Ехидна

Это был Шон, и хотя девушка обрадовалась звонку, говорила она отстранённо, словно витала мыслями где-то далеко. Голову действительно занимали вопросы, совершенно с Шоном не связанные. Молодой человек заметил это, спросил, всё ли в порядке, ему рассеянно ответили «Да, да, конечно», и больше они к этой теме не возвращались. Поболтав немного, влюблённые попрощались. После этого неизвестность внутри Шейлы внезапно выросла; ни с того ни с сего горько защемило сердце. Ситуация пугала и интриговала — надо было срочно что-то предпринять… … Часы показывали ещё только шесть вечера, когда Шейла вышла из квартиры. Чтобы найти разгадку того, что произошло с ней, она должна была взглянуть на посетителей салона. Кто они? Зачем ходят к Дженни? Нужно непременно выяснить. Она запаслась бутербродом с грудинкой и бутылочкой колы 0,33 л — вдруг во время слежки ей захочется перекусить.

Между деревьев, неподалёку от входа в подъезд, стояла скамейка. Шейла села на неё и стала ждать. За три с половиной часа немалое количество людей вошло в подъезд и вышло из него, и всё время казалось, что самые странные и некрасивые люди — это посетители Дженни. Воображение девушки рисовало высокого старика в странном плаще, уродливого горбуна, нескольких девочек, одетых под ведьм, огромных размеров собаку, какого-то лилипута с горшочком золота, двух высокорослых парней в чудных волосатых костюмах… Хотелось подбежать к кому-нибудь из этих людей-нелюдей и, взяв за грудки, вытрясти из него (или неё) правду! Но это было невозможно, поскольку, едва появившись, непонятные личности тут же исчезали, как сны после пробуждения. Может, то были лишь галлюцинации?

А что если они обманывают моё зрение? — подумала Шейла. Я только мгновение вижу их в настоящем обличии, а потом они изменяют его, надевают на себя личину и становятся похожими на обычных людей. Или просто — исчезают, испаряются.

Она взглянула на часы: половина десятого. Нельзя больше ждать! Когда очередной странный тип — то ли двуглавый осьминог, то ли человек — вышел на улицу, она воспользовалась моментом и вбежала в открытую дверь подъезда. (Пока девчушка бежала, осьминог-человек успел превратиться в обычного прохожего, лысеющего мужчину средних лет.) Миновав консьержку и охранника, она остановилась у двери в салон. Неожиданно дверь открылась, и навстречу вышла Дженни.

— О, привет, Шейла. Я ждала тебя.

— Здрав… ствуйте, Дженни… Постойте. Ждали?

На лице Дженни застыла неизменная улыбка. Владелица салона посмотрела на Шейлины руки — на них были перчатки, хотя на дворе стоял июнь. Хоязйка салона кивнула, скорее самой себе, чем Шейле, и сказала:

— Ты пробовала крем?

— Я? — Работница замялась. Она не хотела врать, да в этом, видимо, и не было смысла — Дженни уже обо всём догадалась.

— Д-да, я взяла… но совсем чуть-чуть… Я не знала, не думала… Скажите, мои кисти… это ведь не навсегда? Они когда-нибудь появятся?

Дженни протянула Шейле руку, как бы приглашая следовать за ней. В этот момент затрещал мобильный телефон. Девушка вытащила его из кармана, взглянула на экран: звонил Шон. Нажала на «Сброс» и посмотрела статистику непринятых вызовов: любимый звонил не единожды, наверняка очень беспокоился, а она находилась в таком состоянии, что не слышала телефона. Невидимым пальцем, спрятанным в перчатке, она надавила на кнопку, отключая мобильный, и убрала телефон обратно в карман. Затем, поддавшись необъяснимому порыву, заглянула в глаза Дженни и увидела там, на самом-самом дне, что-то неописуемое, древнее и… потустороннее. Женщина всё ещё протягивала руку; Шейла взяла её, и рыжеволосая женщина повела девушку в рабочее помещение.

Они остановились напротив того самого зеркала, на столике перед которым стояли те самые баночки.

— Ты мне чуть всех клиентов не распугала, — полушутливо-полусерьёзно сказала Дженни.

— Сидела, рассматривала их, как уродцев в кунсткамере. Но, думаю, в твоём случае это уже не важно.

В её случае? Что значит «в её случае»? И почему неважно?

Дженни взяла прозрачную баночку, и Шейла непроизвольно вздрогнула.

— Ты ведь использовала это, не так ли?

Несмелый кивок.

— Сколько ты намазала?

— Совсем чуть-чуть. Я покрыла кремом кисти рук, а ночью мне приснился кошмар… — Да, это бывает, — проговорила Дженни.

— … я подбежала к зеркалу, включила свет и чуть не задохнулась от ужаса — моих кистей не было. Словно их стёрли.

— Только для людских глаз.

— Что?

Дженни улыбнулась — на сей раз странной и многоопытной улыбкой. Она обвела рукой помещение:

— Как думаешь, что в этих банках, колбочках и флакончиках? Для чего это нужно?

Шейла помотала головой.

— Не знаю… я не понимаю, что происходит… Лицо собеседницы хранило первородное спокойствие.

И вдруг… Это было как разряд молнии, озарение, инсайт, как яркая вспышка в мозгу, потрясшая всё тело, всю нервную систему.