Я уже целую неделю ошивался возле этой женской консультации. Наблюдал за будущими мамочками, прислушивался к их разговорам. Но мне все не попадалась та самая. Женщина-мечта, о которой я грезил. Честно говоря, я уже подумывал сменить место дислокации, как вдруг увидел ее. Темные волосы, карие глазами, не очень высокая, около 170 сантиметров, но такая миленькая.
Добавить в моё избранное
12 мин, 39 сек 2345
Приятно округлившиеся щечки, разбухший носик, но самое главное — живот. Огромный. Месяц, наверное, девятый или около того. Босоножки, юбка до самых пят, и маечка, так плотно облегающая ее тело и совсем не скрывающая сочных, выдающихся форм. Сладкие груди, размера третьего или четвертого, словно наливные дыньки. И я понял, что пропал. Это была она — мечта… Я молчаливо ждал, пока она выйдет из кабинета доктора. Она улыбалась, судя по всему, новости были хорошие, беременность проходила нормально. Мне поскорее хотелось проследовать за ней, чтобы узнать, где она живет. Но женщины… они такие болтушки. Даже беременные. Она еще минут пятнадцать трещала с такими же будущими мамашами. Ожидание было невыносимым, но зато я узнал, что зовут ее Катя, и она правда на девятом месяце. Предчувствие меня не обмануло.
Возле выхода из консультации ее встречал водитель. Она села в машину, а я поехал вслед за ними.
Минут через двадцать мы оказались возле небольшого коттеджного поселка. Она зашла в дом, водитель дал по газам и уехал куда-то по своим делам. Я выждал полчаса, походил вокруг дома, убедился, что кроме нее там больше никого нет. И позвонил в дверь.
— Кто там? — раздался ее голос.
— Это Виктор, почтальон. Для вас срочная телеграмма.
— Странно, — я вроде не ждала ни от кого, — сказала она и распахнула дверь.
Какая красивая… Она стояла передо мной, завернувшись в нежный розовый халат. Видно, совсем недавно принимала ванну. Мокрые волосы ниспадали ей на плечи. И этот выпирающий животик. Он сводил меня с ума. Я ударил ее по лицу и быстро захлопнул дверь. Воспользовавшись шоковым состоянием, я схватил ее за руку, провел в спальню и кинул на диван. Разделся до пояса и сел с ней рядом.
— Показывай живот, сучка.
— Пожалуйста, не надо, не трогайте меня… — Быстро, — крикнул я, приставив нож к ее шее.
Дрожащими руками Катя распахнула полы халата. Живот и правда был огромен. Вздувшийся комок плоти. Такой напряженный. Я дотронулся до ее живота, неспеша провел по нему ладонью. Кожа в этом месте была натянута как струна, кое-где виднелись небольшие растяжки.
— Ударь себя, — приказал я ей.
— Что?!
— Шлепни ладонью по животу.
— Нет, нет, вы что. Там же мой малыш… — закудахтала она, с ужасом смотря на меня.
— Если не сделаешь этого, я достану твоего малыша прямо сейчас, — сказал я и приставил нож к центру ее живота, слегка надавив… Катя дернулась от боли и ужаса. «Пожалуйста, пожалуйста, не надо», — шептала она… Я злобно посмотрел на нее и надавил чуть сильнее. Нож слегка вошел под кожу, и показалась маленькая капелька крови.
— Если не сделаешь этого, я доберусь до твоего малыша… Стоит мне еще немного погрузить лезвие внутрь.
И тогда Катя шлепнула себя ладонью по животику. По своему беременному девятимесячному животику.
— Сильнее, — закричал я.
Она ударила сильнее. Звук этих шлепков возбуждал меня. Пробуждал мою плоть.
— Кулаком ударь, — крикнул я.
Она ударила. Из глаз ее потекли слезы. Она рыдала. Била себя кулаками по животу, следуя моим приказам. Но все же недостаточно сильно. Она явно себя жалела. Тогда ударил я. Кулаком в район печени… Не со всей силы, но весьма ощутимо. Ее аж всю скрутило. Катя перевернулась на бок и поджала ноги, насколько позволил животик. Ее начало тошнить. Мне открылся взгляд на ее попочку и писю, обтянутую синими трусиками.
— Снимай трусы, — приказал я.
— Не надо, — взмолилась она. Но увидев мой непоколебимый взгляд, снова перевернулась на спину, и, кряхтя, елозя по кровати, стянула трусики. Бритая щель. Она выглядела соблазнительно. Набухшие губки манили. Я провел по ним рукой.
— Мне сейчас нельзя, — прошептала Катя.
— Давай я рукой тебе… или ротиком. И ты уйдешь.
— Ты очень сухая, Катя. Почему так?
— Я боюсь… — Лежи здесь, — сказал я и отправился на кухню. Там я увидел чайник. Он недавно вскипел и был еще очень горячим. На столе валялись какие-то лекарства, гели, шприцы. Ну прям целый набор для беременной мамочки. Интересная идея сразу же осенила меня. Я взял шприц и, не став надевать иглу, набрал в него кипяток из чайника, а затем вернулся в спальню. Катя лежала на том же самом месте, бледная, забитая, сломленная.
— Раздвигай ноги.
— Что ты задумал? — прошептала она.
— Ты очень сухая. Тебя нужно разогреть.
И тут она увидела шприц в моей руке.
— Что там? Что ты хочешь? — вскрикнула она и инстинктивно свела ноги.
— Просто водичка, Катенька. Чтобы мне было уютнее.
— Не надо, не надо… — Раздвинь ножки сама. Или я еще раз ударю.
Она вся задергалась, закрыла писю руками. Сжалась. Совсем не этого я хотел. Я силой убрал ее руки и приставил к влагалищу нож. Она замерла, когда почувствовала его холодное лезвие. Я продвинул его чуть дальше, внутрь, до малых половых губ.
Возле выхода из консультации ее встречал водитель. Она села в машину, а я поехал вслед за ними.
Минут через двадцать мы оказались возле небольшого коттеджного поселка. Она зашла в дом, водитель дал по газам и уехал куда-то по своим делам. Я выждал полчаса, походил вокруг дома, убедился, что кроме нее там больше никого нет. И позвонил в дверь.
— Кто там? — раздался ее голос.
— Это Виктор, почтальон. Для вас срочная телеграмма.
— Странно, — я вроде не ждала ни от кого, — сказала она и распахнула дверь.
Какая красивая… Она стояла передо мной, завернувшись в нежный розовый халат. Видно, совсем недавно принимала ванну. Мокрые волосы ниспадали ей на плечи. И этот выпирающий животик. Он сводил меня с ума. Я ударил ее по лицу и быстро захлопнул дверь. Воспользовавшись шоковым состоянием, я схватил ее за руку, провел в спальню и кинул на диван. Разделся до пояса и сел с ней рядом.
— Показывай живот, сучка.
— Пожалуйста, не надо, не трогайте меня… — Быстро, — крикнул я, приставив нож к ее шее.
Дрожащими руками Катя распахнула полы халата. Живот и правда был огромен. Вздувшийся комок плоти. Такой напряженный. Я дотронулся до ее живота, неспеша провел по нему ладонью. Кожа в этом месте была натянута как струна, кое-где виднелись небольшие растяжки.
— Ударь себя, — приказал я ей.
— Что?!
— Шлепни ладонью по животу.
— Нет, нет, вы что. Там же мой малыш… — закудахтала она, с ужасом смотря на меня.
— Если не сделаешь этого, я достану твоего малыша прямо сейчас, — сказал я и приставил нож к центру ее живота, слегка надавив… Катя дернулась от боли и ужаса. «Пожалуйста, пожалуйста, не надо», — шептала она… Я злобно посмотрел на нее и надавил чуть сильнее. Нож слегка вошел под кожу, и показалась маленькая капелька крови.
— Если не сделаешь этого, я доберусь до твоего малыша… Стоит мне еще немного погрузить лезвие внутрь.
И тогда Катя шлепнула себя ладонью по животику. По своему беременному девятимесячному животику.
— Сильнее, — закричал я.
Она ударила сильнее. Звук этих шлепков возбуждал меня. Пробуждал мою плоть.
— Кулаком ударь, — крикнул я.
Она ударила. Из глаз ее потекли слезы. Она рыдала. Била себя кулаками по животу, следуя моим приказам. Но все же недостаточно сильно. Она явно себя жалела. Тогда ударил я. Кулаком в район печени… Не со всей силы, но весьма ощутимо. Ее аж всю скрутило. Катя перевернулась на бок и поджала ноги, насколько позволил животик. Ее начало тошнить. Мне открылся взгляд на ее попочку и писю, обтянутую синими трусиками.
— Снимай трусы, — приказал я.
— Не надо, — взмолилась она. Но увидев мой непоколебимый взгляд, снова перевернулась на спину, и, кряхтя, елозя по кровати, стянула трусики. Бритая щель. Она выглядела соблазнительно. Набухшие губки манили. Я провел по ним рукой.
— Мне сейчас нельзя, — прошептала Катя.
— Давай я рукой тебе… или ротиком. И ты уйдешь.
— Ты очень сухая, Катя. Почему так?
— Я боюсь… — Лежи здесь, — сказал я и отправился на кухню. Там я увидел чайник. Он недавно вскипел и был еще очень горячим. На столе валялись какие-то лекарства, гели, шприцы. Ну прям целый набор для беременной мамочки. Интересная идея сразу же осенила меня. Я взял шприц и, не став надевать иглу, набрал в него кипяток из чайника, а затем вернулся в спальню. Катя лежала на том же самом месте, бледная, забитая, сломленная.
— Раздвигай ноги.
— Что ты задумал? — прошептала она.
— Ты очень сухая. Тебя нужно разогреть.
И тут она увидела шприц в моей руке.
— Что там? Что ты хочешь? — вскрикнула она и инстинктивно свела ноги.
— Просто водичка, Катенька. Чтобы мне было уютнее.
— Не надо, не надо… — Раздвинь ножки сама. Или я еще раз ударю.
Она вся задергалась, закрыла писю руками. Сжалась. Совсем не этого я хотел. Я силой убрал ее руки и приставил к влагалищу нож. Она замерла, когда почувствовала его холодное лезвие. Я продвинул его чуть дальше, внутрь, до малых половых губ.
Страница 1 из 4
