Это случилось в августе. Чертовски унылое время года. Ты идешь по улице, слегка щурясь от пока еще летнего, яркого солнца, а в воздухе уже попахивает надоедливым ублюдком сентябрём. Деревья вроде и не желтые еще, но, глядя на них, сознание уже рисует эти шелестящие ковры под ногами, стайки птиц, спешащие свалить в теплые края, и унылых романтиков, с завистью провожающих взглядом этих крылатых дезертиров.
Добавить в моё избранное
9 мин, 37 сек 12328
Это гребаное чистилище» Сопровождаемый хаотичными мыслями я закрыл глаза, лег на спину, и сделал единственное, что мог — я уснул.
Прошло довольно много времени. А может и совсем мало. Не могу ничего сказать на этот счет. Когда ты остаешься совсем один, ты теряешь счет времени. Тем более, когда часы стоят. А стояли часы, как я выяснил позже, во всем городе. Мои будни свелись к одному — я спал, просыпался, ходил в магазин за пропитанием. Всё. Я хотел взять какую-нибудь машину и попытаться уехать из города, но и тут ничего не вышло. Машины не заводились. В более безвыходной ситуации мне не приходилось бывать. Каждый день был идеальной копией предыдущего.
Я жаловался на свою прошлую жизнь. Ну что тут сказать? Я был идиотом. Теперь у меня нет ничего. Ни чертовой работы, ни через чур заботливой матери, ни мозговыносящей девушки. Хотя, что же это я? У меня есть целый город. Целый сраный город в моём распоряжении.
И вот именно тогда, спустя дни, или недели, я начал ценить то, что у меня было. Я начал ценить то, что ненавидел. Да, черт возьми, я соскучился по боссу и его геморою. Не думаю, что я продержался бы долго. Я был на краю. Каждый день давался с трудом. А вечером накатывало по полной. И в один прекрасный… хотя, кого я обманываю… в один из таких дерьмовых вечеров я лежал на своей кровати и слушал Кобейна. Надо сказать, я уже думал последовать его примеру. Кишка вот только тонка.
Заиграл злополучный «Something In The Way» и меня вырубило. Знаете этот момент, на грани сна, когда вам кажется, что вы падаете в пропасть? И если кто-то был в этот момент рядом, он скажет вам, что вы дернулись, словно срываясь откуда-то. Тоже самое произошло и со мной. Я провалился в никуда. И падал, казалось, вечность. А потом я очнулся. В ушах визжал Джонсон, а рука сжимала синий подлокотник автобусного кресла. Я огляделся. Темень за окном, пустой автобус, мерцающие лампы. Я вскочил как ужаленный. Автобус остановился, и двери открылись со знакомым шипением. Я всё еще не мог поверить в происходящее. Медленно спустившись на тротуар, я замер. Двери захлопнулись. Я не слышал, как он уехал. Но когда я оглянулся, автобуса уже не было. Он исчез. А я стоял в сотне метрах от своего дома и не верил своим глазам.
На часах 22:20.
Шаг.
Второй.
И вот я уже бегу.
На бегу проведя рукой по лицу, я понимаю, что висок до сих пор ноет. И, не знаю почему, но я чертовски этому рад.
Прошло довольно много времени. А может и совсем мало. Не могу ничего сказать на этот счет. Когда ты остаешься совсем один, ты теряешь счет времени. Тем более, когда часы стоят. А стояли часы, как я выяснил позже, во всем городе. Мои будни свелись к одному — я спал, просыпался, ходил в магазин за пропитанием. Всё. Я хотел взять какую-нибудь машину и попытаться уехать из города, но и тут ничего не вышло. Машины не заводились. В более безвыходной ситуации мне не приходилось бывать. Каждый день был идеальной копией предыдущего.
Я жаловался на свою прошлую жизнь. Ну что тут сказать? Я был идиотом. Теперь у меня нет ничего. Ни чертовой работы, ни через чур заботливой матери, ни мозговыносящей девушки. Хотя, что же это я? У меня есть целый город. Целый сраный город в моём распоряжении.
И вот именно тогда, спустя дни, или недели, я начал ценить то, что у меня было. Я начал ценить то, что ненавидел. Да, черт возьми, я соскучился по боссу и его геморою. Не думаю, что я продержался бы долго. Я был на краю. Каждый день давался с трудом. А вечером накатывало по полной. И в один прекрасный… хотя, кого я обманываю… в один из таких дерьмовых вечеров я лежал на своей кровати и слушал Кобейна. Надо сказать, я уже думал последовать его примеру. Кишка вот только тонка.
Заиграл злополучный «Something In The Way» и меня вырубило. Знаете этот момент, на грани сна, когда вам кажется, что вы падаете в пропасть? И если кто-то был в этот момент рядом, он скажет вам, что вы дернулись, словно срываясь откуда-то. Тоже самое произошло и со мной. Я провалился в никуда. И падал, казалось, вечность. А потом я очнулся. В ушах визжал Джонсон, а рука сжимала синий подлокотник автобусного кресла. Я огляделся. Темень за окном, пустой автобус, мерцающие лампы. Я вскочил как ужаленный. Автобус остановился, и двери открылись со знакомым шипением. Я всё еще не мог поверить в происходящее. Медленно спустившись на тротуар, я замер. Двери захлопнулись. Я не слышал, как он уехал. Но когда я оглянулся, автобуса уже не было. Он исчез. А я стоял в сотне метрах от своего дома и не верил своим глазам.
На часах 22:20.
Шаг.
Второй.
И вот я уже бегу.
На бегу проведя рукой по лицу, я понимаю, что висок до сих пор ноет. И, не знаю почему, но я чертовски этому рад.
Страница 3 из 3
