Георгий Победоносец, заколов змея, умер от жажды, ибо не было ни единой сущности вокруг, чтобы принести ему, израненному, воды напиться, а змею он не поверил, как всегда не верит святой в чудо, сотворенное не им.
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 7503
В воде круги расходятся в разные стороны, даже если бросать камешки не прямо перпендикулярно поверхности, а просто кидать их подальше, чтобы улетело в такую даль, куда и рыбы не плавают. В размышлениях над природой вещей и о вещах в природе, можно не заметить, как из воды выйдет святой, сияющий чистой белизной на рассвете утреннего солнца. Он оглянется вокруг, увидит вас и позовет своих собратьев посмотреть на такое чудо природы, как желтый кролик, которым, по его мнению, вы являетесь. Но если бы я не сказал вам этого, вы бы никогда не узнали, что святые живут в воде, как рыбы и другие млекопитающие. Но живут они не только в лужах, на которые вы так часто смотрите, но и в реках и в морях и еще в снегу.
На окраине земли жил однажды желтый кролик, которого звали Зо, он был очень образованный, интеллигентный и приятный во всех отношениях, крольчихи увивались вокруг него, как стада пчел в огороде у того фермера, который так любил мед, но не умел правильно его выращивать. Однажды, проснувшись, как обычно в восемь часов утра, Зо обнаружил, что он в кромешной темноте, хотя в это время всегда что-нибудь да светило за окном. Его любимая крольчиха по имени Нефету лежала рядышком, похрапывая и подрагивая иногда зачем-то задними лапками, как будто нервничала немного. На улице было, хоть глаз выколи, темно, как в печи. Часы показывали восемь, сомнений быть не могло — что-то не так, что-то плохое случилось.
Зо прошлепал на кухню, поставил чайник, чтобы сделать немного чаю и выпить его с пряниками, которые так вдруг захотелось похрумкать. Его ушки стояли торчком, как всегда рано утром, хотя у всех его знакомых и друзей ушки по утрам как раз наоборот — лежали, как весла на воде в тихой заводи, ожидая неподвижного рыбака. У Зо стукнули разок зубы, потом стукнули два раза, и начали вдруг трещать, как трещотка. Его мягкая шерстка покрылась пупырышками, он поежился, хотя и не любил этого делать, так как ежи ему казались глупыми, в связи с чем он помнил одну правдивую историю, которая взбесила бы любого иголокожистого.
Чай был готов. На дворе было воскресенье, а по воскресеньям он обязательно писал всякие глупости в свой блокнотик. Так и в это воскресенье он решил поступить, совместив привычное с приятным, запивая второе к тому же сладким чаем с лимоном. Последняя запись гласила: Гела посмотрела на меня мельком, значит, моя жертва была принята скорее благосклонно, нежели отвергнута. Катрин снова не пришла именно в тот день, когда я так молился сильно и целенаправленно, словно мои молитвы раздражают ее. Крошка Аннет, как мне кажется, благословила меня, коснувшись слегка рукой в проходе, я на седьмом небе от счастья! Остальные божества, кажется, слишком заняты своими олимпийскими проблемами, чтобы обратить свое яркое и ослепительное внимание на такую ничтожную букашку, какой, несомненно, являюсь я. Он подумал несколько секунд, откинулся даже назад, при чем слегка скрипнул старый стул, как будто собирался развалиться в очередное мгновение. Зо вспоминал все главные события недели, стараясь ничего не упустить из внимания, больше всего ему мешала думать милая мордашка Аннет, которая вдруг стала для него дороже всех богов со всеми их милостями и ненавязчивой благостью. Он взял карандаш, отложив в сторону ручку, и стал рисовать ее, стараясь не изображать все дословно, а как бы пытаясь выкрутиться мелкими намеками и недомолвками, при этом оставляя все самое важное и главное и ничего не забывая. Каждая мелочь и деталь имели для него настолько важное значение, что без них обойтись можно было, лишь не начав и не задумав даже картины.
Икона была готова, Зо смотрел и не мог оторвать глаз от полотна белой разлинованной бумаги, исчерченной аккуратными худыми и местами изможденными линиями. Осталось сделать правильную надпись. Единственное, что подходило под такое изображение, было: Сегодня твой день, отныне и во веки веков. Кстати, прости раба твоего, ибо грешен. Аминь. От холода не спасал даже теплый махровый халат, чай тоже больше не грел, будучи акклиматизирован животом в соответствии со свойственной его телу температурой. Пряники уже не казались таким великолепным наслаждением, как некоторое мгновение назад, напротив, они резали и терли неприятно горло, от чего оно краснелось и воспалялось.
Зо повернул голову в сторону стекла и тут только заметил, что за ним уже давно наблюдают глаза неизвестного науке животного под названием коша, которая, впрочем, была не виновата, что стала шпионом, и в этом Зо убедился незамедлительно, — она была придавлена какой-то массой к стеклу со стороны абсолютно непроницаемой улицы. Ее лицо слегка напоминало некий иероглиф венгерского языка, общее значение которого заключалось в таких словах: Идущий по воде не спасет тебя, но опасайся его, и увидишь свет в конце туннеля лишь выплыв к дереву мечты, дабы могло пространство окраситься по твоему желанию, но по воле рока будет сие белый цвет. Это обстоятельство весьма поразило кролика, и он открыл ставни.
На окраине земли жил однажды желтый кролик, которого звали Зо, он был очень образованный, интеллигентный и приятный во всех отношениях, крольчихи увивались вокруг него, как стада пчел в огороде у того фермера, который так любил мед, но не умел правильно его выращивать. Однажды, проснувшись, как обычно в восемь часов утра, Зо обнаружил, что он в кромешной темноте, хотя в это время всегда что-нибудь да светило за окном. Его любимая крольчиха по имени Нефету лежала рядышком, похрапывая и подрагивая иногда зачем-то задними лапками, как будто нервничала немного. На улице было, хоть глаз выколи, темно, как в печи. Часы показывали восемь, сомнений быть не могло — что-то не так, что-то плохое случилось.
Зо прошлепал на кухню, поставил чайник, чтобы сделать немного чаю и выпить его с пряниками, которые так вдруг захотелось похрумкать. Его ушки стояли торчком, как всегда рано утром, хотя у всех его знакомых и друзей ушки по утрам как раз наоборот — лежали, как весла на воде в тихой заводи, ожидая неподвижного рыбака. У Зо стукнули разок зубы, потом стукнули два раза, и начали вдруг трещать, как трещотка. Его мягкая шерстка покрылась пупырышками, он поежился, хотя и не любил этого делать, так как ежи ему казались глупыми, в связи с чем он помнил одну правдивую историю, которая взбесила бы любого иголокожистого.
Чай был готов. На дворе было воскресенье, а по воскресеньям он обязательно писал всякие глупости в свой блокнотик. Так и в это воскресенье он решил поступить, совместив привычное с приятным, запивая второе к тому же сладким чаем с лимоном. Последняя запись гласила: Гела посмотрела на меня мельком, значит, моя жертва была принята скорее благосклонно, нежели отвергнута. Катрин снова не пришла именно в тот день, когда я так молился сильно и целенаправленно, словно мои молитвы раздражают ее. Крошка Аннет, как мне кажется, благословила меня, коснувшись слегка рукой в проходе, я на седьмом небе от счастья! Остальные божества, кажется, слишком заняты своими олимпийскими проблемами, чтобы обратить свое яркое и ослепительное внимание на такую ничтожную букашку, какой, несомненно, являюсь я. Он подумал несколько секунд, откинулся даже назад, при чем слегка скрипнул старый стул, как будто собирался развалиться в очередное мгновение. Зо вспоминал все главные события недели, стараясь ничего не упустить из внимания, больше всего ему мешала думать милая мордашка Аннет, которая вдруг стала для него дороже всех богов со всеми их милостями и ненавязчивой благостью. Он взял карандаш, отложив в сторону ручку, и стал рисовать ее, стараясь не изображать все дословно, а как бы пытаясь выкрутиться мелкими намеками и недомолвками, при этом оставляя все самое важное и главное и ничего не забывая. Каждая мелочь и деталь имели для него настолько важное значение, что без них обойтись можно было, лишь не начав и не задумав даже картины.
Икона была готова, Зо смотрел и не мог оторвать глаз от полотна белой разлинованной бумаги, исчерченной аккуратными худыми и местами изможденными линиями. Осталось сделать правильную надпись. Единственное, что подходило под такое изображение, было: Сегодня твой день, отныне и во веки веков. Кстати, прости раба твоего, ибо грешен. Аминь. От холода не спасал даже теплый махровый халат, чай тоже больше не грел, будучи акклиматизирован животом в соответствии со свойственной его телу температурой. Пряники уже не казались таким великолепным наслаждением, как некоторое мгновение назад, напротив, они резали и терли неприятно горло, от чего оно краснелось и воспалялось.
Зо повернул голову в сторону стекла и тут только заметил, что за ним уже давно наблюдают глаза неизвестного науке животного под названием коша, которая, впрочем, была не виновата, что стала шпионом, и в этом Зо убедился незамедлительно, — она была придавлена какой-то массой к стеклу со стороны абсолютно непроницаемой улицы. Ее лицо слегка напоминало некий иероглиф венгерского языка, общее значение которого заключалось в таких словах: Идущий по воде не спасет тебя, но опасайся его, и увидишь свет в конце туннеля лишь выплыв к дереву мечты, дабы могло пространство окраситься по твоему желанию, но по воле рока будет сие белый цвет. Это обстоятельство весьма поразило кролика, и он открыл ставни.
Страница 1 из 2
