Она проснулась раньше времени, в темноте и тишине. Нашарила мобильник на тумбочке, близоруко поднесла к глазам, чтобы рассмотреть маленькие электронные циферки. 06.57. Три минуты до того, как прозвонит будильник. Три минуты, чтобы полежать во мгле, еще не разрушенной отдергиванием плотных штор, и вспомнить свой сон.
Добавить в моё избранное
8 мин, 21 сек 3956
А сейчас — вот честно — некогда.
— Ладно, — покорно согласилась Лина, и за перегородкой возобновился цокот наманикюренных ногтей по клавишам.
У Лины дома не было Библии, но затем и существует Интернет в рабочее время — как искушение. Всегда можно найти свободную минутку — или две — или три, чтобы набрать имя «Иуда» в поисковой системе и просмотреть результаты. В основном это были какие-то церковные тексты, изобилующие проклятиями в адрес коварного предателя и витиевато изобличающие его пороки. Некоторые глубоко верующие, милосердные христиане столь уверенно расписывали, как Иуда мучается теперь в аду, что, должно быть, получали от этого какое-то извращенное удовольствие.
Это, впрочем, все равно были интерпретации. Лучше смотреть первоисточник. Вот. Новый Завет. Тайная вечеря. «И когда они возлежали и ели, Иисус сказал: истинно говорю вам, один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня». Дальше все ученики стали спрашивать: не я ли? Потом вообще ни с того ни с сего стали спорить, кому среди них почитаться большим. Наконец один из них все-таки поинтересовался — а кто именно предаст? На что Иисус ответил: «Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». И, обмакнув кусок, подал Иуде Искариоту.
Как ни посмотри — это же был приказ, с удивлением подумала Лина. Кого выберу — тот и пойдет. А до этого все спорили, чуть ли не ссорились, решая, кто именно это будет. Все казалось настолько очевидным, что даже непонятно было, отчего это до сих пор не приходило ей в голову: она ведь читала те же самые строчки и прежде. Может, она просто заранее была готова к тому, что Иуда — предатель. Это же всем известно, даже тем, кто Библии в руках не держал.
Лина закрыла страничку на экране — в некотором недоумении, что ей со всем этим делать. Образ предателя был настолько живописным, что за два тысячелетия крепко въелся в сознание. Когда есть драматическая, запоминающаяся история, кому интересно, что произошло в действительности? Да она ведь и сама этого толком не знает, если вдуматься. Любой теолог мгновенно изобличит ее в незнании Священного Писания и неправильной его трактовке. Из доказательств — только сон, а кто сейчас принимает сны во внимание?
Это пророки и сумасшедшие верят своим видениям на сто процентов, а обычные девочки-редакторы стараются поскорее выбросить их из головы. Только не получается почему-то.
Из раздумий ее вывел возмущенный голос Анжелы:
— Ну что вы все ржете и ржете, прямо над ухом? Невозможно сосредоточиться!
— Так правда же смешно! — оправдываясь, продолжал истерически подхихикивать веснушчатый мальчик, который обычно сидел за несколько столов от нее, а сейчас ходил по комнате и всем что-то рассказывал.
— Новость-то была о том, что Папа Римский сказал — мол, зря католическая церковь в свое время нападала на Мартина Лютера, нормальный был мужик. А эта умница-красавица возьми да и поставь в новостную ленту в качестве иллюстрации не портрет Мартина Лютера, гравюрку какую-нибудь шестнадцатого столетия, а фотографию Мартина Лютера Кинга. Вот прочитает это кто-нибудь три века спустя — и решит, что католики на него гонения устраивали.
— Да ладно, кто все это будет читать. А даже если смешно, ну идите куда-нибудь еще, обсудите — и возвращайтесь. Что я вам — ангел с крыльями, терпеть постоянно, как вы тут хохочете?
— Насчет крыльев — не знаю, а так вообще что-то есть, — заявил наглец и чуть не схлопотал ковриком для мыши по белобрысой голове.
Вокруг был привычный, чуть приглушенный шелест голосов, у кого-то звонил телефон, на телеэкранах по стенам мелькали знакомые лица — на каждом разные. Многочисленные вестники трудились, плодили опечатки и сами же над ними смеялись потом. Новости — это же в какой-то степени развлекательная индустрия.
Нарушитель спокойствия тем временем, сильно рискуя, по-прежнему топтался возле стола Анжелы.
— Тут это… в одной галерейке вечером будет презентация какого-то арт-проекта — инсталляции «Верю». Уж не знаю, насколько она страшненькая, ничего не понимаю в современном искусстве, но там намечается фуршет. Пойдем? Я бы нас аккредитовал тогда.
Анжела зыркнула на него неодобрительно, но для Лины было очевидно, что она поворчит-поворчит — и пойдет. Мальчик был очень милый.
В сущности, все знакомые Лины из мира новостей были милыми мальчиками и девочками, дяденьками и тетеньками. Не к чему придраться. Если они не могли написать о чем хотели, то сами очень переживали по этому поводу. А что поделаешь? Система, формат.
«Может быть, я не первая, кому снятся странные сны, — подумала Лина.»
— Просто все, как и я, хотят сразу же забыть их и никому ничего не говорят. Да и не у всех есть возможность сказать что-то на всю страну«.»
Бедный Иуда. Не повезло ему.
Лина автоматически поправила несколько запятых в чужом тексте. Смахнула пылинку с экрана.
— Ладно, — покорно согласилась Лина, и за перегородкой возобновился цокот наманикюренных ногтей по клавишам.
У Лины дома не было Библии, но затем и существует Интернет в рабочее время — как искушение. Всегда можно найти свободную минутку — или две — или три, чтобы набрать имя «Иуда» в поисковой системе и просмотреть результаты. В основном это были какие-то церковные тексты, изобилующие проклятиями в адрес коварного предателя и витиевато изобличающие его пороки. Некоторые глубоко верующие, милосердные христиане столь уверенно расписывали, как Иуда мучается теперь в аду, что, должно быть, получали от этого какое-то извращенное удовольствие.
Это, впрочем, все равно были интерпретации. Лучше смотреть первоисточник. Вот. Новый Завет. Тайная вечеря. «И когда они возлежали и ели, Иисус сказал: истинно говорю вам, один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня». Дальше все ученики стали спрашивать: не я ли? Потом вообще ни с того ни с сего стали спорить, кому среди них почитаться большим. Наконец один из них все-таки поинтересовался — а кто именно предаст? На что Иисус ответил: «Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам». И, обмакнув кусок, подал Иуде Искариоту.
Как ни посмотри — это же был приказ, с удивлением подумала Лина. Кого выберу — тот и пойдет. А до этого все спорили, чуть ли не ссорились, решая, кто именно это будет. Все казалось настолько очевидным, что даже непонятно было, отчего это до сих пор не приходило ей в голову: она ведь читала те же самые строчки и прежде. Может, она просто заранее была готова к тому, что Иуда — предатель. Это же всем известно, даже тем, кто Библии в руках не держал.
Лина закрыла страничку на экране — в некотором недоумении, что ей со всем этим делать. Образ предателя был настолько живописным, что за два тысячелетия крепко въелся в сознание. Когда есть драматическая, запоминающаяся история, кому интересно, что произошло в действительности? Да она ведь и сама этого толком не знает, если вдуматься. Любой теолог мгновенно изобличит ее в незнании Священного Писания и неправильной его трактовке. Из доказательств — только сон, а кто сейчас принимает сны во внимание?
Это пророки и сумасшедшие верят своим видениям на сто процентов, а обычные девочки-редакторы стараются поскорее выбросить их из головы. Только не получается почему-то.
Из раздумий ее вывел возмущенный голос Анжелы:
— Ну что вы все ржете и ржете, прямо над ухом? Невозможно сосредоточиться!
— Так правда же смешно! — оправдываясь, продолжал истерически подхихикивать веснушчатый мальчик, который обычно сидел за несколько столов от нее, а сейчас ходил по комнате и всем что-то рассказывал.
— Новость-то была о том, что Папа Римский сказал — мол, зря католическая церковь в свое время нападала на Мартина Лютера, нормальный был мужик. А эта умница-красавица возьми да и поставь в новостную ленту в качестве иллюстрации не портрет Мартина Лютера, гравюрку какую-нибудь шестнадцатого столетия, а фотографию Мартина Лютера Кинга. Вот прочитает это кто-нибудь три века спустя — и решит, что католики на него гонения устраивали.
— Да ладно, кто все это будет читать. А даже если смешно, ну идите куда-нибудь еще, обсудите — и возвращайтесь. Что я вам — ангел с крыльями, терпеть постоянно, как вы тут хохочете?
— Насчет крыльев — не знаю, а так вообще что-то есть, — заявил наглец и чуть не схлопотал ковриком для мыши по белобрысой голове.
Вокруг был привычный, чуть приглушенный шелест голосов, у кого-то звонил телефон, на телеэкранах по стенам мелькали знакомые лица — на каждом разные. Многочисленные вестники трудились, плодили опечатки и сами же над ними смеялись потом. Новости — это же в какой-то степени развлекательная индустрия.
Нарушитель спокойствия тем временем, сильно рискуя, по-прежнему топтался возле стола Анжелы.
— Тут это… в одной галерейке вечером будет презентация какого-то арт-проекта — инсталляции «Верю». Уж не знаю, насколько она страшненькая, ничего не понимаю в современном искусстве, но там намечается фуршет. Пойдем? Я бы нас аккредитовал тогда.
Анжела зыркнула на него неодобрительно, но для Лины было очевидно, что она поворчит-поворчит — и пойдет. Мальчик был очень милый.
В сущности, все знакомые Лины из мира новостей были милыми мальчиками и девочками, дяденьками и тетеньками. Не к чему придраться. Если они не могли написать о чем хотели, то сами очень переживали по этому поводу. А что поделаешь? Система, формат.
«Может быть, я не первая, кому снятся странные сны, — подумала Лина.»
— Просто все, как и я, хотят сразу же забыть их и никому ничего не говорят. Да и не у всех есть возможность сказать что-то на всю страну«.»
Бедный Иуда. Не повезло ему.
Лина автоматически поправила несколько запятых в чужом тексте. Смахнула пылинку с экрана.
Страница 2 из 3
