— Алло… — Привет, — женский, спокойный голос. — Привет, — мужской голос, такой же спокойный, но заспавшийся.
Добавить в моё избранное
8 мин, 28 сек 18815
Ее зеленые кошачьи глаза манили и отталкивали одновременно.
— Наконец-то я тебя увидел.
— Дождь бил по лицу, превращаясь в кровь, алые капли сбегали ручьем по коже Сэма.
— Наконец-то. Как ты думаешь, Сэм, где ты?
— Я сошел с ума. Это все не со мной. Я просто сплю.
— Взгляд упал на руки, раны исчезли.
— Ты не прав, Сэм. Ты все там же у себя в комнате. Лежишь на прокуренном и пропитанном виски диване. Смотришь на телевизор. Зачем тебе это?
— Нет, я точно сошел с ума. И я не на диване, а в психиатрической больнице.
— Не говори ерунды, Сэм. Я это ты. Разве ты не видишь?
— Вижу.
Лицо маленькой девочки начало меняться, то это был Сэм, то его мать, то опять это была маленькая девочка.
Сэм зажмурил глаза и потер их ладонями.
Все исчезло: маленькая девочка, кровавый дождь, белая пустота. Вместо этого все вокруг начало напоминать Сэму его сон, городская свалка, сухое дерево, где-то вдали пританцовывали бездомные. Да вот только, осмотревшись, Сэм понял, что он никто другой как жаворонок, сидящий на ссохшейся вишне. Он захотел кричать. Не получалось. Сэм чувство-вал, как у него во рту (клюве) бьется маленький огрызок птичьего языка, он чувствовал всю боль, которую испытал жаворонок, когда кто-то заставил замолчать его навсегда и вырвал язычок. Кому-то удалось.
— Вот и сиди так. Ты наказан. Мой милый проказник. Жди своей очереди, — маленькая девочка развернулась и пошла в сторону бездомных.
Сквозь сигаретную дымку одиноко, заходясь в крике, работал телевизор.
— Наконец-то я тебя увидел.
— Дождь бил по лицу, превращаясь в кровь, алые капли сбегали ручьем по коже Сэма.
— Наконец-то. Как ты думаешь, Сэм, где ты?
— Я сошел с ума. Это все не со мной. Я просто сплю.
— Взгляд упал на руки, раны исчезли.
— Ты не прав, Сэм. Ты все там же у себя в комнате. Лежишь на прокуренном и пропитанном виски диване. Смотришь на телевизор. Зачем тебе это?
— Нет, я точно сошел с ума. И я не на диване, а в психиатрической больнице.
— Не говори ерунды, Сэм. Я это ты. Разве ты не видишь?
— Вижу.
Лицо маленькой девочки начало меняться, то это был Сэм, то его мать, то опять это была маленькая девочка.
Сэм зажмурил глаза и потер их ладонями.
Все исчезло: маленькая девочка, кровавый дождь, белая пустота. Вместо этого все вокруг начало напоминать Сэму его сон, городская свалка, сухое дерево, где-то вдали пританцовывали бездомные. Да вот только, осмотревшись, Сэм понял, что он никто другой как жаворонок, сидящий на ссохшейся вишне. Он захотел кричать. Не получалось. Сэм чувство-вал, как у него во рту (клюве) бьется маленький огрызок птичьего языка, он чувствовал всю боль, которую испытал жаворонок, когда кто-то заставил замолчать его навсегда и вырвал язычок. Кому-то удалось.
— Вот и сиди так. Ты наказан. Мой милый проказник. Жди своей очереди, — маленькая девочка развернулась и пошла в сторону бездомных.
Сквозь сигаретную дымку одиноко, заходясь в крике, работал телевизор.
Страница 3 из 3
