— … Господи прости. Как мне это уже надоело. Десятый раз рассказывать… простите, Владислав Семёнович. Нет. Не затруднит, конечно. Это я так. Что со старой бабы ещё возьмёшь? Особенно после такой-то трагедии.
Добавить в моё избранное
8 мин, 30 сек 269
В общем, я уже говорила, этот Женя умственно был. Не даун, этот… как его… аутист. По-хорошему, его бы в город отправить, в психушку или в интернат специальный. Но мамка его… я ж говорила уже про мамку, Владислав Семёнович? Она, прости Господи, алкоголичка со стажем. Не удивительно, что у такой и сын придурошный. Родила его поздно. И, говорили, от всего села. Ну да, мужики-то наши её всем селом ходили… гхм… ну Вы поняли, Владислав Семёнович. Потому что за бутылку самогонки кому хочешь даст, хоть бы и Григоричу. В общем, была Людка, прости Господи, проституткой.
Женя в школу никогда не ходил — кто ж его, больного и тупого в школу-то возьмёт? Да и село у нас маленькое. Умирает уже — детей-то сорок пять человек всего, но на всех одна я учительница. И все по одной программе учатся. А тут что ж получается — отсталого отдельно вести? Ну нет, тоже мне, больно умные, нашли крайнюю.
Но Жене — видать, и отсталым к людям-то нормальным хочется — больно нравилось к школе подходить и в окна заглядывать. Или неполноценность чувствовал, или из-за девочек — я слышала, что отсталые очень рано начинают хотеть… гхм… ну вы поняли, Владислав Семёнович. Я когда его рожу первый раз в окне увидела — и как только влез, второй этаж-то! — вначале значения не придала. Подумала, мол, прям собака. Сказать не умеет, а к людям тянется… а вот во второй раз я прям перепугалась, честное слово, Владислав Семёнович. Смотрю в окно — а там Женя. А вы ж тело его видели, да? Так при жизни он, прости Господи, ещё страшнее был. Рожа бледная, патлы чёрные до подбородка свисают — мамаша его никогда не стригла. Глазищи горят. И глядит, и глядит не мигая во все глазищи горящие. Варя тогда тоже глянула и аж в обморок упала. Галя и Света — те и вовсе кричать начали. А вот Володя из восьмого не растерялся. Живо окно открыл, да не успел. Женя только прыг — и побежал… прям зверёныш какой.
Какой хороший мальчик был, Володя… в училище собирался поступать, хотел автослесарем быть, учился вон на пятёрки, младших защищал всегда, за сестрёнкой присматривал, когда родители в город на заработки уехали… Простите, Владислав Семёнович, дуру старую. Мальчика больно жалко… Я тогда после уроков пошла к Людке. Поговорить. То, что двенадцатилетний отсталый по селу без присмотра шатается — это хоть и опасно, но её дело. Но вот деток никогда б я пугать не позволила!
Дом у них на отшибе, у самого водохранилища стоит, а дальше лес… ну я ж Вам показывала, Владислав Семёнович. И дорога от школы как раз мимо леса идёт.
Крики я услышала уже к их дому — хотя тьфу, землянка какая-то, даже домом назвать совестно — подходя. Даже не крики… знаете, как свинья орёт, когда сразу зарезать не могут? Вот так же там орали, да. Я подумала: может кто животинку мучает? Пошла на звук… я-то старая уже, Владислав Семёнович, себя, в случае, если там какой-то маньяк, не жаль совсем. Деток бог не дал, муж помер три года назад — переживать не за кого.
Там не свинья была, и даже не щенок, Владислав Семёнович. Там мальчики наши этого отсталого… гхм… ну вы поняли, Владислав Семёнович.
Что значит «как»? Зачем Вам вообще такое знать? Ну как-как… один за руки держит, второй штаны ему спустил, прости Господи, и… ну Вы поняли, Владислав Семёнович. А рожа-то у этого отсталого в кровище вся… и Володька стоит и орёт, мол, подмахивай, сука, мать твоя проститутка и ты у нас теперь проституткой будешь. А не будешь — так хату сожжём и мамку твою… а он, этот отсталый, орёт как свинья. Тут Володя ему только — на! По лицу. Володя-то будь здоров какой. Крепкий был мальчик, загляденье, прям жених уже, хоть и в восьмом классе. Родителям всегда помогал… хороший мальчик.
Да бог с Вами, Владислав Семёнович! Говорила ж уже. Ничего я делать не стала. Поглядела немного да и ушла тихонько. Это жестоко конечно, да и неправильно. Но не Женя же этот мальчиков, а мальчики мои отсталого. А, стало быть, не они, прости Господи, гомосексуалисты, а Женя этот. Ну а что с него взять, псих ведь. А мальчики — глупые просто и не понимают всего. маленькие… Вы меня зачем жизни учите? Я, Владислав Семёнович, в школе работала уже двадцать лет, когда Вы только под стол пешком ходили.
Нет, ни в чём я не виновата. Я ж говорю, Женя отсталым был. Так что ему всё равно должно быть. Болит, конечно, наверное, но они, отсталые — как животные. Сейчас болит — потом пройдёт, а понимания никакого… и вообще, Володя — хороший мальчик… был. Если б отсталый его не провоцировал, не стал бы Володька такого делать!
Что я сделала потом? Да домой пошла. Подумала, что после такого-то Женя точно пугать детей не будет. Он и правда не пугал. Вообще его с того случая никто целый месяц не видел. Пришла, правда, Людка через пару дней ко мне. Сказала, что в гроб меня загонит, за то, что я видела и ничего не сделала. Что-что, Владислав Семёнович? Связь пропадает… а, что я ей сказала? Велела проспаться и голову мне глупостями не морочить да за сыном, коль вышел недоделанный, получше следить.
Женя в школу никогда не ходил — кто ж его, больного и тупого в школу-то возьмёт? Да и село у нас маленькое. Умирает уже — детей-то сорок пять человек всего, но на всех одна я учительница. И все по одной программе учатся. А тут что ж получается — отсталого отдельно вести? Ну нет, тоже мне, больно умные, нашли крайнюю.
Но Жене — видать, и отсталым к людям-то нормальным хочется — больно нравилось к школе подходить и в окна заглядывать. Или неполноценность чувствовал, или из-за девочек — я слышала, что отсталые очень рано начинают хотеть… гхм… ну вы поняли, Владислав Семёнович. Я когда его рожу первый раз в окне увидела — и как только влез, второй этаж-то! — вначале значения не придала. Подумала, мол, прям собака. Сказать не умеет, а к людям тянется… а вот во второй раз я прям перепугалась, честное слово, Владислав Семёнович. Смотрю в окно — а там Женя. А вы ж тело его видели, да? Так при жизни он, прости Господи, ещё страшнее был. Рожа бледная, патлы чёрные до подбородка свисают — мамаша его никогда не стригла. Глазищи горят. И глядит, и глядит не мигая во все глазищи горящие. Варя тогда тоже глянула и аж в обморок упала. Галя и Света — те и вовсе кричать начали. А вот Володя из восьмого не растерялся. Живо окно открыл, да не успел. Женя только прыг — и побежал… прям зверёныш какой.
Какой хороший мальчик был, Володя… в училище собирался поступать, хотел автослесарем быть, учился вон на пятёрки, младших защищал всегда, за сестрёнкой присматривал, когда родители в город на заработки уехали… Простите, Владислав Семёнович, дуру старую. Мальчика больно жалко… Я тогда после уроков пошла к Людке. Поговорить. То, что двенадцатилетний отсталый по селу без присмотра шатается — это хоть и опасно, но её дело. Но вот деток никогда б я пугать не позволила!
Дом у них на отшибе, у самого водохранилища стоит, а дальше лес… ну я ж Вам показывала, Владислав Семёнович. И дорога от школы как раз мимо леса идёт.
Крики я услышала уже к их дому — хотя тьфу, землянка какая-то, даже домом назвать совестно — подходя. Даже не крики… знаете, как свинья орёт, когда сразу зарезать не могут? Вот так же там орали, да. Я подумала: может кто животинку мучает? Пошла на звук… я-то старая уже, Владислав Семёнович, себя, в случае, если там какой-то маньяк, не жаль совсем. Деток бог не дал, муж помер три года назад — переживать не за кого.
Там не свинья была, и даже не щенок, Владислав Семёнович. Там мальчики наши этого отсталого… гхм… ну вы поняли, Владислав Семёнович.
Что значит «как»? Зачем Вам вообще такое знать? Ну как-как… один за руки держит, второй штаны ему спустил, прости Господи, и… ну Вы поняли, Владислав Семёнович. А рожа-то у этого отсталого в кровище вся… и Володька стоит и орёт, мол, подмахивай, сука, мать твоя проститутка и ты у нас теперь проституткой будешь. А не будешь — так хату сожжём и мамку твою… а он, этот отсталый, орёт как свинья. Тут Володя ему только — на! По лицу. Володя-то будь здоров какой. Крепкий был мальчик, загляденье, прям жених уже, хоть и в восьмом классе. Родителям всегда помогал… хороший мальчик.
Да бог с Вами, Владислав Семёнович! Говорила ж уже. Ничего я делать не стала. Поглядела немного да и ушла тихонько. Это жестоко конечно, да и неправильно. Но не Женя же этот мальчиков, а мальчики мои отсталого. А, стало быть, не они, прости Господи, гомосексуалисты, а Женя этот. Ну а что с него взять, псих ведь. А мальчики — глупые просто и не понимают всего. маленькие… Вы меня зачем жизни учите? Я, Владислав Семёнович, в школе работала уже двадцать лет, когда Вы только под стол пешком ходили.
Нет, ни в чём я не виновата. Я ж говорю, Женя отсталым был. Так что ему всё равно должно быть. Болит, конечно, наверное, но они, отсталые — как животные. Сейчас болит — потом пройдёт, а понимания никакого… и вообще, Володя — хороший мальчик… был. Если б отсталый его не провоцировал, не стал бы Володька такого делать!
Что я сделала потом? Да домой пошла. Подумала, что после такого-то Женя точно пугать детей не будет. Он и правда не пугал. Вообще его с того случая никто целый месяц не видел. Пришла, правда, Людка через пару дней ко мне. Сказала, что в гроб меня загонит, за то, что я видела и ничего не сделала. Что-что, Владислав Семёнович? Связь пропадает… а, что я ей сказала? Велела проспаться и голову мне глупостями не морочить да за сыном, коль вышел недоделанный, получше следить.
Страница 1 из 3
