Холод. Она очнулась от него. Вокруг было очень холодно.Так холодно бывает в морозную зимнюю ночь, когда ты выходишь на улицу плохо одетой. Мороз, сначало лаского гладит тебя по лицу, а затем начинет сильно кусаться и больно обжигать.Он просачивается под кожу,от него немеют руки и ноги,становится трудно дышать и кажется, что холод пробирается в самое сердце, замораживает душу…
Добавить в моё избранное
8 мин, 2 сек 14405
Правда ведь, красивые?
— Правда-правда, — Линар с любовью обнял дочку и счастливо посмотрел нажену, которая тревожно вскочила, услышав крик дочери.
— Правда-правда? Я его сама сделала! Для мамочки! Это — ви-нок! — нахмурив лобик, с гордостью произнесла незнакомое слово малышка.
— Ты моя умничка. Пойдем, покажем его маме.
— Пойдем! — обрадовался ребенок, и легко спрыгнув с рук отца потянул его в сторону покрывала, где их уже ждала Марина.
— Анжелика, ты меня так напугала! В лесу одной гулять опасно. Больше так не делай ладно, снежинка? — она нежно поцеловала девочку.
— А почему там опасно? А я не гуляла там одна! Там со мной Эдвард был! Мамочка, не волнуйся, все хорошо, смотри вот он, — и она притянула к себе никем не замеченного парня, который вышел из леса вслед за ней.
— А почему там опасно? А я не гуляла там одна! Там со мной Эдвард был! Мамочка, не волнуйся, все хорошо, смотри вот он, — и она притянула к себе никем не замеченного парня, который вышел из леса вслед за ней. Тот сначало удивленно покосился на нее, а потом захохотал, уловив некую двусмысленность в последней фразе своей любимой сестренки:
— Да, мам, не волнуйся! Это земли ллаэни, тут кроме водных никого нет, а все наши ее и так до ужаса боятся, — и он насмешлиго глянул на Анжелику. Она стояла за отцом, трогательно обняв того за ноги, и с интересом наблюдала за старшим братом и мамочкой, которые вдруг непонятно из-за чего решили поспорить.
— Эдвард лаэ Нираэл! Не говори глупостей! Она еще маленькая, у нее даже Дар не проснулся, — Марина стояла сложив руки на груди и возмущенно смотрела на своего старшего сына, ничего не замечая вокруг, — Ей же всего … — 505 лет.
— закончил за матерью Эд, и еще раз хмыкнув, посмотрел на еле сдерживающего смех отца иуже серьезнопродолжил, — а насчет Дара… Пап, Лике подчинился Ледяной Дух.
— Что? Как??? — охнула Марина, и перевела потрясенный взгляд с сына на дочь, которая будто смутившись, уткнула свои большие ярко-голубые глазенки в землю, а сама внимательно слушала их разговор, будто бы что то проясняя для себя. Только сейчас Марина заметила, что кожа девочки, всегда светящаяся и переливающаяся всеми оттенками радуги на солнце стала обычного, светло-бежевого цвета, а ее волосы, бывшие некогда идеально белыми, теперь темно-серебристые. Это могло значить лишь одно — Лика действительно обрела Дар.
— Лика захотела поиграть в прятки и убежала далеко вперед, — поморщился Эд, — когда я ее нашел, она преспокойно сидела на коленях у волка, а тот учил ее плести венки.
— Волк? Плести венки? Ты шутишь? Или… он был в человеческом обличии? — неверяще переспросил Линар, тоже отметивший про себя изменения во внешности дочери. Дождавшись кивка, от криво ухмыляющегося Эдвина, он задумался. То, что это был хищник, тем более волк, который к тому же мог по желанию превращаться — это хоршо. Это значило, что Дух был древним и очень сильным, он мог стать верным другом и защитником, мог передать той, что пробудила его способность перерождаться. Но волк, волк, сидящий на поляне и плетущий веночки… такое просто не укладывалось в голове! Да даже мысли об этом казались нелепыми и абсурдными до невозможности! Но вот она, его дочь, изменившаяся, владеющая Даром (теоретически) и с венком на голове. Венком, который никогда плести не умела, и даже не знала, что это такое — в Венарии не росли живые цветы, и мало кто умел плести венки. Это было невероятно и наводило на размышления.
— То есть ты оставлял ее одну!? — неожиданно жестко посмотела на сына Марина, — ты понимаешь, что она могла погибнуть?
Эдвард, посмотрел матери прямо в глаза и медленно кивнул. На один краткий миг с него будто бы слетела его любимая маска любопытного, нагловатого и чуть насмешливого парня, который вечно лезет куда не надо и мешает всем подряд. Темно-синие, почти черные глаза смотрели прямо и серьезно, а на лице была написана увереннось. Только длинные, чуть ниже плеч, темно-золотые пряди волос, несколько растрепаные ветром слегка выписывались из общей картины. Он знал, что в любом случае успел бы помочь сестренке, так как они все были связаны. И она бы не умерла, потому что благодаря этой связи была бессмертна. Все они были такими. Но это отнюдь не значило того, что Лика бы ничего не почувствовала. Ведь смерть — это всегда шок, ужас, боль… Он бы никогда не допустил бы такого.
— Неправда! Волчик, хороший! У него просто лапка болела и он плакал! — Анжелика сморела прямо на родителей. В небесно голубых глазах блестели слезы, губы дрожали. Она их не понимала, ведь ему же было больно! Она тогда всего лишь хотела помочь Волчику. А сейчас братику. Ведь мамочка не должна сердится на него, он не виноват за ее маленькй побег! Волчик в любом случае не причинил бы ей вреда, он ее любит и слушается уже давно. А значит взрослых надо отвлечь! — Он мне винок подарил! А я такой же для мамочки сделала! Маам, смотри!
— Правда-правда, — Линар с любовью обнял дочку и счастливо посмотрел нажену, которая тревожно вскочила, услышав крик дочери.
— Правда-правда? Я его сама сделала! Для мамочки! Это — ви-нок! — нахмурив лобик, с гордостью произнесла незнакомое слово малышка.
— Ты моя умничка. Пойдем, покажем его маме.
— Пойдем! — обрадовался ребенок, и легко спрыгнув с рук отца потянул его в сторону покрывала, где их уже ждала Марина.
— Анжелика, ты меня так напугала! В лесу одной гулять опасно. Больше так не делай ладно, снежинка? — она нежно поцеловала девочку.
— А почему там опасно? А я не гуляла там одна! Там со мной Эдвард был! Мамочка, не волнуйся, все хорошо, смотри вот он, — и она притянула к себе никем не замеченного парня, который вышел из леса вслед за ней.
— А почему там опасно? А я не гуляла там одна! Там со мной Эдвард был! Мамочка, не волнуйся, все хорошо, смотри вот он, — и она притянула к себе никем не замеченного парня, который вышел из леса вслед за ней. Тот сначало удивленно покосился на нее, а потом захохотал, уловив некую двусмысленность в последней фразе своей любимой сестренки:
— Да, мам, не волнуйся! Это земли ллаэни, тут кроме водных никого нет, а все наши ее и так до ужаса боятся, — и он насмешлиго глянул на Анжелику. Она стояла за отцом, трогательно обняв того за ноги, и с интересом наблюдала за старшим братом и мамочкой, которые вдруг непонятно из-за чего решили поспорить.
— Эдвард лаэ Нираэл! Не говори глупостей! Она еще маленькая, у нее даже Дар не проснулся, — Марина стояла сложив руки на груди и возмущенно смотрела на своего старшего сына, ничего не замечая вокруг, — Ей же всего … — 505 лет.
— закончил за матерью Эд, и еще раз хмыкнув, посмотрел на еле сдерживающего смех отца иуже серьезнопродолжил, — а насчет Дара… Пап, Лике подчинился Ледяной Дух.
— Что? Как??? — охнула Марина, и перевела потрясенный взгляд с сына на дочь, которая будто смутившись, уткнула свои большие ярко-голубые глазенки в землю, а сама внимательно слушала их разговор, будто бы что то проясняя для себя. Только сейчас Марина заметила, что кожа девочки, всегда светящаяся и переливающаяся всеми оттенками радуги на солнце стала обычного, светло-бежевого цвета, а ее волосы, бывшие некогда идеально белыми, теперь темно-серебристые. Это могло значить лишь одно — Лика действительно обрела Дар.
— Лика захотела поиграть в прятки и убежала далеко вперед, — поморщился Эд, — когда я ее нашел, она преспокойно сидела на коленях у волка, а тот учил ее плести венки.
— Волк? Плести венки? Ты шутишь? Или… он был в человеческом обличии? — неверяще переспросил Линар, тоже отметивший про себя изменения во внешности дочери. Дождавшись кивка, от криво ухмыляющегося Эдвина, он задумался. То, что это был хищник, тем более волк, который к тому же мог по желанию превращаться — это хоршо. Это значило, что Дух был древним и очень сильным, он мог стать верным другом и защитником, мог передать той, что пробудила его способность перерождаться. Но волк, волк, сидящий на поляне и плетущий веночки… такое просто не укладывалось в голове! Да даже мысли об этом казались нелепыми и абсурдными до невозможности! Но вот она, его дочь, изменившаяся, владеющая Даром (теоретически) и с венком на голове. Венком, который никогда плести не умела, и даже не знала, что это такое — в Венарии не росли живые цветы, и мало кто умел плести венки. Это было невероятно и наводило на размышления.
— То есть ты оставлял ее одну!? — неожиданно жестко посмотела на сына Марина, — ты понимаешь, что она могла погибнуть?
Эдвард, посмотрел матери прямо в глаза и медленно кивнул. На один краткий миг с него будто бы слетела его любимая маска любопытного, нагловатого и чуть насмешливого парня, который вечно лезет куда не надо и мешает всем подряд. Темно-синие, почти черные глаза смотрели прямо и серьезно, а на лице была написана увереннось. Только длинные, чуть ниже плеч, темно-золотые пряди волос, несколько растрепаные ветром слегка выписывались из общей картины. Он знал, что в любом случае успел бы помочь сестренке, так как они все были связаны. И она бы не умерла, потому что благодаря этой связи была бессмертна. Все они были такими. Но это отнюдь не значило того, что Лика бы ничего не почувствовала. Ведь смерть — это всегда шок, ужас, боль… Он бы никогда не допустил бы такого.
— Неправда! Волчик, хороший! У него просто лапка болела и он плакал! — Анжелика сморела прямо на родителей. В небесно голубых глазах блестели слезы, губы дрожали. Она их не понимала, ведь ему же было больно! Она тогда всего лишь хотела помочь Волчику. А сейчас братику. Ведь мамочка не должна сердится на него, он не виноват за ее маленькй побег! Волчик в любом случае не причинил бы ей вреда, он ее любит и слушается уже давно. А значит взрослых надо отвлечь! — Он мне винок подарил! А я такой же для мамочки сделала! Маам, смотри!
Страница 2 из 3
