Стол привезли в начале недели. Слуга, явившийся сообщить эту новость, пробудил меня от полуденной дрёмы. Подвязав пояс шлафрока, я спустился в холл. Рабочие уже сняли стол с телеги и заносили в дом. Надёжно завёрнутый в парусину этот долгожданный предмет меблировки уже очаровывал проступающими изящными контурами. В какой-то момент парусина слегка съехала, и, как прелестная ножка кокетки из под платья, из под неё показалась резная ножка стола.
Добавить в моё избранное
5 мин, 30 сек 5340
Я был буквально застигнут врасплох полуночным боем часов. И не успел он закончиться, как, к моему величайшему ужасу, в среднем ящике стола что-то зашуршало, затем заскреблось, и ящик медленно выдвинулся.
Из открывшегося тёмного проёма прямиком ко мне, сидевшему в кресле за столом, потянулись длинные синюшные пальцы с потемневшими фиолетовыми обломанными ногтями. С диким воплем я вылетел из кабинета, опрокинув чернильницу и кресло, а затем перебудил всю прислугу, требуя принести мне молоток и гвозди. После чего та стала свидетелем картины, как её почтенный господин с безумным остервенением вколачивает гвозди в ящики новёхонького стола из орехового дерева. Утром этот стол уже пылал грудой дров в саду. Слуги, вероятно, сочли меня помешавшимся.
Спустя несколько дней, немного оправившись от пережитого ужаса и позора, я отправился в город к плотнику, чтобы заказать новый стол. Бородатый старик в прикрывавшей лысину ермолке сначала удивился, узнав, что мне нужен новый стол, и поинтересовался, как мне его предыдущая работа. Замявшись, я попытался отмахнуться, сказав, что стол оказался неудобным, и вообще с ним, дескать, дело нечисто. При этих неаккуратно брошенных словах плотник побледнел и, вцепившись в полы моего пальто, стал быстро что-то говорить. Из его слов, к моему величайшему смятению и ужасу, стало понятно, что решив подзаработать, он изготовил мой стол из орехового дерева, купленного за бесценок, потому что срублено оно было на старом городском кладбище.
Сколько бы я не бранил старика и сколько бы он не извинялся, обещая возместить убытки, я твёрдо решил заказывать новую меблировку у другого, более надёжного мастера. И вот, спустя неделю, новый стол уже стоял в моём кабинете. Всё, от дерева до последнего вбитого в него гвоздика, я проверял лично. На радостях, тем же вечером я расположился за ним в мерцающем свете свечей. Придвинул ближе листы писчей бумаги, обмакнул перо в чернильницу. Но погодите, что это шуршит и скребётся в столе? Скорее, где же молоток, где гвозди?! И пусть слуги думают, что я обезумел, когда я вновь буду заколачивать их в стол, будто в крышку гроба, укрытого зелёным бархатным саваном и увенчанного церковными свечами.
Из открывшегося тёмного проёма прямиком ко мне, сидевшему в кресле за столом, потянулись длинные синюшные пальцы с потемневшими фиолетовыми обломанными ногтями. С диким воплем я вылетел из кабинета, опрокинув чернильницу и кресло, а затем перебудил всю прислугу, требуя принести мне молоток и гвозди. После чего та стала свидетелем картины, как её почтенный господин с безумным остервенением вколачивает гвозди в ящики новёхонького стола из орехового дерева. Утром этот стол уже пылал грудой дров в саду. Слуги, вероятно, сочли меня помешавшимся.
Спустя несколько дней, немного оправившись от пережитого ужаса и позора, я отправился в город к плотнику, чтобы заказать новый стол. Бородатый старик в прикрывавшей лысину ермолке сначала удивился, узнав, что мне нужен новый стол, и поинтересовался, как мне его предыдущая работа. Замявшись, я попытался отмахнуться, сказав, что стол оказался неудобным, и вообще с ним, дескать, дело нечисто. При этих неаккуратно брошенных словах плотник побледнел и, вцепившись в полы моего пальто, стал быстро что-то говорить. Из его слов, к моему величайшему смятению и ужасу, стало понятно, что решив подзаработать, он изготовил мой стол из орехового дерева, купленного за бесценок, потому что срублено оно было на старом городском кладбище.
Сколько бы я не бранил старика и сколько бы он не извинялся, обещая возместить убытки, я твёрдо решил заказывать новую меблировку у другого, более надёжного мастера. И вот, спустя неделю, новый стол уже стоял в моём кабинете. Всё, от дерева до последнего вбитого в него гвоздика, я проверял лично. На радостях, тем же вечером я расположился за ним в мерцающем свете свечей. Придвинул ближе листы писчей бумаги, обмакнул перо в чернильницу. Но погодите, что это шуршит и скребётся в столе? Скорее, где же молоток, где гвозди?! И пусть слуги думают, что я обезумел, когда я вновь буду заколачивать их в стол, будто в крышку гроба, укрытого зелёным бархатным саваном и увенчанного церковными свечами.
Страница 2 из 2
