Он вошел в трактир постоялого двора поздно вечером: лет ему было около шестнадцати, среднего роста, темные волосы. Стоптанная обувь и плащ, выбеленный солнцем и дождём, свидетельствовали о долгой дороге, а исхудалое лицо юного путешественника указывало на то, что путь его не был усыпан розами.
Добавить в моё избранное
8 мин, 19 сек 6861
Юноша выслушал советы, бесспорно, данные из лучших побуждений, и озадачил мужчин неожиданным вопросом:
— Скажите, а вы смогли б отправиться дорогой тьмы на поиски души своей возлюбленной, чего бы вам того не стоило?
На словах гораздые советчики теперь стали отнекиваться, заявляя, что потерянную любовь не вернуть, если она ушла безвозвратно. И вообще, идти к мёртвым, будучи живым, есть безумие. С этим трудно было не согласиться даже вдовцу Жану, когда-то оплакавшему смерть любимой супруги, и вновь обретшему счастье любви в повторной женитьбе. Из прошлого нет обратной дороги. И странным ему казалось расстройство менестреля, щедро вознаграждённого слушателями, словно тот ожидал услышать на свой вопрос нечто большее, чем просто ответ. Разве поймёшь музыкантов, вечно ищущих в душевной смуте вдохновение.
Ночью ему не спалось. Долгими часами бессонницы Ориан воскрешал в памяти образ Тиниты, чтобы не сойти с ума от одиночества. Каждый вздох казался криком отчаяния. Его не услышали.
… предвечные. Всевидящие и всезнающие. Сколько раз он взывал к Небу, срывая горло. Сколько раз заклинал Тьму, прислушиваясь к ответу. В каждом шорохе листвы, и журчании воды на перекатах чудилось вопрошание богов. Бесконечное ожидание помощи… Только Шакти, проклятый ростовщик загробного мира, на зов откликнулся. Наготове, с чистым свитком и склянкой крови, заменяющие чернила, явился он. Пообещал разыскать Тиниту, в цене дорогой услуги требуя сто лет услужения души Ориана.
Один век неволи — не долгий срок перед вечностью неизбывного одиночества. Пусть не мог Шакти обменять жизнь на жизнь, но разве менее значимой станет желанная встреча и слова, сказанные от чистого сердца. Тинита должна узнать — он её любит. Они обязательно будут вместе. Навсегда.
Ориан без сожалений подписал свиток рабского договора.
Три дня и три ночи искал Шакти в бескрайней тьме потерянную душу Тиниты. Когда привел на землю знакомый образ, овеянный светом яркой луны, кинулся Ориан к любимой. Но прежде чем успел сказать слова оправдания, ему так нужные, Тинита скрылась за пологом мрака. «Кто станет слушать обманщика, клятву любви презревшего, — рассмеялся Шакти, глумясь над его страданием.»
— Пустое. Отринь заботу минувших дней. Она тебя давно простила«.»
Слишком поздно спохватился Ориан о самом важном, не произнесенном вслух. Пал в ноги Шакти, умоляя вернуть Тиниту. Она должна услышать слова любви. И поверить. Ради новой встречи Ориан готов был вытерпеть ещё сотню лет рабства. «Ты не смеешь требовать второго условия, покуда не исполнен первый контракт, — возразил ростовщик. И обнадежил:»
— Впрочем, я могу взыскать проценты за дополнительную услугу, о которой просишь. Так вот, сроком в один год разыщи тысячу людей, кто любовью дорожит пуще жизни. Найдешь, — приведу Тиниту. Не обманись в подсчётах. Важна истина«.»
С той поры минуло полгода. Простое условие оказалось на деле трудновыполнимым. Люди не понимали, зачем он ищет смельчаков, готовых пожертвовать собой во имя любви. Обзывали глупцом, задающим глупые вопросы. Все изменила музыка. И песня. Теперь, выслушав её, люди невозбранно искали ответ, чем можно поступиться в жизни. Каждый хотел избавиться от прошлых разочарований, и получить взамен несбывшуюся мечту. Вечная жажда славы, любви, богатства. Грёзы о счастье, где нет места самопожертвованию. На то и загадывались желания, чтобы их обрести, а потери всегда приходят сами.
Этим вечером ещё тринадцать человек узнали историю любви Тиниты и Ориана. Его историю. Однако в сердцах внимательных слушателей не нашлось отваги, на которую музыкант рассчитывал. «Наверное, я плохо спел», — переживал Ориан неудачу.
Кроме песни он больше ничего не мог сказать этому миру.
Лотер был честолюбив, и бесталанен. Тридцать лет жизни, потраченные во имя искусства, не принесли ему ни славы, ни богатства. Стремления юности, возросшие из детских мечтаний прославиться, восхитить людей своей музыкой, своими стихами, оказались тщетны. Единственное, что занимало его ныне — скопить денег на старость.
Как раньше, но уже без веры в собственную исключительность, он обходил селения, развлекал народ, стараясь поспеть в большие города к большим праздникам. Годами тореный путь давно замкнулся в круг. Здесь каждый шаг пробуждал в памяти музыканта прошлое, не оставляя надежды на будущее. Слишком поздно понял Лотер, что его путь к успеху недостижим, ибо он бесконечен.
Былое суждение о презренной стезе менестреля, за гроши дерущего горло на потеху публики, изменил мальчишка, поведавший историю любви Тинит и Ориана.
Лотер вновь и вновь перечитывал наспех записанные слова, стараясь понять притягательность этой песни. Вроде бы и стих простой, и тема трагической любви ненова, и всё же паренёк сумел затронуть струнки души, заставил сопереживать судьбам героев. Удивительно…
— Скажите, а вы смогли б отправиться дорогой тьмы на поиски души своей возлюбленной, чего бы вам того не стоило?
На словах гораздые советчики теперь стали отнекиваться, заявляя, что потерянную любовь не вернуть, если она ушла безвозвратно. И вообще, идти к мёртвым, будучи живым, есть безумие. С этим трудно было не согласиться даже вдовцу Жану, когда-то оплакавшему смерть любимой супруги, и вновь обретшему счастье любви в повторной женитьбе. Из прошлого нет обратной дороги. И странным ему казалось расстройство менестреля, щедро вознаграждённого слушателями, словно тот ожидал услышать на свой вопрос нечто большее, чем просто ответ. Разве поймёшь музыкантов, вечно ищущих в душевной смуте вдохновение.
Ночью ему не спалось. Долгими часами бессонницы Ориан воскрешал в памяти образ Тиниты, чтобы не сойти с ума от одиночества. Каждый вздох казался криком отчаяния. Его не услышали.
… предвечные. Всевидящие и всезнающие. Сколько раз он взывал к Небу, срывая горло. Сколько раз заклинал Тьму, прислушиваясь к ответу. В каждом шорохе листвы, и журчании воды на перекатах чудилось вопрошание богов. Бесконечное ожидание помощи… Только Шакти, проклятый ростовщик загробного мира, на зов откликнулся. Наготове, с чистым свитком и склянкой крови, заменяющие чернила, явился он. Пообещал разыскать Тиниту, в цене дорогой услуги требуя сто лет услужения души Ориана.
Один век неволи — не долгий срок перед вечностью неизбывного одиночества. Пусть не мог Шакти обменять жизнь на жизнь, но разве менее значимой станет желанная встреча и слова, сказанные от чистого сердца. Тинита должна узнать — он её любит. Они обязательно будут вместе. Навсегда.
Ориан без сожалений подписал свиток рабского договора.
Три дня и три ночи искал Шакти в бескрайней тьме потерянную душу Тиниты. Когда привел на землю знакомый образ, овеянный светом яркой луны, кинулся Ориан к любимой. Но прежде чем успел сказать слова оправдания, ему так нужные, Тинита скрылась за пологом мрака. «Кто станет слушать обманщика, клятву любви презревшего, — рассмеялся Шакти, глумясь над его страданием.»
— Пустое. Отринь заботу минувших дней. Она тебя давно простила«.»
Слишком поздно спохватился Ориан о самом важном, не произнесенном вслух. Пал в ноги Шакти, умоляя вернуть Тиниту. Она должна услышать слова любви. И поверить. Ради новой встречи Ориан готов был вытерпеть ещё сотню лет рабства. «Ты не смеешь требовать второго условия, покуда не исполнен первый контракт, — возразил ростовщик. И обнадежил:»
— Впрочем, я могу взыскать проценты за дополнительную услугу, о которой просишь. Так вот, сроком в один год разыщи тысячу людей, кто любовью дорожит пуще жизни. Найдешь, — приведу Тиниту. Не обманись в подсчётах. Важна истина«.»
С той поры минуло полгода. Простое условие оказалось на деле трудновыполнимым. Люди не понимали, зачем он ищет смельчаков, готовых пожертвовать собой во имя любви. Обзывали глупцом, задающим глупые вопросы. Все изменила музыка. И песня. Теперь, выслушав её, люди невозбранно искали ответ, чем можно поступиться в жизни. Каждый хотел избавиться от прошлых разочарований, и получить взамен несбывшуюся мечту. Вечная жажда славы, любви, богатства. Грёзы о счастье, где нет места самопожертвованию. На то и загадывались желания, чтобы их обрести, а потери всегда приходят сами.
Этим вечером ещё тринадцать человек узнали историю любви Тиниты и Ориана. Его историю. Однако в сердцах внимательных слушателей не нашлось отваги, на которую музыкант рассчитывал. «Наверное, я плохо спел», — переживал Ориан неудачу.
Кроме песни он больше ничего не мог сказать этому миру.
Лотер был честолюбив, и бесталанен. Тридцать лет жизни, потраченные во имя искусства, не принесли ему ни славы, ни богатства. Стремления юности, возросшие из детских мечтаний прославиться, восхитить людей своей музыкой, своими стихами, оказались тщетны. Единственное, что занимало его ныне — скопить денег на старость.
Как раньше, но уже без веры в собственную исключительность, он обходил селения, развлекал народ, стараясь поспеть в большие города к большим праздникам. Годами тореный путь давно замкнулся в круг. Здесь каждый шаг пробуждал в памяти музыканта прошлое, не оставляя надежды на будущее. Слишком поздно понял Лотер, что его путь к успеху недостижим, ибо он бесконечен.
Былое суждение о презренной стезе менестреля, за гроши дерущего горло на потеху публики, изменил мальчишка, поведавший историю любви Тинит и Ориана.
Лотер вновь и вновь перечитывал наспех записанные слова, стараясь понять притягательность этой песни. Вроде бы и стих простой, и тема трагической любви ненова, и всё же паренёк сумел затронуть струнки души, заставил сопереживать судьбам героев. Удивительно…
Страница 2 из 3
