Шаг, еще один шаг, боль стала запредельной и судья остановился. На следующий шаг не хватило сил. Судью мутило от количества съеденных таблеток, он задыхался от боли, держась за стену. По ноге потекла тонкая струйка мочи, попытка напрячься и остановить её вызвала новый взрыв боли.
Добавить в моё избранное
4 мин, 51 сек 13082
— Боже, это невыносимо! — взвыл судья.
Дорога в ванную и обратно заняла 40 минут. Потихоньку, маленькими, еле заметными шажками, держась за стены и стараясь не давать ни малейшей нагрузки больной ноге, судья добрался до кровати. Ему казалось, что палец на ноге, сломан на каждом миллиметре своей длины. Судья накрылся лёгкой простынею и дико заорал, когда ее край едва коснулся больного пальца. «Больше не могу-у-у-у», — протяжно провыл судья коверкая слова. Даже полное отсутствие движения и каких-либо усилий не приносило облегчения, болю жгла калёным железом, боль грызла злой собакой. Завтра уже будет немного полегче, подействует колхицин, но сегодня его мучения будут превосходить адские. Подагра — болезнь королей, болезнь гениев. Судья был готов на всё, лишь бы остановить боль. Убивать, пытать других людей, захватывать заложников, только бы этот ад прекратился. Судья не спрашивал небо, за что ему это наказание, он знал и помнил.
Этот подсудимый явно не был похож на обычного преступника, коих судья видел тысячи. Интеллигентная внешность, живые умные глаза. Дело судья прочитал мельком, позёвывая. Угрозы, захват медсестры в заложницы в приёмном отделении больницы. Кто? — Этот?
— Вы образованный человек и как сознательный гражданин должны понимать, что нельзя бесконтрольно отпускать наркотические обезболивающие, потому, что этим сразу воспользуются наркоманы.
— Не готов понимать. Сначала решите проблемы нормальных, ни в чем не виноватых людей, потом, если хотите заботьтесь о наркоманах.
— Кто вы такой, чтобы указывать государству, что ему делать? Есть определенный порядок. Есть закон в конце концов.
— Это позор, что в XXI веке, человек должен корчится от боли, когда есть средства, которые могут ее сразу снять. Очередь в специализированную клинику боли не может занимать полгода. Если так говорит закон, то в задницу такой закон.
— Выбирайте выражения, а то будете наказаны еще и за неуважение к суду.
— За неуважение вряд-ли, — усмехнулся подсудимый, — скорее за не боязнь. Уважение — это всегда сознательный выбор. Ведь нельзя уважать от страха. А то у вас получается, как у Васи из-под пивного ларька: «Ты меня уважаешь? Нет? Получи в морду!» — По моему вы не осознаете серьёзность своего положения, судья посмотрел на подсудимого как удав на кролика.
— А вы меня просто не понимаете, — ответил подсудимый, — Вы знаете, настоящая Боль это ощущение, которым стоит с вами поделиться, — подсудимый сделал лёгкое вращательное движение рукой в сторону судьи.
Стоявшему рядом полицейскому, показалось, что с ладони обвияемого сорвалась очень светлая, почти невидимая крохотная искра и солнечным зайчиком ушла в сторону судьи. Но в зале суда ничего не изменилось и полицейский тряхнул головой, прогоняя наваждение.
— У нас одна из лучших в мире систем медицинской помощи, — проскрипел судья, — если она вас не устраивает, можете возвращаться в Русию.
— Вернусь обязательно, если доживу, — усмехнулся подсудимый, — Несмотря на то, что в плане боли, там такие же мудаки как и здесь.
Подсудимый прикрыл глаза вспоминая.
Куча подписей на рецепте для получения опиатов умирающим от рака. Дятлы из госнаркоконтроля, которые радостно потирая руки в предвкушении очередной звёздочки, вламывались, чтобы надеть наручники ветеринару, который, подумать только, посмел кастрировать кошку под кетаминовым наркозом, что принято во всём мире. Было? Было! А всякие ублюдки-ройзманы, которые, захлебываясь от гордости и чувства собственной значимости, бодро рапортуют о том как «хлопнули» очередную аптечную точку. Все эти люди никогда не встречались с настоящей большой Болью. Они что, действительно думают, что забота об иконах отмоет их чёрные души от адской печати человеческих страданий?
Бабушки и астматики, месяцами не могущие подавить разрывающие лёгкие кашель, с которым «Солутан» справлялся за полдня. Но наркоманы научились использовать«Солутан» и его просто запретили не дав ничего равного в замен.
Больше подсудимый не сказал не слова. Он равнодушно, абсолютно без эмоций, выслушал приговор -«пять лет тюрьмы», судья мог бы дать больше, но он был сегодня в хорошем настроении и хотел казаться великодушным.
А через два месяца к судье пришла Боль… Судья смотрел в окно и ненавидел всех прохожих. Они все виновны. Они выбрали правительство и парламент, которые написали законы, позволяющие так страдать и не получать своевременную помощь. Судье захотелось сделать что-то абсолютно ужасное, за гранью добра и зла, пусть даже ценой собственной жизни, но чтобы проклятое общество получило обратно, наконец ощутило, хотя бы часть той жуткой боли, которую постоянно испытывает он, судья. Судья представил себя входящим с канистрой бензина в детский садик и ему стало стыдно и страшно. Говорят, в моменты наибольших трудностей, человек обращается к богу. Еще говорят, что есть бог, который всё прощает.
Дорога в ванную и обратно заняла 40 минут. Потихоньку, маленькими, еле заметными шажками, держась за стены и стараясь не давать ни малейшей нагрузки больной ноге, судья добрался до кровати. Ему казалось, что палец на ноге, сломан на каждом миллиметре своей длины. Судья накрылся лёгкой простынею и дико заорал, когда ее край едва коснулся больного пальца. «Больше не могу-у-у-у», — протяжно провыл судья коверкая слова. Даже полное отсутствие движения и каких-либо усилий не приносило облегчения, болю жгла калёным железом, боль грызла злой собакой. Завтра уже будет немного полегче, подействует колхицин, но сегодня его мучения будут превосходить адские. Подагра — болезнь королей, болезнь гениев. Судья был готов на всё, лишь бы остановить боль. Убивать, пытать других людей, захватывать заложников, только бы этот ад прекратился. Судья не спрашивал небо, за что ему это наказание, он знал и помнил.
Этот подсудимый явно не был похож на обычного преступника, коих судья видел тысячи. Интеллигентная внешность, живые умные глаза. Дело судья прочитал мельком, позёвывая. Угрозы, захват медсестры в заложницы в приёмном отделении больницы. Кто? — Этот?
— Вы образованный человек и как сознательный гражданин должны понимать, что нельзя бесконтрольно отпускать наркотические обезболивающие, потому, что этим сразу воспользуются наркоманы.
— Не готов понимать. Сначала решите проблемы нормальных, ни в чем не виноватых людей, потом, если хотите заботьтесь о наркоманах.
— Кто вы такой, чтобы указывать государству, что ему делать? Есть определенный порядок. Есть закон в конце концов.
— Это позор, что в XXI веке, человек должен корчится от боли, когда есть средства, которые могут ее сразу снять. Очередь в специализированную клинику боли не может занимать полгода. Если так говорит закон, то в задницу такой закон.
— Выбирайте выражения, а то будете наказаны еще и за неуважение к суду.
— За неуважение вряд-ли, — усмехнулся подсудимый, — скорее за не боязнь. Уважение — это всегда сознательный выбор. Ведь нельзя уважать от страха. А то у вас получается, как у Васи из-под пивного ларька: «Ты меня уважаешь? Нет? Получи в морду!» — По моему вы не осознаете серьёзность своего положения, судья посмотрел на подсудимого как удав на кролика.
— А вы меня просто не понимаете, — ответил подсудимый, — Вы знаете, настоящая Боль это ощущение, которым стоит с вами поделиться, — подсудимый сделал лёгкое вращательное движение рукой в сторону судьи.
Стоявшему рядом полицейскому, показалось, что с ладони обвияемого сорвалась очень светлая, почти невидимая крохотная искра и солнечным зайчиком ушла в сторону судьи. Но в зале суда ничего не изменилось и полицейский тряхнул головой, прогоняя наваждение.
— У нас одна из лучших в мире систем медицинской помощи, — проскрипел судья, — если она вас не устраивает, можете возвращаться в Русию.
— Вернусь обязательно, если доживу, — усмехнулся подсудимый, — Несмотря на то, что в плане боли, там такие же мудаки как и здесь.
Подсудимый прикрыл глаза вспоминая.
Куча подписей на рецепте для получения опиатов умирающим от рака. Дятлы из госнаркоконтроля, которые радостно потирая руки в предвкушении очередной звёздочки, вламывались, чтобы надеть наручники ветеринару, который, подумать только, посмел кастрировать кошку под кетаминовым наркозом, что принято во всём мире. Было? Было! А всякие ублюдки-ройзманы, которые, захлебываясь от гордости и чувства собственной значимости, бодро рапортуют о том как «хлопнули» очередную аптечную точку. Все эти люди никогда не встречались с настоящей большой Болью. Они что, действительно думают, что забота об иконах отмоет их чёрные души от адской печати человеческих страданий?
Бабушки и астматики, месяцами не могущие подавить разрывающие лёгкие кашель, с которым «Солутан» справлялся за полдня. Но наркоманы научились использовать«Солутан» и его просто запретили не дав ничего равного в замен.
Больше подсудимый не сказал не слова. Он равнодушно, абсолютно без эмоций, выслушал приговор -«пять лет тюрьмы», судья мог бы дать больше, но он был сегодня в хорошем настроении и хотел казаться великодушным.
А через два месяца к судье пришла Боль… Судья смотрел в окно и ненавидел всех прохожих. Они все виновны. Они выбрали правительство и парламент, которые написали законы, позволяющие так страдать и не получать своевременную помощь. Судье захотелось сделать что-то абсолютно ужасное, за гранью добра и зла, пусть даже ценой собственной жизни, но чтобы проклятое общество получило обратно, наконец ощутило, хотя бы часть той жуткой боли, которую постоянно испытывает он, судья. Судья представил себя входящим с канистрой бензина в детский садик и ему стало стыдно и страшно. Говорят, в моменты наибольших трудностей, человек обращается к богу. Еще говорят, что есть бог, который всё прощает.
Страница 1 из 2
