олимп. Место, где мечутся те, кто не нужен никому.
Ни Свету, ни Тьме.
Ты эгоист. Ты знаешь об этом?
Знаю. Я очень хорошо это знаю. Как и многое другое. Самокопание, призрение к себе и ненависть к людям — большая, чем они заслуживают. Комплекс неполноценности и превосходства в одном человеке — в абсолютном смысле. Многое, многое другое… И ненависть. Она спасала меня — всегда, когда мне приходилось отступать, прогибаться, гнить. Я пытался ненавидеть и тебя, не стану скрывать.
Не вышло.
… Презренье и бездушья зло, И лиходейства мелкий мусор, Лесть, ложь, обман, корысть… Но всех пороков хуже трусость… Мне все равно.
А мне нет. Я, слабая скотина, не смог убраться в свой угол так, как делал это всегда — потому что меня хватило на то, чтобы очаровать, но не более. Знаешь, я был прав. Всегда был прав. Я не эгоист. Не циник. Не лжец. Я умел быть чувственным, сопереживать и помогать. Искренне. Так же, как любить тебя. Я просто трус — и это страшно. Но разве я могу себе в этом сознаться?
Чертов свет! Он убивает меня. Я поднимаю руку, чтобы закрыться от мутного сияния, но не вижу ее… А реальна ли она? Реален ли я? Реальна ли сама жизнь — и тихий, усталый голос, что шепчет где-то в тишине:
… Ты любишь не в угоду миру, Небес любви святой прося, Ты любишь ту, что в этом мире Не совершеннее тебя… Да, я называл тебя Несовершенством. Я знал — знал, что внутри тебя живет ангел — падший ангел древних эпох. Я был единственным, кто видел его — ты не раскрылась больше никому.
А я предал тебя.
Я люблю тебя… Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Каждую ночь с того дня, я полз по холодному кафелю больничного коридора, видя на своих руках кровь. Каждую ночь просыпался я, слыша детский плач. Но даже эту муку отняли у меня теперь, похоронив в безвременье этой темницы!
Сдохни, проклятый свет!
… И что мне осталось теперь?
Блеск той гордыни пустой, Да те слова, что кричу Твоему миражу: «Постой!»… Холодно. Как холодно. Мне впервые холодно здесь — это внутри, я знаю. Мне все равно, признаться. В сравнении с мукой неопределенности это благо… почти. Я что-то еще чувствую — что-то кроме вины. И боли.
Мираж. Все мираж — жизнь, смерть, бездонный черный колодец. Реальна лишь ты — а я твоя тень. Твой рок. Прости.
Прости меня… По расколотым венам, Кровью и тленом, Как незримою мерой, Жизни и зла, Пробегают мгновения, Сквозь бездумность стремления, Как от сна пробуждения, Сквозь вечность без дна… Пустота сердце тронула, Жизнь безмерного холода, Ненасытного голода, Без надежды, любви… Сквозь слепые сплетения, Вырывая мгновения, Сквозь свои убеждения, Предрассудки свои… Счастья мы не построили, Только тихо растаяли, Точно лебеди стаями В голубых небесах.
И сквозь мглу обожания, Сквозь мгновение раскаяния, Точно силой распятия, Выжгли что-то в сердцах… Пустота…
Так я устроен. Тупой эгоист.
… Навек, как призрачный атлант, Держу плечами свод небесный - Но это, право, ничего - С Олимпа вид такой чудесный… Да, Олимп… Ровняться на богов. На меньшее не согласен — зачем что-то меньшее? А здесь, в тюрьме моих фантазий… Что здесь? Мой рукотворный Олимп. Место, где мечутся те, кто не нужен никому.
Ни Свету, ни Тьме.
Ты эгоист. Ты знаешь об этом?
Знаю. Я очень хорошо это знаю. Как и многое другое. Самокопание, призрение к себе и ненависть к людям — большая, чем они заслуживают. Комплекс неполноценности и превосходства в одном человеке — в абсолютном смысле. Многое, многое другое… И ненависть. Она спасала меня — всегда, когда мне приходилось отступать, прогибаться, гнить. Я пытался ненавидеть и тебя, не стану скрывать.
Не вышло.
… Презренье и бездушья зло, И лиходейства мелкий мусор, Лесть, ложь, обман, корысть… Но всех пороков хуже трусость… Мне все равно.
А мне нет. Я, слабая скотина, не смог убраться в свой угол так, как делал это всегда — потому что меня хватило на то, чтобы очаровать, но не более. Знаешь, я был прав. Всегда был прав. Я не эгоист. Не циник. Не лжец. Я умел быть чувственным, сопереживать и помогать. Искренне. Так же, как любить тебя. Я просто трус — и это страшно. Но разве я могу себе в этом сознаться?
Чертов свет! Он убивает меня. Я поднимаю руку, чтобы закрыться от мутного сияния, но не вижу ее… А реальна ли она? Реален ли я? Реальна ли сама жизнь — и тихий, усталый голос, что шепчет где-то в тишине:
… Ты любишь не в угоду миру, Небес любви святой прося, Ты любишь ту, что в этом мире Не совершеннее тебя… Да, я называл тебя Несовершенством. Я знал — знал, что внутри тебя живет ангел — падший ангел древних эпох. Я был единственным, кто видел его — ты не раскрылась больше никому.
А я предал тебя.
Я люблю тебя… Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Каждую ночь с того дня, я полз по холодному кафелю больничного коридора, видя на своих руках кровь. Каждую ночь просыпался я, слыша детский плач. Но даже эту муку отняли у меня теперь, похоронив в безвременье этой темницы!
Сдохни, проклятый свет!
… И что мне осталось теперь?
Блеск той гордыни пустой, Да те слова, что кричу Твоему миражу: «Постой!»… Холодно. Как холодно. Мне впервые холодно здесь — это внутри, я знаю. Мне все равно, признаться. В сравнении с мукой неопределенности это благо… почти. Я что-то еще чувствую — что-то кроме вины. И боли.
Мираж. Все мираж — жизнь, смерть, бездонный черный колодец. Реальна лишь ты — а я твоя тень. Твой рок. Прости.
Прости меня… По расколотым венам, Кровью и тленом, Как незримою мерой, Жизни и зла, Пробегают мгновения, Сквозь бездумность стремления, Как от сна пробуждения, Сквозь вечность без дна… Пустота сердце тронула, Жизнь безмерного холода, Ненасытного голода, Без надежды, любви… Сквозь слепые сплетения, Вырывая мгновения, Сквозь свои убеждения, Предрассудки свои… Счастья мы не построили, Только тихо растаяли, Точно лебеди стаями В голубых небесах.
И сквозь мглу обожания, Сквозь мгновение раскаяния, Точно силой распятия, Выжгли что-то в сердцах… Пустота…
Страница 2 из 2
