Ну вот, началось. Тупая ноющая боль, возникшая где-то у основания черепа, проникла в шею. Затем, пронзая мозг, толчками стала продвигаться к вискам, концентрируясь в лобной части. С каждой минутой боль становилась все сильнее и сильнее. Вспышки света, возникающие непосредственно внутри головы, были настолько яркими, что глаза, не в силах справиться с этим ослепляющим потоком, заставляли веки полузакрыться.
Добавить в моё избранное
44 мин, 50 сек 7191
Но ты то-все равно постоянно принимаешь сигнал объекта обожания, и это еще больше терзает и мучает тебя, потому как ты ничего не можешь изменить, как бы ты не старался.
Правда, с течением времени и под воздействием внешних и внутренних причин эти частоты могут изменяться. Это объясняет разрывы отношений, некогда казавшихся идеальными. С другой стороны, у людей, которые раньше чуть ли не ненавидели друг друга, может возникнуть взаимная симпатия, перерастающая в серьезное чувство, иными словами, от любви до ненависти… Со временем эта теория обрастала дополнениями. Я понял, что прием и излучение идут не на определенной частоте, как казалось вначале, а в определенном диапазоне частот, и ширина этих диапазонов объясняет многое. Например, причина всеобщей любви к какому-то человеку кроется в очень широком диапазоне его вещания (излучения), который улавливается многими людьми и совпадает с частотами их «приемников». Причина однолюбства кроется в очень точной настройке твоего «приемника», практически на фиксированную частоту, и невозможности «поймать» ничего больше.
Частоты, излучаемые мужчинами и женщинами, различаются координально, возможно они идут в противофазе. Это позволяет отсеивать ненужные нам «однополые» сигналы. И это же объясняет причины однополых связей: неполадки в приемнике вынуждают принимать сигналы лиц твоего пола и соответственно реагировать на них.
И вот я сейчас сижу в своей машине рядом с Викой и чувствую всю свою беспомощность и несостоятельность. Я понимаю, что ничем не смогу убедить ее в своих чувствах, как бы я ни старался. Она просто не поймет меня, не потому, что я такой косноязычный или она такая непробиваемая, просто в свете наших психофизических особенностей нам этого не дано. И ничего с этим не поделаешь, придется смириться.
И вот я сижу рядом с ней, слушаю ее «а тебе это надо», чувствую, что теряю ее, и не в силах ничего изменить.
— Знаешь, Вика, — оборвал я ее, — а мне ведь собственно от тебя ничего и не надо.
Вика опешила, замолчав на полуслове. Она смотрела на меня, не мигая своими большими карими глазами, словно просвечивая меня насквозь. Она была готова ко всему что угодно: мольбе, слезам, просьбам, угрозам, шантажу, — но только не к этому. Она никак не ожидала, что я смогу вот так легко от нее отказаться, безо всякого сопротивления.
Смотрю в ее широко открытые, удивленные глаза с подрагивающими длинными ресницами и думаю о том, как много я хочу и должен ей сказать, но не могу. Видно, не время еще.
— Да, Вика, — продолжаю я, — мне действительно ничего не надо от тебя. Все что могло случиться, уже случилось. Я уже тебя люблю, и ты уже не в силах что-нибудь в этом изменить. Ты не сможешь запретить мне любить тебя, преклоняться перед тобой. Да, ты можешь не встречаться со мной, но ты не можешь запретить мне видеть тебя. Ты как бы запустила механизм любви, но ты теперь не в силах остановить его. И придется тебе смириться с этим. Прости, если я неосторожно вторгся в твою жизнь, обещаю впредь быть более деликатным.
Я остановил машину. Мы некоторое время сидели молча, затем Вика открыла дверцу.
— Я ведь говорила, не надо любить меня, — как-то грустно сказала она, не прощаясь, вышла из машины. Я также молча и грустно, смотрел ей вслед.
Вот она идет такая маленькая, хрупкая, с острыми плечиками, чуть сутулясь, идет, унося с собой мои мечты и надежды, оставляя позади одну пустоту и разочарования.
Вика пересекла дорогу, сделала несколько шагов по тротуару и вдруг остановилась. Затем она резко обернулась и посмотрела на меня снизу вверх, слегка наклонив голову. Она улыбалась! Увидев, что я смотрю на нее, она так же резко развернулась и почти бегом поспешила к своему дому и скрылась за углом.
Я сижу, не в силах оторвать взгляд от этого угла. Значит, не все еще потеряно, значит, еще есть надежда!
Чувство эйфории отрывает меня от земли, поднимает высоко в воздух, и сейчас я парю в этом пространстве, теряя полную связь с реальностью, зависнув во времени и в пространстве.
День проходил за днем, я больше не видел Вику. Но не видеть, не значит забыть. Все мои мысли только о ней. Ясно, что сейчас неподходящее время для развития отношений. Связывающая нас ниточка настолько тонка, что любое неосторожное вмешательство может оборвать ее, разделив нас теперь уже безвозвратно.
Поэтому я полностью отдался всему, что хоть немного отвлекало меня от грустных мыслей. Работа, общение с друзьями, книги, музыка, спорт, кино — все это заполняло мое время, на самом деле давая лишь временную передышку. Знаю, что вскоре наступит день, когда я захочу увидеть Вику вновь.
Иногда вечерами я просто слонялся бесцельно по городу, убивая время. Бродил по улицам, заходил в магазины, тупо глядел на освещенные витрины, вглядывался в лица людей. Может быть, я хотел встретить Вику, а может быть, просто боялся оставаться один в пустой квартире.
Правда, с течением времени и под воздействием внешних и внутренних причин эти частоты могут изменяться. Это объясняет разрывы отношений, некогда казавшихся идеальными. С другой стороны, у людей, которые раньше чуть ли не ненавидели друг друга, может возникнуть взаимная симпатия, перерастающая в серьезное чувство, иными словами, от любви до ненависти… Со временем эта теория обрастала дополнениями. Я понял, что прием и излучение идут не на определенной частоте, как казалось вначале, а в определенном диапазоне частот, и ширина этих диапазонов объясняет многое. Например, причина всеобщей любви к какому-то человеку кроется в очень широком диапазоне его вещания (излучения), который улавливается многими людьми и совпадает с частотами их «приемников». Причина однолюбства кроется в очень точной настройке твоего «приемника», практически на фиксированную частоту, и невозможности «поймать» ничего больше.
Частоты, излучаемые мужчинами и женщинами, различаются координально, возможно они идут в противофазе. Это позволяет отсеивать ненужные нам «однополые» сигналы. И это же объясняет причины однополых связей: неполадки в приемнике вынуждают принимать сигналы лиц твоего пола и соответственно реагировать на них.
И вот я сейчас сижу в своей машине рядом с Викой и чувствую всю свою беспомощность и несостоятельность. Я понимаю, что ничем не смогу убедить ее в своих чувствах, как бы я ни старался. Она просто не поймет меня, не потому, что я такой косноязычный или она такая непробиваемая, просто в свете наших психофизических особенностей нам этого не дано. И ничего с этим не поделаешь, придется смириться.
И вот я сижу рядом с ней, слушаю ее «а тебе это надо», чувствую, что теряю ее, и не в силах ничего изменить.
— Знаешь, Вика, — оборвал я ее, — а мне ведь собственно от тебя ничего и не надо.
Вика опешила, замолчав на полуслове. Она смотрела на меня, не мигая своими большими карими глазами, словно просвечивая меня насквозь. Она была готова ко всему что угодно: мольбе, слезам, просьбам, угрозам, шантажу, — но только не к этому. Она никак не ожидала, что я смогу вот так легко от нее отказаться, безо всякого сопротивления.
Смотрю в ее широко открытые, удивленные глаза с подрагивающими длинными ресницами и думаю о том, как много я хочу и должен ей сказать, но не могу. Видно, не время еще.
— Да, Вика, — продолжаю я, — мне действительно ничего не надо от тебя. Все что могло случиться, уже случилось. Я уже тебя люблю, и ты уже не в силах что-нибудь в этом изменить. Ты не сможешь запретить мне любить тебя, преклоняться перед тобой. Да, ты можешь не встречаться со мной, но ты не можешь запретить мне видеть тебя. Ты как бы запустила механизм любви, но ты теперь не в силах остановить его. И придется тебе смириться с этим. Прости, если я неосторожно вторгся в твою жизнь, обещаю впредь быть более деликатным.
Я остановил машину. Мы некоторое время сидели молча, затем Вика открыла дверцу.
— Я ведь говорила, не надо любить меня, — как-то грустно сказала она, не прощаясь, вышла из машины. Я также молча и грустно, смотрел ей вслед.
Вот она идет такая маленькая, хрупкая, с острыми плечиками, чуть сутулясь, идет, унося с собой мои мечты и надежды, оставляя позади одну пустоту и разочарования.
Вика пересекла дорогу, сделала несколько шагов по тротуару и вдруг остановилась. Затем она резко обернулась и посмотрела на меня снизу вверх, слегка наклонив голову. Она улыбалась! Увидев, что я смотрю на нее, она так же резко развернулась и почти бегом поспешила к своему дому и скрылась за углом.
Я сижу, не в силах оторвать взгляд от этого угла. Значит, не все еще потеряно, значит, еще есть надежда!
Чувство эйфории отрывает меня от земли, поднимает высоко в воздух, и сейчас я парю в этом пространстве, теряя полную связь с реальностью, зависнув во времени и в пространстве.
День проходил за днем, я больше не видел Вику. Но не видеть, не значит забыть. Все мои мысли только о ней. Ясно, что сейчас неподходящее время для развития отношений. Связывающая нас ниточка настолько тонка, что любое неосторожное вмешательство может оборвать ее, разделив нас теперь уже безвозвратно.
Поэтому я полностью отдался всему, что хоть немного отвлекало меня от грустных мыслей. Работа, общение с друзьями, книги, музыка, спорт, кино — все это заполняло мое время, на самом деле давая лишь временную передышку. Знаю, что вскоре наступит день, когда я захочу увидеть Вику вновь.
Иногда вечерами я просто слонялся бесцельно по городу, убивая время. Бродил по улицам, заходил в магазины, тупо глядел на освещенные витрины, вглядывался в лица людей. Может быть, я хотел встретить Вику, а может быть, просто боялся оставаться один в пустой квартире.
Страница 9 из 13
