Кошка

— Папа, не надо! Кися! Кися больфе не будет.

— Заткнись, молокосос! — от громкого окрика отца ребенка стекла окон в хлипких рамах задрожали.

— Сегодня я точно избавлюсь от этой твари!

— Джордж… — робко попытался привлечь внимание женский голос.

— И ты не вмешивайся, шлюха!

На этих словах тонкая фанерная дверь резко распахнулась, и в проеме появился грузный мужчина. Он был одет лишь в заляпанную жиром и пивом майку и клетчатые семейные трусы. По его неустойчивой позе и сдвинутым к переносице глазам легко можно было понять, что он нетрезв. В правой руке мужчина держал извивающуюся в попытке вырваться черную кошку, а в левой — коричневый потертый кожаный ботинок. Мужчину звали Джордж Хезвер. Ему не было еще и тридцати двух лет, хотя теперь ему можно было дать все пятьдесят. Всего год назад он был преуспевающим биржевым маклером и счастливым отцом двух детей: восьмилетней дочери и четырехлетнего сына. Тогда его живот не свисал неопрятными слоями над поясом штанов, а был плоским и подтянутым. Тогда с работы его встречала молодая с озорными карими глазами жена, а не замученная иссохшая женщина со стеклянным взглядом и затравленным блеском в глубине потухших глаз. Тогда цепкие ручонки его дочери Софи крепко обнимали его еще у дверей. Тогда… «Тогда не было гребаных домашних животных!» — яростно взревел в голове мужчины зверь, разбуженный виски.

— Не было гребаных кошек! — проорал он уже вслух.

— Проклятых, мать его, дьявольских кошачьих отродий!

Он начал трясти несчастное животное с такой силой, что голова у него замоталась из стороны в сторону, как у мертвого цыпленка.

— Кися, — всхлипнул тонкий голосок за спиной Джорджа.

Мужчина резко обернулся. В крохотной прихожей стояли жена с сыном. Женщина смотрела круглыми испуганными глазами и нервно сжимала худыми пальцами хрупкие плечи ребенка. Мальчик заливался слезами и, не замечая бегущих уже по верхней губе соплей, тянул руки к кошке.

— Кися. Папа, верни, верни кисю. Она хорошая.

— Хорошая? Посмотри, что эта тварь наделала? — почти зарычал его отец и перевернул ботинок. Из него медленно потекла тонкая струйка желтой, почти оранжевой, вонючей жидкости.

— Твоя кися, — он издевательски передразнил чуть шепелявящий голос сына, — испортила мне последнюю пару ботинок. Кто купит мне новые? Может, она же и купит? Или ты? — он угрожающе двинулся на ребенка, его жена испуганно отшатнулась, утягивая сына за собой.

— Джордж… — еле слышно выдохнула она.

— Закрой свой грязный рот! Я разговариваю с Майком! Если он мужчина, то должен сам отвечать за свои слова! — брызжа слюной, вопил мужчина.

— Так что, Майк? Купишь новые ботинки? В таком случае я прощу эту тварь, — он помахал перед носом сына странно притихшей кошкой.

Лицо мальчика приняло серьезное выражение, слезы внезапно высохли, а брови сошлись на переносице. Он сосредоточенно засопел, механическим жестом вытер мокрый нос и полез в карман. После недолгих поисков Майк извлек из кармана позеленевшую по краям пятицентовую монетку и протянул ее отцу.

— Вот. Больфе у меня нету. Отдай кисю.

Взглянув в серьезные серо-голубые, как и у него, глаза ребенка, Джордж задохнулся от ярости.

— Гребаный сосунок! Ты издеваешься?!

Ботинок полетел в сторону, тучная фигура мужчины нависла над съежившейся фигуркой ребенка, рука взметнулась в угрожающем жесте. Мать с сыном замерли в ужасе, цепенея, как загнанная лань перед горящим голодом взгляда хищника. Тяжелая ладонь стала неотвратимо приближаться к лицу мальчика в намерении снести голову с хрупкой шеи. Но внезапно в другой руке мужчины ожил черный комок шерсти. Пронзительный визг взорвал повисшую в доме тишину. Он сменился утробным рычанием пополам с шипением. Кошка извернулась под невероятным углом и вцепилась всеми четырьмя конечностями в незащищенную ничем плоть руки. Впиваясь передними лапами в кожу на всю длину когтей, животное энергично принялось драть ее задними. Джордж закричал от боли и автоматически разжал руку. Кошка тут же выпустила ее и черной молнией метнулась во двор. Мужчина, не задумываясь, рванул следом.

— Бл*ская тварь!

Он схватил злосчастный ботинок и метнул его в убегающую черную тень. Кошка, изящно выгнувшись гибким телом, увернулась и юркнула в заросли кустов на противоположной стороне улицы.

— Только попробуй вернуться, — проревел кустам Джордж.

— Софи, — внезапно всхлипнул детский голосок за его спиной.

Мужчина обернулся так резко, что раздался громкий треск позвонков. Лицо его побагровело, руки сжались в кулаки, а в глазах мелькнул отблеск безумия.

— Ты назвал кошку именем умершей сестры? — голос его прозвучал сипло от распирающего изнутри гнева.

— Иди сюда, маленький поганец, и начинай проклинать богов за то, что родился.

Мужчина скрылся внутри дома, громко хлопнув дверью.