Так случилось, что на небе произошёл не совсем обычный инцидент. Некто из ангелов невысокого чина, споткнувшись о невнимательную молитву одной подслеповатой старой грешницы, упал на землю и выронил Божью благодать, которая предназначалась седому старцу-схимнику из находившегося неподалеку монастыря. «На все воля Божья», — отряхнув прах со своих ног, подумал ангел и вспорхнул обратно на небо…
Добавить в моё избранное
6 мин, 18 сек 14069
И все бы ничего, но сей редкий божественный дар, вывалившись из рук святого посланника, обрушился на лысую макушку Панкратия Савелича, мирно работавшего в одной скромной конторе главным бухгалтером. И Панкратий Савелич внезапно осознал, что видит истинную суть цифр и всего, что стоит за ними… Панкратий Савелич как раз в это время просматривал отчетную ведомость за последний месяц. Он закрыл журнал, встал и уже собирался пойти с докладом к начальству, как почувствовал легкий укол в области сердца. Невольно схватившись за грудь, он подошел к окну, открыл его, вдохнул несвежий городской воздух и выглянул на улицу. Увиденное его ничуть не удивило. Во дворе соседнего здания университета экономики и финансов маленькие пронырливые бесы сребролюбия деловито копали огромную яму, миниатюрные лопаты ритмично сверкали в натруженных руках рогатых созданий. Работали они слажено, подбадривая друг друга веселыми окриками. Старый седобородый бес, устало стирая пот со лба, закряхтел:
— Ох, работы-то еще сколько, а уж вечереет, и холод прям по костям… — Вот докопаем до ада, там и отдохнешь, и отогреешься, дедуля! — крикнул ему удалой плечистый бесенок.
— Ради общего дела работаем, отец, уж потерпи чуток.
Мимо проходили ничего не замечающие студенты, некоторые, неосторожно ступив на край ямы, падали в нее, скатываясь на животе или спине по грязи на самое дно. Там они судорожно размахивали руками, истерично вопили и старались выбраться наверх, ползя на четвереньках по сыпучему краю, чем сильно мешали работать рогатым трудягам. Особенно бойких бесы аккуратно поддевали лопатой и сбрасывали обратно на дно.
— Что же вы делаете, черти! — вырвалось у Панкратия.
— Это же совсем никуда не годится, лопатами до ада копать! Измельчал бес нынче. Этак вы до второго пришествия работать будете!
Главбух еще немного постоял у окна, размышляя о том, что неплохо бы свалившимся на дно студентам лесенку поставить, чтобы они скорее выбрались из ямы, отмылись, отчистились и больше не лезли бесам под лопату. «И оградку неплохо было бы поставить или ленточку какую с предупреждающей надписью повязать».
И Панкратий, захватив с собой всю нужную документацию, отправился наверх, на третий этаж, к Соломону Израилевичу. Осторожно постучав, вошел, поздоровался, поинтересовался здоровьем и робко сел на край стула. Высокий, хорошо сложенный бес славолюбия объяснял его начальнику что-то очень важное, тыча крючкообразным пальцем в странного вида потертый пергамент. Два беса поменьше — чревоугодия и корыстолюбия — ожесточенно с ним спорили, а сам Соломон Израилевич мотал головой из стороны в сторону, в нерешительности разводя руками. «Этих двоих я раньше видел, а высокого — впервые, новый сотрудник, что ли?» — подумал главбух.
— Панкратий Савельевич, бес меня попутал затеять расширение нашей фирмы. Я и так, и этак размышлял, как бы сие предприятие осуществить, уже душу готов продать за ценный совет и рекомендацию. Одна надежда на вас!
— Ну, что вы, Соломон Израилевич, я простой грешный человек, не в моем положении давать советы такого уровня.
— Панкратий Савельич, очень прошу, прямо-таки умоляю — спасите!
На последнем слове начальника бес славолюбия неодобрительно покачал головой.
— Подчиняюсь вам только из крайнего послушания, — Панкратий Савельевич вытащил из папки отчетную ведомость и стал водить пальцем по колонкам и графам с цифрами.
— Если мы будем предельно, так сказать, кротки и целомудренны относительно фуршетов и банкетов, — при этих словах бес чревоугодия мгновенно превратился в дым и вылетел из комнаты прямиком через открытую форточку, — Хм… и, так сказать, полностью уничижим себя в этом вопросе, — Панкратий указал начальнику на какую-то графу, и бес корыстолюбия так взволновался и покраснел, что тут же и лопнул, оставив на полу лишь горстку пепла, а бес славолюбия радостно заулыбался и панибратски похлопал Соломона Израилевича по плечу.
«Эх, братец какой же ты самодур, — глянув на него краем глаза, подумал главбух, — Подсиживая товарищей, карьеры в нашей фирме не сделаешь».
И вслух продолжил:
— И если мы будем смиренны в затратах вот здесь, здесь, здесь и здесь, — Панкратий Савельевич, ведя перстом по цифрам, случайно перекрестил лежащий перед ним документ, чем совершенно вывел из себя беса славолюбия. Тот, рассвирепев, негодующе плюнул в сторону Панкратия и провалился во внезапно образовавшуюся огненную трещину, которая тут же затянулась, ни оставив за собой следа.
— И если, разумеется, мы сможем сохранить мир, любовь и добросердечные отношения с налоговой, то ваше искреннее стремление к совершенству вполне и вполне реализуемо.
— Панкратий Савельевич! Вы святой человек! Прямо гора с плеч… — Да полноте, — выставил руку вперед смущенный Панкратий.
Соломон Израилевич, преисполненный искренней благодарности, ловко поймал ее за запястье и легонько приложился лбом.
— Ох, работы-то еще сколько, а уж вечереет, и холод прям по костям… — Вот докопаем до ада, там и отдохнешь, и отогреешься, дедуля! — крикнул ему удалой плечистый бесенок.
— Ради общего дела работаем, отец, уж потерпи чуток.
Мимо проходили ничего не замечающие студенты, некоторые, неосторожно ступив на край ямы, падали в нее, скатываясь на животе или спине по грязи на самое дно. Там они судорожно размахивали руками, истерично вопили и старались выбраться наверх, ползя на четвереньках по сыпучему краю, чем сильно мешали работать рогатым трудягам. Особенно бойких бесы аккуратно поддевали лопатой и сбрасывали обратно на дно.
— Что же вы делаете, черти! — вырвалось у Панкратия.
— Это же совсем никуда не годится, лопатами до ада копать! Измельчал бес нынче. Этак вы до второго пришествия работать будете!
Главбух еще немного постоял у окна, размышляя о том, что неплохо бы свалившимся на дно студентам лесенку поставить, чтобы они скорее выбрались из ямы, отмылись, отчистились и больше не лезли бесам под лопату. «И оградку неплохо было бы поставить или ленточку какую с предупреждающей надписью повязать».
И Панкратий, захватив с собой всю нужную документацию, отправился наверх, на третий этаж, к Соломону Израилевичу. Осторожно постучав, вошел, поздоровался, поинтересовался здоровьем и робко сел на край стула. Высокий, хорошо сложенный бес славолюбия объяснял его начальнику что-то очень важное, тыча крючкообразным пальцем в странного вида потертый пергамент. Два беса поменьше — чревоугодия и корыстолюбия — ожесточенно с ним спорили, а сам Соломон Израилевич мотал головой из стороны в сторону, в нерешительности разводя руками. «Этих двоих я раньше видел, а высокого — впервые, новый сотрудник, что ли?» — подумал главбух.
— Панкратий Савельевич, бес меня попутал затеять расширение нашей фирмы. Я и так, и этак размышлял, как бы сие предприятие осуществить, уже душу готов продать за ценный совет и рекомендацию. Одна надежда на вас!
— Ну, что вы, Соломон Израилевич, я простой грешный человек, не в моем положении давать советы такого уровня.
— Панкратий Савельич, очень прошу, прямо-таки умоляю — спасите!
На последнем слове начальника бес славолюбия неодобрительно покачал головой.
— Подчиняюсь вам только из крайнего послушания, — Панкратий Савельевич вытащил из папки отчетную ведомость и стал водить пальцем по колонкам и графам с цифрами.
— Если мы будем предельно, так сказать, кротки и целомудренны относительно фуршетов и банкетов, — при этих словах бес чревоугодия мгновенно превратился в дым и вылетел из комнаты прямиком через открытую форточку, — Хм… и, так сказать, полностью уничижим себя в этом вопросе, — Панкратий указал начальнику на какую-то графу, и бес корыстолюбия так взволновался и покраснел, что тут же и лопнул, оставив на полу лишь горстку пепла, а бес славолюбия радостно заулыбался и панибратски похлопал Соломона Израилевича по плечу.
«Эх, братец какой же ты самодур, — глянув на него краем глаза, подумал главбух, — Подсиживая товарищей, карьеры в нашей фирме не сделаешь».
И вслух продолжил:
— И если мы будем смиренны в затратах вот здесь, здесь, здесь и здесь, — Панкратий Савельевич, ведя перстом по цифрам, случайно перекрестил лежащий перед ним документ, чем совершенно вывел из себя беса славолюбия. Тот, рассвирепев, негодующе плюнул в сторону Панкратия и провалился во внезапно образовавшуюся огненную трещину, которая тут же затянулась, ни оставив за собой следа.
— И если, разумеется, мы сможем сохранить мир, любовь и добросердечные отношения с налоговой, то ваше искреннее стремление к совершенству вполне и вполне реализуемо.
— Панкратий Савельевич! Вы святой человек! Прямо гора с плеч… — Да полноте, — выставил руку вперед смущенный Панкратий.
Соломон Израилевич, преисполненный искренней благодарности, ловко поймал ее за запястье и легонько приложился лбом.
Страница 1 из 2
