Батамская милашка

В тропическом лесу звенели бесчисленные насекомые, верещали белозадые мартышки, галдели разноцветные попугаи, шумели и похрюкивали невидимые в зарослях звери покрупнее. Над первозданной дикой красотой возвышались каменные стены города Батам. Массивные деревянные ворота, окованные железом, узкие бойницы, зубчатые донжоны, вооружённые стражники у входа охраняли покой местных жителей и иностранных гостей. Деревянные настилы, перекинутые над мелководьем прибрежного рифа, уходили в море. Приземистые портовые постройки лепились к стенам торгового города.

Лёгкий ветерок играл парусами «Рыжего купца». Тяжело гружёный товарами корабль входил в гавань. Команда, подгоняемая свистками боцманской дудки и громогласным рёвом первого помощника, обезьянами носилась по мачтам, сворачивая паруса и готовясь причалить. Трёхмачтовая марсельная шхуна четыре месяца бороздила просторы Экваториального океана и теперь, раздвигая разнокалиберные джонки и патамиры, готовилась завершить свой долгий переход. Трюмы корабля были набиты шерстью, хлопком, ювелирными украшениями, зеркалами, до которых, по слухам, были охочи аборигены. В обратный путь капитан рассчитывал отправиться, увозя груз риса и чая — новых деликатесов, которые только-только начали проникать на рынок Крестонии. Это был первый поход «Рыжего купца» в заокеанскую страну, которую населяла раса низкорослых, смуглых людей с миндалевидным разрезом глаз, чёрными густыми волосами и карими глазами.

За долгий переход команде довелось перенести многое: штормы, штили, бегство от пиратов. Случился даже бунт на корабле. Он был быстро подавлен, но капитан с тех пор держал всю команду — а особенно зачинщиков — в ежовых рукавицах. Двое заводил сейчас были сейчас на самой тяжёлой работе — парились в душном полутёмном трюме, подавая товар наверх. И, конечно, мозолистым мужским рукам не терпелось пощупать нечто более мягкое и теплое, чем канаты.

— Ох, скорей бы уже разгрузить трюмы, да я сам пойду уже на берег. Свои «трюмы» разгружу, — бормотал себе под нос Джонс, ворочая тяжелые тюки.

Голый по пояс матрос блестел от пота. Его руки бугрились узлами мышц. Обветренное лицо нельзя было назвать красивым, но чувствовалась в Джонсе звериная сила, которая неотразимо действовала на портовых девиц. Да и дамы побогаче тоже украдкой посматривали ему вслед.

— Разгрузишь-разгрузишь! Все разгрузимся! Вот вечером на берег ка-а-ак пойдём, ка-а-ак завалимся в кабак ближайший. Там-та милашек местных и патискаем! — ухмылялся, почёсывая волосатую грудь Смити.

Напарник Джонса был немного младше, ниже ростом, но такой же жилистый и поджарый малый. Белобрысый моряк уступал черноволосому кучерявому приятелю и в силе, и в смекалке, поэтому предоставлял тому возможность принимать решения и с энтузиазмом, без лишних сомнений поддерживал Джонса во всём.

— А помнишь, Смити, как Мэри с тобой прощалась? — Джонс выпрямился и с хрустом потянулся.

— Ууууй, не трави душу! — заныл Смити.

— Как вспомню ейную мордашку… Да какая она тёплая да мягкая, да как от неё пахнет вкусно… А как ейные юбки шелестят… — Смити закатил глаза и непроизвольно облизнулся.

— Юбки-то у них у всех шелестят, и верхние, и нижние, и средние — весь десяток. А под юбками-то штанишки с кружавочками, на ленточках атласных. И вроде зашнуровано всё так хитро, что не доберёшься, а только руку туда запустишь, только за кончик потянешь, как все завязочки тут же и распускаются, — Джонс хитро подмигнул приятелю, вспоминая кокетливые хитрости портовых девиц.

— Точно, точно, — с готовностью закивал головой простак Смити. Он отпустил свою сторону тюка и начал оживленно жестикулировать.

— Слушай, я што до сих пор никак не могу понять — как у них так палучаицца? Вот бы прижать какую-нить в угол, да … — Смити, якорь тебе в щель! — Джонс оборвал мечтания напарника.

— Шевелись давай, а то не управимся до вечера, тогда не будет тебе ни девочек, ни юбочек, ни завязочек.

И приятели с удвоенным рвением принялись подтаскивать к лестнице рулоны тканей и зеркала.

Вечер принес долгожданную прохладу. Разгрузка была завершена, и матросы отправились на берег. Новая страна лежала у их ног, готовая принять путешественников в свои объятья, маня их обещаниями новых впечатлений и ощущений.

Джонс и Смити быстро обследовали портовый район и убедились, что кабака здесь почему-то не наблюдается.

— Что за дурацкая страна? Придётся тащиться в город, — вздохнул Джонс.

— Ну и што в этом плохого? Пасмотрим, как люди живут, таверну паприличнее найдем, милашек пасмазливее. Интересно ж, — Смити искренне недоумевал, чем недоволен его приятель.

— Что там может быть интересного? Таверна получше — значит, цены дороже, девочки почище — значит, задёшево не соблазнишь. А обратно возвращаться под мухой ой как тяжело.

— Так чё, не ходить вообще, што ли? — приуныл Смити.

— Ага, как же, не ходить!