Однажды у перрона небольшого городка N остановился поезд дальнего следования. Событие вполне заурядное: городок находился на юге и время от времени испытывал наплыв отдыхающих…
Добавить в моё избранное
5 мин, 12 сек 15407
Она знала, что была не такой. Она не смогла стать другой, и не могла стать, потому что другой он не захотел ее видеть. Она была сильной, она говорила правду, она могла загрызть любого за слезу любимого — но она не могла научиться казаться покорной. Она не умела быть второй. Она не умела быть женщиной.
Она вонзила ногти в ладони сквозь лайковую кожу перчаток, запрокинула голову к небу и беззвучно взвыла, словно раненая волчица. Она не умела даже плакать.
И тут он оглянулся, словно услышав ее бесшумный стон. Мимолетно пожал плечами и виновато улыбнулся, словно говоря, что ему больше нечего сказать. Говоря, что смерть надежды должна быть очевидна так же, как это яркое зимнее солнце над вокзалом. И, пожалуй, советуя вернуться домой и забыть.
Улыбка, которой она ответила ему, была мертворожденной.
Когда он отвернулся и постепенно скрылся из виду, она порывисто откинула назад свои крашеные скрывающим нервную седину серебром волосы и пошла к расписанию, чтобы узнать, когда будет обратный поезд. Где-то среди белых деревьев затеяли свою дребезжащую какофонию вороны. Она прислушивалась к ним, пытаясь понять, советуют ли они ей встретить поезд на перроне — или на рельсах.
В конце концов, это уже не имело никакого значения. Она знала, что не сможет жить так, не до конца отдав свою любовь ненависти. Она знала, что в любом случае уже начавшая разъедать сердце ядовитая смесь убьет ее. Она была уже мертва и не жаждала, но и не боялась смерти.
Она потеряла счет времени и стояла, закрыв глаза. Пошел снег, и все птицы замолчали. Ей казалось, что это не снег, а мятые желтые лепестки падают на нее с неба, неприятным гнилым прикосновением касаясь анемичных щек.
Она открыла глаза, когда услышала далекий гудок. Там, вдали появился поезд. Поезд, идущий обратно. Мелкие бурунчики снега быстро взвивались по сторонам шпал, отмечая его путь. Она нервно передернула плечами и подошла к самому краю платформы.
Наступал десятый час утра…
Она вонзила ногти в ладони сквозь лайковую кожу перчаток, запрокинула голову к небу и беззвучно взвыла, словно раненая волчица. Она не умела даже плакать.
И тут он оглянулся, словно услышав ее бесшумный стон. Мимолетно пожал плечами и виновато улыбнулся, словно говоря, что ему больше нечего сказать. Говоря, что смерть надежды должна быть очевидна так же, как это яркое зимнее солнце над вокзалом. И, пожалуй, советуя вернуться домой и забыть.
Улыбка, которой она ответила ему, была мертворожденной.
Когда он отвернулся и постепенно скрылся из виду, она порывисто откинула назад свои крашеные скрывающим нервную седину серебром волосы и пошла к расписанию, чтобы узнать, когда будет обратный поезд. Где-то среди белых деревьев затеяли свою дребезжащую какофонию вороны. Она прислушивалась к ним, пытаясь понять, советуют ли они ей встретить поезд на перроне — или на рельсах.
В конце концов, это уже не имело никакого значения. Она знала, что не сможет жить так, не до конца отдав свою любовь ненависти. Она знала, что в любом случае уже начавшая разъедать сердце ядовитая смесь убьет ее. Она была уже мертва и не жаждала, но и не боялась смерти.
Она потеряла счет времени и стояла, закрыв глаза. Пошел снег, и все птицы замолчали. Ей казалось, что это не снег, а мятые желтые лепестки падают на нее с неба, неприятным гнилым прикосновением касаясь анемичных щек.
Она открыла глаза, когда услышала далекий гудок. Там, вдали появился поезд. Поезд, идущий обратно. Мелкие бурунчики снега быстро взвивались по сторонам шпал, отмечая его путь. Она нервно передернула плечами и подошла к самому краю платформы.
Наступал десятый час утра…
Страница 2 из 2
