Все ангелы были когда-то людьми. Впрочем, демоны тоже. И выбор у нас, как ни крути, Всё ж невелик, но возможен…
Добавить в моё избранное
8 мин, 8 сек 19097
А тут ещё что-то коснулось моей ноги… И всё: панический ужас заполнил меня безумием. И я побежала! Побежала, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. И бежала! Бежала… Моё зрение выхватывало смутные образы, которые только добавляли новую порцию страха: то лица, искажённые смертельной мукой, то чудовищные морды, кривящиеся в злобной усмешке. И всё это выло, шипело, лязгало зубами, пытаясь схватить, разорвать мою беззащитную плоть.
Безумный бег продолжался, как мне казалось, целую вечность. Но тут я влетела в очередную залу и остановилась: наступила оглушительная тишина. И она пугала ещё больше. Это была обычная зала. Ну, почти обычная: в центре её стоял только стол, на котором находилась старая фотография и перед ней горела свеча. Горела свеча! Я судорожно хватала ртом воздух, как загнанная лошадь. И понимая, что делать этого не стоит, медленно подошла к столу и взглянула на портрет. Там был изображён мальчик в костюме прошлого века. Обычная черно-белая фотография для семейного альбома. Вот только на голове ребёнка красовались ветвистые оленьи рога!
Какая-то звериная ярость поднялась во мне. Жажда мести за весь ужас, что пришлось мне пережить, направилась на эту фотографию: я схватила её и с глухим рычанием бросила о стену. В то же мгновение часть стены со страшным скрипом и скрежетом повернулась вокруг своей оси, и в свете свечи передо мной предстал барельеф, изображающий получеловека полу-зверя в окружении животных и змей. А на голове у него были такие же оленьи рога, как и на фотографии. Фигуры выглядели не просто старыми, а Древними, и любопытство взяло верх над осторожностью. Я подошла поближе и коснулась рукой шершавого камня. И тут барельеф ожил. Фигуры пришли в движение, стали увеличиваться в размерах, обретать плоть и, наконец, вышли из стены, окружив меня. Сковывающий ужас вновь обрушился на меня, когда я встретилась взглядом с горящими как угли глазами существа с барельефа.
— Ну что же ты так непочтительна к своему предку?— рыкнул монстр, поднимая фотографию.
— М-м-моему п-п-предку?! — заикаясь, промямлила я.
— Т-т-ты — д-д-дьявол? Т-т-ты з-з-заберёшь мою душу?
— Зачем мне твоя душа, смертная! — проревел громоподобный голос.
— Я упьюсь твоим страхом и болью, когда мои слуги будут рвать тебя на части. Ты и так уже принадлежишь мне, как и весь твой проклятый род!
— Но т-так нельзя! Я ничего плохого никому не сделала! Я даже и не знала о проклятии рода! — кричала я. Видимо ужас был так силён, что уже перестал ощущаться.
— Незнание не освобождает от возмездия. Именно вы — люди и твой род — сделали из меня чудовище! — прогремел ответ.
— Мы жили на этой земле задолго до вас. Жили в мире и гармонии со всеми существами. Мы постигали тайны вселенной и почти достигли бессмертия. Но это не спасло мою расу, от толп тебе подобных. Они пришли, как саранча, и убивали, убивали… И вот, я остался один. Я запер себя внутри камня и спал многие века, пока кто-то из людей не возжелал тайного знания. Люди прочли древние тексты, увидели оттиски нашего присутствия, но поняли всё по-своему. А быстрый путь — это разрушение. Вот они и проливали кровь на мой камень, напитывая моё сердце болью, страхом и мучением жертв, уродуя и коверкая саму мою суть. Я стал для них богом, Тёмным Владыкой. Они воздвигли над моим алтарём этот замок, чтобы там, в подземельях, совершать свои гнусные обряды. Кровь пропитала эти стены. Ты это видела?! Души тысяч принесённых в жертву алчности и злобы, мучаются и стонут здесь. Это они превратились в упырей, которым нужна живая кровь, чтобы жить. Ведь их собственная жизнь была прервана до срока. Но это была ещё не вся мерзость прошлых времён. Некоторым «Избранным» удалось смешать мою кровь со своей и так появились мои потомки, обладающие спящим знанием о Свете и Тьме. И именно им приходится постоянно совершать свой выбор, но ещё никто из них не остался на стороне света (падать всегда легче, чем подниматься).
— А давай я и тебя проверю?! — взревело существо и так взмахнуло своей рогатой головой, что из стены выбило искры.
— Вот тебе нож. Убей меня, и покончим с этим. Я хочу забыть, забыть вас всех.
Голос его был смертельно уставшим и каким-то… очень человеческим, что ли. И я, вдруг, осознала, что мне всё равно, что станет со мной. Волна сострадания к этому бессмертному, могучему и такому одинокому, изувеченному созданию пронзила меня. Я бросилась на колени и стала горячо молить Светлого бога простить меня за прегрешения людей, за жуткое наследие моего рода. Слёзы катились по моим щекам, словно смывая всю грязь с моей души. Удивительное спокойствие наполняло меня. Вокруг всё озарилось мягким золотистым светом, сквозь который я увидела рогатую голову, склонившуюся в почтительном поклоне. До меня донёсся угасающий шепот: «Свободен! Свободен от ненависти!». Но вот сияние погасло, и я… открыла глаза в гостинице перед погасшим камином.
Безумный бег продолжался, как мне казалось, целую вечность. Но тут я влетела в очередную залу и остановилась: наступила оглушительная тишина. И она пугала ещё больше. Это была обычная зала. Ну, почти обычная: в центре её стоял только стол, на котором находилась старая фотография и перед ней горела свеча. Горела свеча! Я судорожно хватала ртом воздух, как загнанная лошадь. И понимая, что делать этого не стоит, медленно подошла к столу и взглянула на портрет. Там был изображён мальчик в костюме прошлого века. Обычная черно-белая фотография для семейного альбома. Вот только на голове ребёнка красовались ветвистые оленьи рога!
Какая-то звериная ярость поднялась во мне. Жажда мести за весь ужас, что пришлось мне пережить, направилась на эту фотографию: я схватила её и с глухим рычанием бросила о стену. В то же мгновение часть стены со страшным скрипом и скрежетом повернулась вокруг своей оси, и в свете свечи передо мной предстал барельеф, изображающий получеловека полу-зверя в окружении животных и змей. А на голове у него были такие же оленьи рога, как и на фотографии. Фигуры выглядели не просто старыми, а Древними, и любопытство взяло верх над осторожностью. Я подошла поближе и коснулась рукой шершавого камня. И тут барельеф ожил. Фигуры пришли в движение, стали увеличиваться в размерах, обретать плоть и, наконец, вышли из стены, окружив меня. Сковывающий ужас вновь обрушился на меня, когда я встретилась взглядом с горящими как угли глазами существа с барельефа.
— Ну что же ты так непочтительна к своему предку?— рыкнул монстр, поднимая фотографию.
— М-м-моему п-п-предку?! — заикаясь, промямлила я.
— Т-т-ты — д-д-дьявол? Т-т-ты з-з-заберёшь мою душу?
— Зачем мне твоя душа, смертная! — проревел громоподобный голос.
— Я упьюсь твоим страхом и болью, когда мои слуги будут рвать тебя на части. Ты и так уже принадлежишь мне, как и весь твой проклятый род!
— Но т-так нельзя! Я ничего плохого никому не сделала! Я даже и не знала о проклятии рода! — кричала я. Видимо ужас был так силён, что уже перестал ощущаться.
— Незнание не освобождает от возмездия. Именно вы — люди и твой род — сделали из меня чудовище! — прогремел ответ.
— Мы жили на этой земле задолго до вас. Жили в мире и гармонии со всеми существами. Мы постигали тайны вселенной и почти достигли бессмертия. Но это не спасло мою расу, от толп тебе подобных. Они пришли, как саранча, и убивали, убивали… И вот, я остался один. Я запер себя внутри камня и спал многие века, пока кто-то из людей не возжелал тайного знания. Люди прочли древние тексты, увидели оттиски нашего присутствия, но поняли всё по-своему. А быстрый путь — это разрушение. Вот они и проливали кровь на мой камень, напитывая моё сердце болью, страхом и мучением жертв, уродуя и коверкая саму мою суть. Я стал для них богом, Тёмным Владыкой. Они воздвигли над моим алтарём этот замок, чтобы там, в подземельях, совершать свои гнусные обряды. Кровь пропитала эти стены. Ты это видела?! Души тысяч принесённых в жертву алчности и злобы, мучаются и стонут здесь. Это они превратились в упырей, которым нужна живая кровь, чтобы жить. Ведь их собственная жизнь была прервана до срока. Но это была ещё не вся мерзость прошлых времён. Некоторым «Избранным» удалось смешать мою кровь со своей и так появились мои потомки, обладающие спящим знанием о Свете и Тьме. И именно им приходится постоянно совершать свой выбор, но ещё никто из них не остался на стороне света (падать всегда легче, чем подниматься).
— А давай я и тебя проверю?! — взревело существо и так взмахнуло своей рогатой головой, что из стены выбило искры.
— Вот тебе нож. Убей меня, и покончим с этим. Я хочу забыть, забыть вас всех.
Голос его был смертельно уставшим и каким-то… очень человеческим, что ли. И я, вдруг, осознала, что мне всё равно, что станет со мной. Волна сострадания к этому бессмертному, могучему и такому одинокому, изувеченному созданию пронзила меня. Я бросилась на колени и стала горячо молить Светлого бога простить меня за прегрешения людей, за жуткое наследие моего рода. Слёзы катились по моим щекам, словно смывая всю грязь с моей души. Удивительное спокойствие наполняло меня. Вокруг всё озарилось мягким золотистым светом, сквозь который я увидела рогатую голову, склонившуюся в почтительном поклоне. До меня донёсся угасающий шепот: «Свободен! Свободен от ненависти!». Но вот сияние погасло, и я… открыла глаза в гостинице перед погасшим камином.
Страница 2 из 3
