Праздник для всех

— Ну, видно же, вы тут как будто потерялись… Откуда приехали, издалека?

Она хочет поддержать разговор — из соображений той же праздничной вежливости, а на самом деле обижена на подругу, что та позвала кого-то незнакомого; поглядывает на поглощённую всеобщим весельем Катерину — и не спускает с неё глаз. Она важнее. Она дороже. Чтобы никто не обидел.

Керлен улыбается ей. Праздник для всех.

— Издалека, — он махнул рукой.

— Да и ненадолго… — А чего не говоришь? — притворно возмутилась Лори.

— Из Бобруйска, что ли?

Она целится снежком в Раю, опасливо высовываясь из-за плеча Керлена.

— Пф, — Марина ещё хмурится, но ей уже постепенно становится спокойнее.

— Баянище.

В отличие от остальной компании, Рая не визжит, а заливисто смеётся — тоже совсем по-мальчишьи; она прищуривает один глаз, тоже целится (а Лори хихикает и прячется), отводит руку назад для броска, но резко меняет направление и кидает снежок не в Лори, а в Алису.

— Это что ещё было?!

— Мужская солидарность, — она понижает голос и делает его грубее, её подруги снова хохочут.

— Между прочим, из-за этой козы ты весь в снегу, а сам даже в ответ напасть не успеваешь!

Керлен развёл руками и стал стряхивать снег с куртки; снег попал и за шиворот и уже начал таять, а пальцы ныли от холода, но Керлен был даже рад — он каждый раз вспоминал, что мог вообще перестать чувствовать.

У Лори зазвонил мобильный, и она, подняв руки вверх и сказав, что временно оставляет команду на Алису, отошла к скамейке, где лежали сумки. Торопливо с кем-то поздоровалась, перекинулась парой слов и убрала было телефон в карман, но потом достала и стала теребить в руках, поглядывая на Керлена.

Он сделал вид, что не заметил.

Альбины, Эмили, Марьи, Сюзанны, Раисы, Екатерины… Лори. Сколько веков уже он пытается не повторить своих ошибок?

Тогда он думал, что нашёл её; вот она, говорил он, та, которая станет Принцессой, та, с которой можно основать королевство, и она будет создавать красоту, а он — защищать её, и она сможет не бояться, что смерть разлучит их, ибо они, как и красота, станут вечны. Её звали Лори — Лорена, и она не приняла его; она смотрела с жалостью, а потом исчезла. И он ждал её, опустившись на колени там, где они виделись в последний раз, и знал, что не сможет умереть, даже если останется в этом месте на сотню лет. Она вернулась. А потом исчез он, потому что побоялся увидеть её смерть, зная, что она не примет вечной жизни.

Я бежал от тебя, Лори, а теперь явилась другая ты и бежишь за мной. Как… Её звали Александра, и он улыбался ей, он смеялся вместе с ней и вновь думал, что нашёл принцессу; он не вспоминал больше о Лори-Лорене, а Александра говорила, что дождалась его, что он подарит ей вечность. И улыбалась. А он говорил ей: «Счастье для всех, правда, Александра? Мы устроим счастье для всех».

Но ведь я твоя принцесса, отвечала она. Я твоя принцесса, а ты оглядываешься по сторонам, оглядываешься назад, надеешься на что-то иное в будущем. О чьём счастье ты думаешь, Керлен?

А потом она сказала, что умрёт одна.

— Темнеет уже, — осторожно заметила Катьхен.

— Меня дома прибьют, если я опять к ночи вернусь.

— Да тут до дома два шага! — фыркнула Лори.

— За пять минут по дворам добежим!

Марина сказала, что не побежим, потому что на морозе бегать холодно. И что она с Катьхен в таком случае уйдут сами. Лори притихла.

Керлен раздражал Марину — но сам он готов был поблагодарить её от всего сердца.

Пора обрывать нити. Никакой связи. Общий смех, чуть учащённое биение сердца. Пожать друг другу руки, на миг задержать пальцы. А потом — вспоминать, улыбаясь. Как тёплый летний день, когда с погодой особенно повезло. Как яркую бабочку-однодневку с тонкими крыльями. Как сидевшего рядом случайного попутчика — когда-то были кареты, но поезда, пожалуй, Керлену нравились больше. Тонкая грань беззаботности, которую нельзя переступать. Керлен всегда отмечал её — успел научиться. Просто сегодня слишком празднично… Он всё-таки поблагодарил Марину, сдержанно и «за время, вместе проведённое», когда провожал их с Катьхен до подъезда — оказалось, что они живут в соседних квартирах. Рая таки умчалась сама, сказав, что ей тут «вообще два шага»; с Лори и Алисой они шли до метро.

— И всё-таки, с какой Луны ты свалился? — не выдержала Лори.

— Странный какой-то.

Алиса сказала ей, что она хамка. Керлен расхохотался.

— Какая разница-то? Завтра уже в поезде буду. Если билет не потерял… Не потерял, конечно, потому что ещё не купил; ещё предстоит прийти на вокзал, бросить взгляд на расписание и назвать кассиру город с каким-нибудь смешным названием. Поезд — это, конечно, роскошь, ведь на самом деле у Керлена столько времени, что можно бесконечно идти по городам, деревням, да хоть по мирам.