Трап подали в точно назначенное время, и поток пассажиров устремился на причал. Большинство прибывших были несчастными работягами, одурманенными призрачной надеждой построить счастливую новую жизнь на богатом севере. Они спускались на берег и останавливались, сбиваясь плотной серой толпой, словно пришибленные красками, звуками, самой атмосферой чужого города.
Добавить в моё избранное
7 мин, 27 сек 10723
Сэм Браун смотрел на бедолаг почти с жалостью — он-то прекрасно знал, что уже завтра большинство их пополнит ряды дешевой, почти бросовой рабочей силы, а остальные вольются в местные банды и довольно скоро окажутся в числе его близких знакомых — на этом и закончатся все мечты о прекрасном будущем. Однако их с напарником, встречавших «Морскую деву», рабочие-эмигранты интересовали в последнюю очередь. Их клиент, если телеграмма из Рио не ложный след и не чья-то тупая шутка, должен был путешествовать первым классом.
Респектабельной публики оказалось совсем немного, а под известное описание подходил только один. Это был высокий блондин лет двадцати пяти в дорогом костюме с небольшим саквояжем в руках. Какая-то дамочка, не первой свежести, но усиленно молодящаяся, подхватила его под локоть, заворковала что-то, кокетливо улыбаясь. Он почти не обратил внимания на эту фамильярность, как и на двух хорошеньких девушек, путешествующих в сопровождении пожилого господина, по всей видимости, отца, которые то и дело стреляли глазками, перешептывались и хихикали, прикрыв платочками губки — казалось, ему вообще нет дела до того, что вокруг происходит. «Хорош, сволочь… именно то, что надо этим дурам, — неприязненно подумал Сэм, — Моя малышка Лора непременно бы запала»… — Вот он, наш клиент, — голос напарника отвлек от размышлений о дочери и вернул к работе, — экий золотой мальчик! Будем брать?
Молодой коллега так и рвался в бой. Браун и сам чувствовал бы себя спокойнее, когда они закончат, и парень окажется в надежной клетке. Чего только он не нагляделся за годы службы, но подвиги этого красавчика все равно произвели сильное впечатление: невероятная жестокость, разорванные тела, никаких мотивов и почти никаких следов. По прикидкам — более двадцати жертв, и это только в Рио за последние пару лет. Хотя, как обычно и бывает в случаях серийных убийств, уверенность в том, что преступник именно он, держалась больше на всеобщем желании уничтожить зверя, чем на обоснованных доказательствах.
— Подожди, Рик, — Браун остановил напарника жестом, — пусть попрощаются и разойдутся. Вдруг это ошибка, и парень чист? Попадешь за клевету — простыми извинениями не отделаешься.
— Как же, чистенький… Ублюдок, который думает, что ему все можно, властелин мира! я таких за милю вижу.
Рик сплюнул, больше для того, чтобы показать, как презирает вех этих богатеньких сынков, надежно защищенных родительскими капиталами, чем по естественной надобности, но послушался. Все ж мудрый совет… Вскоре пассажиры «Морской девы», обменявшись прощальными улыбками, расселись в автомобили и укатили в разные стороны, и причал опустел. Только белокурый парень все еще стоял столбом, даже не глядя по сторонам, словно решал для себя что-то куда более важное, чем прибытие в Штаты.
Ждать больше было нечего.
— Господин Жоао Матеуш де Силва?
Парень растеряно поглядел на полицейских:
— Что Вам угодно?
Светловолосый и синеглазый, что само по себе было нетипично для бразильца, он обладал тонкими породистыми чертами и тем особым взглядом сильного, но глубоко страдающего человека, который так производит впечатление на романтичных девиц любого сословия и любой страны. Браун усилием воли прогнал всякие мысли о своей малютке Лоре в объятиях этакого красавца, назвал себя и предъявил документы.
— Вы имеете право хранить молчание… Однако де Силва снова уставился в пространство, словно вся эта тирада о правах и обвинениях относилась не к нему, щелчок наручников на запястьях — и тот оставил его равнодушным. Внезапно что-то яркое, похожее на озарение, вспыхнуло в синих глазах, совершенно изменив его лицо. Он глянул на скованные руки и угрожающе улыбнулся:
— Вы уверенны, что это поможет?
— Слушай, ты, ублюдок, — Рик вдруг выхватил пистолет и приставил к подбородку арестанта, — вот это уж точно поможет, не сомневайся. У нас приказ доставить тебя живым или мертвым, понял? Так что не зли меня, мозгляк: наделаю дыр в башке, кто докажет, что ты не пытался бежать?
Мексиканец Риккардо был смугл, кривоног и едва доставал бразильцу до виска, к тому же не имел ни гроша за душой. Сэм подумал, что изрядная доля ненависти связана была именно с этим. Лишний раз припугнуть клиента иногда полезно, но что-то подсказывало старому копу, что это — не тот случай.
— Рик, брось, он все понял.
Арестованный перестал улыбаться и посмотрел на Брауна, как тому показалось, с затаенной надеждой:
— Да, я понял: если что, вы будете стрелять. В самом деле? Тогда стреляйте, это куда лучше, чем вести меня в участок… Когда на линии горизонта стали различимы портовые постройки, Жоао собрал все безделушки, сунул в резную шкатулку и поднялся на палубу. В терпкий морской воздух уже вплелись едва заметные струйки дегтя, мазута и гнилой рыбы. Он долго стоял у фальшборта, вглядываясь в мутную зелень воды, и все старался вспомнить, понять…
Респектабельной публики оказалось совсем немного, а под известное описание подходил только один. Это был высокий блондин лет двадцати пяти в дорогом костюме с небольшим саквояжем в руках. Какая-то дамочка, не первой свежести, но усиленно молодящаяся, подхватила его под локоть, заворковала что-то, кокетливо улыбаясь. Он почти не обратил внимания на эту фамильярность, как и на двух хорошеньких девушек, путешествующих в сопровождении пожилого господина, по всей видимости, отца, которые то и дело стреляли глазками, перешептывались и хихикали, прикрыв платочками губки — казалось, ему вообще нет дела до того, что вокруг происходит. «Хорош, сволочь… именно то, что надо этим дурам, — неприязненно подумал Сэм, — Моя малышка Лора непременно бы запала»… — Вот он, наш клиент, — голос напарника отвлек от размышлений о дочери и вернул к работе, — экий золотой мальчик! Будем брать?
Молодой коллега так и рвался в бой. Браун и сам чувствовал бы себя спокойнее, когда они закончат, и парень окажется в надежной клетке. Чего только он не нагляделся за годы службы, но подвиги этого красавчика все равно произвели сильное впечатление: невероятная жестокость, разорванные тела, никаких мотивов и почти никаких следов. По прикидкам — более двадцати жертв, и это только в Рио за последние пару лет. Хотя, как обычно и бывает в случаях серийных убийств, уверенность в том, что преступник именно он, держалась больше на всеобщем желании уничтожить зверя, чем на обоснованных доказательствах.
— Подожди, Рик, — Браун остановил напарника жестом, — пусть попрощаются и разойдутся. Вдруг это ошибка, и парень чист? Попадешь за клевету — простыми извинениями не отделаешься.
— Как же, чистенький… Ублюдок, который думает, что ему все можно, властелин мира! я таких за милю вижу.
Рик сплюнул, больше для того, чтобы показать, как презирает вех этих богатеньких сынков, надежно защищенных родительскими капиталами, чем по естественной надобности, но послушался. Все ж мудрый совет… Вскоре пассажиры «Морской девы», обменявшись прощальными улыбками, расселись в автомобили и укатили в разные стороны, и причал опустел. Только белокурый парень все еще стоял столбом, даже не глядя по сторонам, словно решал для себя что-то куда более важное, чем прибытие в Штаты.
Ждать больше было нечего.
— Господин Жоао Матеуш де Силва?
Парень растеряно поглядел на полицейских:
— Что Вам угодно?
Светловолосый и синеглазый, что само по себе было нетипично для бразильца, он обладал тонкими породистыми чертами и тем особым взглядом сильного, но глубоко страдающего человека, который так производит впечатление на романтичных девиц любого сословия и любой страны. Браун усилием воли прогнал всякие мысли о своей малютке Лоре в объятиях этакого красавца, назвал себя и предъявил документы.
— Вы имеете право хранить молчание… Однако де Силва снова уставился в пространство, словно вся эта тирада о правах и обвинениях относилась не к нему, щелчок наручников на запястьях — и тот оставил его равнодушным. Внезапно что-то яркое, похожее на озарение, вспыхнуло в синих глазах, совершенно изменив его лицо. Он глянул на скованные руки и угрожающе улыбнулся:
— Вы уверенны, что это поможет?
— Слушай, ты, ублюдок, — Рик вдруг выхватил пистолет и приставил к подбородку арестанта, — вот это уж точно поможет, не сомневайся. У нас приказ доставить тебя живым или мертвым, понял? Так что не зли меня, мозгляк: наделаю дыр в башке, кто докажет, что ты не пытался бежать?
Мексиканец Риккардо был смугл, кривоног и едва доставал бразильцу до виска, к тому же не имел ни гроша за душой. Сэм подумал, что изрядная доля ненависти связана была именно с этим. Лишний раз припугнуть клиента иногда полезно, но что-то подсказывало старому копу, что это — не тот случай.
— Рик, брось, он все понял.
Арестованный перестал улыбаться и посмотрел на Брауна, как тому показалось, с затаенной надеждой:
— Да, я понял: если что, вы будете стрелять. В самом деле? Тогда стреляйте, это куда лучше, чем вести меня в участок… Когда на линии горизонта стали различимы портовые постройки, Жоао собрал все безделушки, сунул в резную шкатулку и поднялся на палубу. В терпкий морской воздух уже вплелись едва заметные струйки дегтя, мазута и гнилой рыбы. Он долго стоял у фальшборта, вглядываясь в мутную зелень воды, и все старался вспомнить, понять…
Страница 1 из 3
