Я уже целую неделю ошивался возле этой женской консультации. Наблюдал за будущими мамочками, прислушивался к их разговорам. Но мне все не попадалась та самая. Женщина-мечта, о которой я грезил. Честно говоря, я уже подумывал сменить место дислокации, как вдруг увидел ее. Темные волосы, карие глазами, не очень высокая, около 170 сантиметров, но такая миленькая.
Добавить в моё избранное
12 мин, 39 сек 2346
Провел лезвием чуть сбоку, немного надрезая стенку ее влагалища. Потекла кровь. Я ввел еще чуть дальше. Лезвие немного вошло внутрь, карябая и раздирая ее нежно нутро.
Катя прижалась к самому краю кровати. В глазах ее застыл ужас, губы дрожали. Но отступать было некуда.
— Нет, нет, нет, — шептала она.
— Я все сделаю, не надо. Убери нож!
Меня заводила капающая кровь из ее вагины. Она бежала тонкими струйками и орошала диван. Хотелось засунуть нож поглубже. Увидеть еще больше крови. Погрузить лезвие в ее малые губы, расковырять стенки влагалища, возможно, добраться до самой маточки, яичников, до самого плода… Но я сдержал себя.
— Ты будешь слушаться?
— Да, буду. Обещаю. Только убери нож. Пожалуйста.
— Раздвигай ноги.
Она послушно раздвинула их. Я взял шприц с кипятком и засунул ей внутрь. Он входил с трудом. Пришлось применить силу. Хорошо, что с помощью ножика я немного порезал ей писю. Она зажала от боли нижнюю губу и прокусила ее до крови. Шприц еле входил.
— Шире разведи ноги, я не могу вставить его до конца.
Катенька действительно старалась. Умница. Раздвинула ножки еще немного шире. Мне показалось, что я что-то порвал там внутри. Брызнула кровь, Катя вскрикнула, и шприц неожиданно легко проскочил в самую глубь. Я надавил на него, кипяток брызнул в ее влагалище… Как же она завизжала… Катенька одернулась от меня, затрясла руками, ее голова вращалась из стороны в сторону. Хорошо, что она жила в отдельном доме и нас не могли услышать соседи. Она колотила ножками по дивану, хваталась за низ живота и беспрестанно орала. А из ее вагины тонкой струйкой продолжала сочиться кровь… — Ну все, все! — вскрикнул я, — влепив этой дуре пощечину.
— Мне нужно было тебя разогреть, только и всего.
Я всунул ей палец. О, теперь там было горячо. Мне кажется, из ее писи даже шел пар. Или мне только казалось?
— Бей себя по животу! Ну же! — потребовал я Она ударила. А затем еще раз и еще. По пупочку, по бокам. Интересно, что чувствовал ее малыш в это время? Ее живот вздрагивал при каждом ударе. Это так возбуждало. Как и кровь, вытекающая из ее израненного влагалища. Мне захотелось причинить ей еще больше боли. Я оглянулся по сторонам и увидел на окне небольшой кактус. Сантиметров 14-15, но с такими острыми шипами. Ммм… Я взял его с подоконника, обернул кончик газетой и поднес к Катиному лицу.
— Правда, красивый? Сейчас мы введем его тебе в писю.
Катя ничего не ответила. Она находилась в какой-то прострации. Взор был затуманен, лицо зареванное, в соплях. Не самое возбуждающее зрелище. Ее срочно требовалось взбодрить. Я приставил кактус ко входу во влагалище и надавил. У него была довольно широкая головка, как две или даже три головки члена взрослого мужчины. Я был не уверен, что он влезет в мою девочку. Я надавил чуть сильнее и первые шипы погрузились в ее плоть.
Катя плакала. Тихо. Как плачут люди, потерявшую всякую надежду.
— Ничего, миленькая, — шептал я.
— Мы немножко растянем тебе вагину и рожать будет полегче. Я же для тебя стараюсь. Но придется немножко потерпеть.
Кактус входил с трудом. Пришлось надавить. Потом еще немножко. Ее вагина кровила все сильнее и растягивалась с трудом. Зато Катюша наконец-то начала оживать. Новая порция боли словно впрыснула в нее свежие силы. Она стала отталкивать мои руки, ерзать на диване, орать. О чем-то просить… — Мне так больно, остановись, пожалуйста. Я не выдержу!
— Все будет хорошо, маленькая. Сейчас я его введу, потерпи немножко.
— Пожалей моего малыша, не надо. У меня все болит внутри. Мне плохо… — Сейчас я введу его и будет хорошо. Может, ты даже кончишь. Он такой широкий… Тебе понравится, котенок.
Мне надоело слышать ее стоны. Я вытащил кактус а затем со всей силы, размашистым ударом загнал ей внутрь… Мне кажется, я порвал ей вагину… Кровь брызнула во все стороны, заляпала мне всю грудь и живот. Кровь заливала диван. Катя закричала и как-то обмякла. Потеряла сознание. Кактус вошел только наполовину. Мне хотелось еще. Но сначала нужно было привести Катю в сознание.
Я сбегал на кухню, набрал в кружку холодной воды и вылил ей на лицо. Она открыла глаза и тут же закричала.
— Малыш, мой малыш.
— Не волнуйся, с ним пока все хорошо. Я еще до него не добрался, милая. Но тебе нужно постараться… — Я не могу, мне больно, — скулила эта сучка.
— Нам обоим будет легче, если ты расслабишься. Я введу в тебя кактус, немного потрахаю им и все.
— Но мой ребенок… — Он не пострадает, если ты будешь послушной. Расслабься, раздвинь пошире ноги. Кричи, если так будет легче. Но ты должна позволить мне ввести его полностью в свою вагину. Хорошо?
— Хорошо, — сказала она сквозь слезы.
— Ну вот и славно.
— Маленький мой, — произнесла она, поглаживая свой животик.
— Я все ради тебя сделаю.
Катя прижалась к самому краю кровати. В глазах ее застыл ужас, губы дрожали. Но отступать было некуда.
— Нет, нет, нет, — шептала она.
— Я все сделаю, не надо. Убери нож!
Меня заводила капающая кровь из ее вагины. Она бежала тонкими струйками и орошала диван. Хотелось засунуть нож поглубже. Увидеть еще больше крови. Погрузить лезвие в ее малые губы, расковырять стенки влагалища, возможно, добраться до самой маточки, яичников, до самого плода… Но я сдержал себя.
— Ты будешь слушаться?
— Да, буду. Обещаю. Только убери нож. Пожалуйста.
— Раздвигай ноги.
Она послушно раздвинула их. Я взял шприц с кипятком и засунул ей внутрь. Он входил с трудом. Пришлось применить силу. Хорошо, что с помощью ножика я немного порезал ей писю. Она зажала от боли нижнюю губу и прокусила ее до крови. Шприц еле входил.
— Шире разведи ноги, я не могу вставить его до конца.
Катенька действительно старалась. Умница. Раздвинула ножки еще немного шире. Мне показалось, что я что-то порвал там внутри. Брызнула кровь, Катя вскрикнула, и шприц неожиданно легко проскочил в самую глубь. Я надавил на него, кипяток брызнул в ее влагалище… Как же она завизжала… Катенька одернулась от меня, затрясла руками, ее голова вращалась из стороны в сторону. Хорошо, что она жила в отдельном доме и нас не могли услышать соседи. Она колотила ножками по дивану, хваталась за низ живота и беспрестанно орала. А из ее вагины тонкой струйкой продолжала сочиться кровь… — Ну все, все! — вскрикнул я, — влепив этой дуре пощечину.
— Мне нужно было тебя разогреть, только и всего.
Я всунул ей палец. О, теперь там было горячо. Мне кажется, из ее писи даже шел пар. Или мне только казалось?
— Бей себя по животу! Ну же! — потребовал я Она ударила. А затем еще раз и еще. По пупочку, по бокам. Интересно, что чувствовал ее малыш в это время? Ее живот вздрагивал при каждом ударе. Это так возбуждало. Как и кровь, вытекающая из ее израненного влагалища. Мне захотелось причинить ей еще больше боли. Я оглянулся по сторонам и увидел на окне небольшой кактус. Сантиметров 14-15, но с такими острыми шипами. Ммм… Я взял его с подоконника, обернул кончик газетой и поднес к Катиному лицу.
— Правда, красивый? Сейчас мы введем его тебе в писю.
Катя ничего не ответила. Она находилась в какой-то прострации. Взор был затуманен, лицо зареванное, в соплях. Не самое возбуждающее зрелище. Ее срочно требовалось взбодрить. Я приставил кактус ко входу во влагалище и надавил. У него была довольно широкая головка, как две или даже три головки члена взрослого мужчины. Я был не уверен, что он влезет в мою девочку. Я надавил чуть сильнее и первые шипы погрузились в ее плоть.
Катя плакала. Тихо. Как плачут люди, потерявшую всякую надежду.
— Ничего, миленькая, — шептал я.
— Мы немножко растянем тебе вагину и рожать будет полегче. Я же для тебя стараюсь. Но придется немножко потерпеть.
Кактус входил с трудом. Пришлось надавить. Потом еще немножко. Ее вагина кровила все сильнее и растягивалась с трудом. Зато Катюша наконец-то начала оживать. Новая порция боли словно впрыснула в нее свежие силы. Она стала отталкивать мои руки, ерзать на диване, орать. О чем-то просить… — Мне так больно, остановись, пожалуйста. Я не выдержу!
— Все будет хорошо, маленькая. Сейчас я его введу, потерпи немножко.
— Пожалей моего малыша, не надо. У меня все болит внутри. Мне плохо… — Сейчас я введу его и будет хорошо. Может, ты даже кончишь. Он такой широкий… Тебе понравится, котенок.
Мне надоело слышать ее стоны. Я вытащил кактус а затем со всей силы, размашистым ударом загнал ей внутрь… Мне кажется, я порвал ей вагину… Кровь брызнула во все стороны, заляпала мне всю грудь и живот. Кровь заливала диван. Катя закричала и как-то обмякла. Потеряла сознание. Кактус вошел только наполовину. Мне хотелось еще. Но сначала нужно было привести Катю в сознание.
Я сбегал на кухню, набрал в кружку холодной воды и вылил ей на лицо. Она открыла глаза и тут же закричала.
— Малыш, мой малыш.
— Не волнуйся, с ним пока все хорошо. Я еще до него не добрался, милая. Но тебе нужно постараться… — Я не могу, мне больно, — скулила эта сучка.
— Нам обоим будет легче, если ты расслабишься. Я введу в тебя кактус, немного потрахаю им и все.
— Но мой ребенок… — Он не пострадает, если ты будешь послушной. Расслабься, раздвинь пошире ноги. Кричи, если так будет легче. Но ты должна позволить мне ввести его полностью в свою вагину. Хорошо?
— Хорошо, — сказала она сквозь слезы.
— Ну вот и славно.
— Маленький мой, — произнесла она, поглаживая свой животик.
— Я все ради тебя сделаю.
Страница 2 из 4
