Стоял жаркий летний день. Солнце играло миллионами бликов на океанской глади. Узкая полоска лимонного берегового песка отделяла бирюзовый водный простор от изумрудной стены джунглей…
Добавить в моё избранное
12 мин, 0 сек 2690
— передразнил его напарник.
— Не на того напали. Отдать швартовы, курс на город, полный вперёд!
Стражник в воротах осмотрел их с головы до ног и что-то буркнул на непонятном языке.
— Не боись, браток, все путём. Мы люди честные, просто отдохнем, погуляем, — Джонс осклабился, изображая, как ему казалось, доброжелательную улыбку добропорядочного матроса.
Стражник ещё что-то прочирикал по-своему и махнул рукой в сторону городских улочек: «проходи, мол».
Моряки вертели головами, рассматривая непривычные постройки, людей со странными причёсками и в необычной одежде. Смити просто хлопал глазами и только и знал, что дергал приятеля за рукав:
— Смотри, цветы какие! А дома!
— Мужики в юбках ходят, чего это они?
— А бабы наоборот в одних подштанниках. От срам-то!
Джонс только раздраженно отмахивался от него:
— Смити, отвали. Мешаешь.
Он целенаправленно выискивал кабак. Одна из дверей в доме справа от него открылась, выпуская на улицу пожилого аборигена, и матрос приметил внутри залитый светом зал со множеством столиков, за которыми сидели люди.
— О! Нам туда! — и он решительно потянул приятеля в сторону питейного заведения.
Моряки зашли внутрь и уселись за ближайший свободный столик. К ним тут же подбежал смуглый полуголый мальчуган с волосами, собранными на затылке в подобие конского хвоста, протёр стол и что-то затарахтел на своем непонятном наречии. После нескольких минут безуспешных попыток преодолеть языковой барьер Джонс взял пацана за плечо и потащил к стойке, за которой виднелись ряды деревянных бочек. В них моряк безошибочно опознал местный вариант вина. После нескольких проб он отыскал устроивший его сорт покрепче и ткнул пальцем сначала в бочку, потом в стоявший тут же на прилавке кувшин внушительных размеров, а потом в сторону своего столика.
Хлебнув вина и поздравив друг друга с успешным прибытием в дальние края, моряки начали осматриваться. Никого больше с «Рыжего купца» в заведении видно не было. За столами в основном сидели местные мужчины с голым торсом. Волосы их были заплетены в косички, либо стянуты в пучок на макушке, шоколадного оттенка лица и тела покрывали замысловатые узоры татуировок. Все они носили разных цветов юбки по колено и сандалии. То тут, то там среди них изредка мелькали женщины. Из одежды на них были только так поразившие Смити короткие панталоны, которые поддерживала на бёдрах замысловатая шнуровка из множества переплетающихся ленточек, в точности такая же, как под юбкой у всяких портовых мэри. Грудь местных девушек прикрывали огромные гирлянды цветов. На руках и ногах позвякивали металлические и костяные браслеты.
Смити и Джонс глазели по сторонам и тянули кисловатое вино. На корабле не было женщин, поэтому четыре месяца воздержания в сочетании с алкогольными парами быстро сделали свое дело. Казавшиеся матросам вначале отталкивающими слегка приплюснутые широковатые носы туземок после очередного кубка вина стали вполне симпатичными, а открытый наряд намекал, как думалось парням, на доступность девиц. Пользуясь тем, что их никто не понимает, они открыто обсуждали аборигенок.
— Ну чё? Тебе какая нравится? — толкал локтем товарища Смити.
— Да они все на одно лицо. Чего тут думать? Бери первую попавшуюся, — Джонс залпом допил свой кубок и со стуком поставил его на стол.
— Ну не скажи, первую попавшуюся, — обиделся подпивший Смити.
— Мне вот эта по вкусу, фигуристая, — он ткнул пальцем в проходившую мимо девушку.
— По вкусу? Так в чём проблема? — Джонс протянул свою лапу и попытался усадить девушку к себе на колени.
Дома этот приём действовал безотказно. Попавшие в его медвежьи объятья девицы сначала визжали и сопротивлялись для приличия, но вскоре уже хихикали и целовались без смущения. Самые нескромные даже норовили залезть ему в штаны и сами тащили его туда, где можно было развлекаться без помех.
Туземка вполне предсказуемо вскрикнула, вырвала руку и неожиданно залепила Джонсу оплеуху. Тот недоумённо мотнул головой и потянулся к ней снова. Девушка вывернулась из его рук, моряк ухватил только конец ленточки с её панталон, шнуровка распустилась, и штанишки свалились с аборигенки, оставив её в чём мать родила. Джонс расхохотался, ожидая услышать одобрительный свист и стук кружек за соседними столиками: голая тётка среди толпы мужиков — умереть со смеху можно! Она, наверное, со стыда вся красная стала, вот только на коричневой коже румянца не видно.
В таверне, напротив, воцарилась зловещая тишина. Стало слышно, как капает вино из не до конца завернутого крана, и как потрескивают фитили в светильниках. Вопреки ожиданиям девица не смутилась и не бросилась прочь. Она гордо выпрямилась во весь рост и обвиняюще указала на моряков пальцем и заговорила. Её низкий грудной голос с лёгкой хрипотцой завораживал. Незнакомые интонации пугали.
— Не на того напали. Отдать швартовы, курс на город, полный вперёд!
Стражник в воротах осмотрел их с головы до ног и что-то буркнул на непонятном языке.
— Не боись, браток, все путём. Мы люди честные, просто отдохнем, погуляем, — Джонс осклабился, изображая, как ему казалось, доброжелательную улыбку добропорядочного матроса.
Стражник ещё что-то прочирикал по-своему и махнул рукой в сторону городских улочек: «проходи, мол».
Моряки вертели головами, рассматривая непривычные постройки, людей со странными причёсками и в необычной одежде. Смити просто хлопал глазами и только и знал, что дергал приятеля за рукав:
— Смотри, цветы какие! А дома!
— Мужики в юбках ходят, чего это они?
— А бабы наоборот в одних подштанниках. От срам-то!
Джонс только раздраженно отмахивался от него:
— Смити, отвали. Мешаешь.
Он целенаправленно выискивал кабак. Одна из дверей в доме справа от него открылась, выпуская на улицу пожилого аборигена, и матрос приметил внутри залитый светом зал со множеством столиков, за которыми сидели люди.
— О! Нам туда! — и он решительно потянул приятеля в сторону питейного заведения.
Моряки зашли внутрь и уселись за ближайший свободный столик. К ним тут же подбежал смуглый полуголый мальчуган с волосами, собранными на затылке в подобие конского хвоста, протёр стол и что-то затарахтел на своем непонятном наречии. После нескольких минут безуспешных попыток преодолеть языковой барьер Джонс взял пацана за плечо и потащил к стойке, за которой виднелись ряды деревянных бочек. В них моряк безошибочно опознал местный вариант вина. После нескольких проб он отыскал устроивший его сорт покрепче и ткнул пальцем сначала в бочку, потом в стоявший тут же на прилавке кувшин внушительных размеров, а потом в сторону своего столика.
Хлебнув вина и поздравив друг друга с успешным прибытием в дальние края, моряки начали осматриваться. Никого больше с «Рыжего купца» в заведении видно не было. За столами в основном сидели местные мужчины с голым торсом. Волосы их были заплетены в косички, либо стянуты в пучок на макушке, шоколадного оттенка лица и тела покрывали замысловатые узоры татуировок. Все они носили разных цветов юбки по колено и сандалии. То тут, то там среди них изредка мелькали женщины. Из одежды на них были только так поразившие Смити короткие панталоны, которые поддерживала на бёдрах замысловатая шнуровка из множества переплетающихся ленточек, в точности такая же, как под юбкой у всяких портовых мэри. Грудь местных девушек прикрывали огромные гирлянды цветов. На руках и ногах позвякивали металлические и костяные браслеты.
Смити и Джонс глазели по сторонам и тянули кисловатое вино. На корабле не было женщин, поэтому четыре месяца воздержания в сочетании с алкогольными парами быстро сделали свое дело. Казавшиеся матросам вначале отталкивающими слегка приплюснутые широковатые носы туземок после очередного кубка вина стали вполне симпатичными, а открытый наряд намекал, как думалось парням, на доступность девиц. Пользуясь тем, что их никто не понимает, они открыто обсуждали аборигенок.
— Ну чё? Тебе какая нравится? — толкал локтем товарища Смити.
— Да они все на одно лицо. Чего тут думать? Бери первую попавшуюся, — Джонс залпом допил свой кубок и со стуком поставил его на стол.
— Ну не скажи, первую попавшуюся, — обиделся подпивший Смити.
— Мне вот эта по вкусу, фигуристая, — он ткнул пальцем в проходившую мимо девушку.
— По вкусу? Так в чём проблема? — Джонс протянул свою лапу и попытался усадить девушку к себе на колени.
Дома этот приём действовал безотказно. Попавшие в его медвежьи объятья девицы сначала визжали и сопротивлялись для приличия, но вскоре уже хихикали и целовались без смущения. Самые нескромные даже норовили залезть ему в штаны и сами тащили его туда, где можно было развлекаться без помех.
Туземка вполне предсказуемо вскрикнула, вырвала руку и неожиданно залепила Джонсу оплеуху. Тот недоумённо мотнул головой и потянулся к ней снова. Девушка вывернулась из его рук, моряк ухватил только конец ленточки с её панталон, шнуровка распустилась, и штанишки свалились с аборигенки, оставив её в чём мать родила. Джонс расхохотался, ожидая услышать одобрительный свист и стук кружек за соседними столиками: голая тётка среди толпы мужиков — умереть со смеху можно! Она, наверное, со стыда вся красная стала, вот только на коричневой коже румянца не видно.
В таверне, напротив, воцарилась зловещая тишина. Стало слышно, как капает вино из не до конца завернутого крана, и как потрескивают фитили в светильниках. Вопреки ожиданиям девица не смутилась и не бросилась прочь. Она гордо выпрямилась во весь рост и обвиняюще указала на моряков пальцем и заговорила. Её низкий грудной голос с лёгкой хрипотцой завораживал. Незнакомые интонации пугали.
Страница 2 из 4
