Шаг, еще один шаг, боль стала запредельной и судья остановился. На следующий шаг не хватило сил. Судью мутило от количества съеденных таблеток, он задыхался от боли, держась за стену. По ноге потекла тонкая струйка мочи, попытка напрячься и остановить её вызвала новый взрыв боли.
Добавить в моё избранное
4 мин, 51 сек 13083
— Смиритесь, не ропщите, бог любит вас и он испытывает тех, кого любит, — сказал судье холеный упитанный исповедник, из-под рукава сутаны которого виднелся край циферблата очень дорогих швейцарских часов.
— Смирится с адом при жизни? Вы рехнулись святой отец? За что? — Взвился судья. Но взглянув на перекошенное страхом лицо в золотой оправе очков, немого взял себя в руки, и сквозь зубы прорычал, — Да я ошибся в этом деле и возможно совершил много других ошибок в жизни, как и большинство из нас. Но я не насиловал детей, не убивал, не торговал наркотой. Люди делают в тысячи раз более худшие вещи и не обречены на такое страдание! Да ваш всевышний вообще знает как пишется слово справедливость?! На страшном суде я восстану из ада и вырву раскаленными клещами вашему милосердному член, которым он меня так гребёт!
Полный адвокат в больших круглых очках напоминал подслеповатого пингвина.
— Я хотел бы, чтобы вы передали ему, что я всё понял, я добьюсь пересмотра его дела, — бодро начал судья заготовленную речь, но адвокат перебил его — Он умер в тюрьме, — тихо сказал адвокат, — но он говорил мне, что вы ещё захотите его разыскать, и просил передать вам это, — адвокат достал тонкий запечатанный конверт из плотной серо-голубой бумаги, — ещё сказал, чтобы вы вскрыли это дома.
Домой судья возвращался, как на крыльях. Впервые за много месяцев в его жизни появилась надежда.
Автомобильная пробка возле трёх башен, излюбленного места самоубийц, прыгавших с обзорной площадки, была плотнее обычной. Выли сирены полиции и скорой помощи. Судья лежал на асфальте раскинув руки и смотрел невидящими глазами в вечернее небо. В руке у него был зажат тонкий серо-голубой конверт, из которого наполовину высунулся лист бумаги всего с тремя словами: «назад дороги нет».
— Смирится с адом при жизни? Вы рехнулись святой отец? За что? — Взвился судья. Но взглянув на перекошенное страхом лицо в золотой оправе очков, немого взял себя в руки, и сквозь зубы прорычал, — Да я ошибся в этом деле и возможно совершил много других ошибок в жизни, как и большинство из нас. Но я не насиловал детей, не убивал, не торговал наркотой. Люди делают в тысячи раз более худшие вещи и не обречены на такое страдание! Да ваш всевышний вообще знает как пишется слово справедливость?! На страшном суде я восстану из ада и вырву раскаленными клещами вашему милосердному член, которым он меня так гребёт!
Полный адвокат в больших круглых очках напоминал подслеповатого пингвина.
— Я хотел бы, чтобы вы передали ему, что я всё понял, я добьюсь пересмотра его дела, — бодро начал судья заготовленную речь, но адвокат перебил его — Он умер в тюрьме, — тихо сказал адвокат, — но он говорил мне, что вы ещё захотите его разыскать, и просил передать вам это, — адвокат достал тонкий запечатанный конверт из плотной серо-голубой бумаги, — ещё сказал, чтобы вы вскрыли это дома.
Домой судья возвращался, как на крыльях. Впервые за много месяцев в его жизни появилась надежда.
Автомобильная пробка возле трёх башен, излюбленного места самоубийц, прыгавших с обзорной площадки, была плотнее обычной. Выли сирены полиции и скорой помощи. Судья лежал на асфальте раскинув руки и смотрел невидящими глазами в вечернее небо. В руке у него был зажат тонкий серо-голубой конверт, из которого наполовину высунулся лист бумаги всего с тремя словами: «назад дороги нет».
Страница 2 из 2
