Ну вот, началось. Тупая ноющая боль, возникшая где-то у основания черепа, проникла в шею. Затем, пронзая мозг, толчками стала продвигаться к вискам, концентрируясь в лобной части. С каждой минутой боль становилась все сильнее и сильнее. Вспышки света, возникающие непосредственно внутри головы, были настолько яркими, что глаза, не в силах справиться с этим ослепляющим потоком, заставляли веки полузакрыться.
Добавить в моё избранное
44 мин, 50 сек 7192
В один из таких вечеров незаметно оказываюсь возле здания ЦУМа. Трехэтажная махина манит меня, притягивая своими огнями. Долго брожу по отделам, присматриваюсь к товарам, что-то беру в руки, но ничто не привлекает меня. Наконец, я решаюсь вернуться домой.
У дверей на выходе сидит старушка. Обыкновенная бабулька в старом потрепанном зимнем пальто и изъеденной молью пуховой шали. На шее у нее висит грязная картонка, на которой черным фломастером выведена корявая надпись: «Помогите, люди добрые, кто чем может, Христа ради».
Эту сухонькую маленькую старушку знают многие в городе. Она тихо сидит в своем уголке, никогда ни к кому не приставая. Принимая подаяние, всегда благодарит дающего какой-то кроткой улыбкой, иногда благословляя. Старушка настолько безобидна, что даже охрана ЦУМа не трогает ее, признавая за ней это место у входной двери.
Увидев ее, я потянулся в карман за мелочью, но старушка жестом остановила меня.
— Не надо!— сказала она, одарив меня какой-то вымученной отрешенной улыбкой.
— Если хочешь действительно мне помочь, пойди в храм и поставь свечку за упокой всех невинно убиенных. Да и тебе самому не помешает посетить храм. Много страданий ждет тебя, но покуда жива в тебе вера, Бог не оставит тебя. Пойди в храм, поставь свечу, встань на колени и покайся, попроси у Господа прощения.
Я так и застыл с рукой в кармане, не в силах вымолвить слово.
— Иди, родной. Господь с тобой!
Слова полусумасшедшей старушки оказали на меня воистину магическое действие, и, повинуясь какому-то внутреннему зову, сам не заметил, как ноги привели меня к воротам храма.
Этот собор был построен совсем недавно, когда старенькая церковь перестала вмещать всех верующих. Стройка проходила прямо на глазах у горожан. Сначала выросло само здание, затем были водружены купола. Особенно много времени заняла внутренняя отделка. Зато сейчас храм представляет собой одну из главных достопримечательностей города. Снаружи храм обнесен красивым кирпичным забором, а церковные ворота представляют собой отдельный архитектурный изыск. Выкрашенные в белый цвет, покрытые лепниной, увенчанные сверху позолоченной маковкой, врата (язык не поворачивается называть воротами) сами походят на древний русский храм.
За вратами вокруг храма осталось большое открытое пространство, еще более возвеличивающее само здание. Летом все это представляло собой огромный зеленый газон, покрытый аккуратно подстриженной травкой. Повсюду были посажены прекрасные цветы. И какие цветы! От зарослей скромных бордюрных насаждений до роскошных розовых кустов. Именно такими представлялись мне цветники Эдема. К ступеням храма вела дорожка, выложенная красной тротуарной плиткой.
Слева возвышалась, довольно внушительная альпийская горка с водопадом. Водный поток живописно обрушивался с вершины и растекался у подножия, образуя небольшой пруд, с плавающими резиновыми утками. Сейчас вся эта красота была покрыта толстым слоем снега. Накануне рождества напротив церковного крыльца появились снежные фигуры волхвов, а по другую сторону церкви — снежный грот с яслями и фигуркой младенца Иисуса в них.
Но сегодня вся эта красота не радовала меня. Я поднялся по ступеням и вошел в храм. Служба давно закончилась, и храм был пуст. Я купил несколько свечей и вошел в зал.
Как хорошо начинался сегодняшний день! Возможно, на меня подействовало вчерашнее посещение церкви, а может быть, просто день задался. Утром я проснулся за пять минут до будильника, настроение было замечательное, словно впереди меня ждало что-то хорошее.
Быстро позавтракав, я отправился на работу. На работе все было прекрасно, но к концу дня я почувствовал некоторую усталость. С каждым часом усталость продолжала накапливаться и постепенно вылилась в новый приступ головной боли. До дому я добрался уже никакой.
И снова эти мучения. Снова я корчусь от боли на диване, вдавливая голову в подушку, а перед глазами мелькают разноцветные вспышки. Сколько же это будет продолжаться?
Когда-нибудь я этого просто не выдержу. Синие, зеленые, красные. Кажется, это мозг уже начинает плавиться. Желтые, фиолетовые, розовые. Я сам уже начинаю растворяться в этих цветных кругах. Наконец, вспышки сокращаются, смена цветов происходит все реже, и вот постепенно все вокруг заполняется одним цветом. Сегодня это небесно голубой цвет. На какое-то мгновение даже забываю о боли, настолько все это красиво, нереально красиво. Эта небесная лазурь застывает перед глазами, слегка подрагивая. Из самого центра стало пробиваться сияние, подобное яркому лучу солнца. Сияние все возрастало, свет уже начинал «слепить» меня, как вдруг все прекратилось так же быстро, как началось. В центре этого сияющего диска появилась какая-то тень, сначала в виде точки, затем, постепенно увеличиваясь и оформляясь, она приобрела вид человеческого лица. Я уже ничему не удивляюсь, я даже ждал нечто подобное.
У дверей на выходе сидит старушка. Обыкновенная бабулька в старом потрепанном зимнем пальто и изъеденной молью пуховой шали. На шее у нее висит грязная картонка, на которой черным фломастером выведена корявая надпись: «Помогите, люди добрые, кто чем может, Христа ради».
Эту сухонькую маленькую старушку знают многие в городе. Она тихо сидит в своем уголке, никогда ни к кому не приставая. Принимая подаяние, всегда благодарит дающего какой-то кроткой улыбкой, иногда благословляя. Старушка настолько безобидна, что даже охрана ЦУМа не трогает ее, признавая за ней это место у входной двери.
Увидев ее, я потянулся в карман за мелочью, но старушка жестом остановила меня.
— Не надо!— сказала она, одарив меня какой-то вымученной отрешенной улыбкой.
— Если хочешь действительно мне помочь, пойди в храм и поставь свечку за упокой всех невинно убиенных. Да и тебе самому не помешает посетить храм. Много страданий ждет тебя, но покуда жива в тебе вера, Бог не оставит тебя. Пойди в храм, поставь свечу, встань на колени и покайся, попроси у Господа прощения.
Я так и застыл с рукой в кармане, не в силах вымолвить слово.
— Иди, родной. Господь с тобой!
Слова полусумасшедшей старушки оказали на меня воистину магическое действие, и, повинуясь какому-то внутреннему зову, сам не заметил, как ноги привели меня к воротам храма.
Этот собор был построен совсем недавно, когда старенькая церковь перестала вмещать всех верующих. Стройка проходила прямо на глазах у горожан. Сначала выросло само здание, затем были водружены купола. Особенно много времени заняла внутренняя отделка. Зато сейчас храм представляет собой одну из главных достопримечательностей города. Снаружи храм обнесен красивым кирпичным забором, а церковные ворота представляют собой отдельный архитектурный изыск. Выкрашенные в белый цвет, покрытые лепниной, увенчанные сверху позолоченной маковкой, врата (язык не поворачивается называть воротами) сами походят на древний русский храм.
За вратами вокруг храма осталось большое открытое пространство, еще более возвеличивающее само здание. Летом все это представляло собой огромный зеленый газон, покрытый аккуратно подстриженной травкой. Повсюду были посажены прекрасные цветы. И какие цветы! От зарослей скромных бордюрных насаждений до роскошных розовых кустов. Именно такими представлялись мне цветники Эдема. К ступеням храма вела дорожка, выложенная красной тротуарной плиткой.
Слева возвышалась, довольно внушительная альпийская горка с водопадом. Водный поток живописно обрушивался с вершины и растекался у подножия, образуя небольшой пруд, с плавающими резиновыми утками. Сейчас вся эта красота была покрыта толстым слоем снега. Накануне рождества напротив церковного крыльца появились снежные фигуры волхвов, а по другую сторону церкви — снежный грот с яслями и фигуркой младенца Иисуса в них.
Но сегодня вся эта красота не радовала меня. Я поднялся по ступеням и вошел в храм. Служба давно закончилась, и храм был пуст. Я купил несколько свечей и вошел в зал.
Как хорошо начинался сегодняшний день! Возможно, на меня подействовало вчерашнее посещение церкви, а может быть, просто день задался. Утром я проснулся за пять минут до будильника, настроение было замечательное, словно впереди меня ждало что-то хорошее.
Быстро позавтракав, я отправился на работу. На работе все было прекрасно, но к концу дня я почувствовал некоторую усталость. С каждым часом усталость продолжала накапливаться и постепенно вылилась в новый приступ головной боли. До дому я добрался уже никакой.
И снова эти мучения. Снова я корчусь от боли на диване, вдавливая голову в подушку, а перед глазами мелькают разноцветные вспышки. Сколько же это будет продолжаться?
Когда-нибудь я этого просто не выдержу. Синие, зеленые, красные. Кажется, это мозг уже начинает плавиться. Желтые, фиолетовые, розовые. Я сам уже начинаю растворяться в этих цветных кругах. Наконец, вспышки сокращаются, смена цветов происходит все реже, и вот постепенно все вокруг заполняется одним цветом. Сегодня это небесно голубой цвет. На какое-то мгновение даже забываю о боли, настолько все это красиво, нереально красиво. Эта небесная лазурь застывает перед глазами, слегка подрагивая. Из самого центра стало пробиваться сияние, подобное яркому лучу солнца. Сияние все возрастало, свет уже начинал «слепить» меня, как вдруг все прекратилось так же быстро, как началось. В центре этого сияющего диска появилась какая-то тень, сначала в виде точки, затем, постепенно увеличиваясь и оформляясь, она приобрела вид человеческого лица. Я уже ничему не удивляюсь, я даже ждал нечто подобное.
Страница 10 из 13
