Приближающийся праздник пытался растормошить давно наступившую календарную зиму. Мерцающие, липкие паутины гирлянд опутали большой безразличный город, заигрывая с бесснежным голым декабрем. Тот вяло отмахивался бесконечной оттепелью, спрыскивал дождем так и не увядшую зелень газонов, раскачивал шары на елках и большие нелепые фигуры надувных Дедов Морозов.
Добавить в моё избранное
18 мин, 52 сек 12523
Вот и сейчас невидимый корабль мычал где-то глубоко в голове, изредка перехватывая дыхание, и не собирался замолкать. Игорю даже захотелось оттолкнуть этот гул, настолько тот был материален. В ответ получил в нос резкий запах нашатыря. Пришлось открыть глаза. Солнце безмятежно играло бликами на потолке. На его фоне нарисовалась голова Крикунова с опухшим носом.
— Боря, блин, что это было? — вопрос повторился в голове. Кашин поморщился. Сел. Комната сразу раскачалась. Мутило.
— Да, это теть Лида Вас ножкой слегка.
— Боря виновато приподнял брови.
— Ни хрена себе слегка! Ножкой — это с-ноги что ль? — Игорь прикоснулся к пластырю на голове и попытался представить эту картину.
— Да нет! — засуетился Крикунов, — вот этой ножкой от табурета.
Кашин посмотрел на круглую палку с винтом с одного конца:
— Ну, теперь я спокоен. Ну, теперь полегчало прям.
Боря понял иронию и на всякий случай отодвинулся.
В проеме двери появилась спасительница. Женщина манерно держала в пальцах длинную коричневую сигарету и развлекалась, выпуская в потолок сизые трясущиеся колечки. Кашин опять подумал: «Красивая женщина, как и Хорошая музыка, не имеет возраста, она просто красивая и всё».
— Столько лет прошло, а мужик все тот же! — Вздохнула та.
— Мнительность. Неуверенность. Размаха крыла нет. Да, собственно, и крыла-то нет. Ты куда ломанулся, не дослушав, ранимый ты наш? — Кашин смутился. Она продолжила:
— Прыгнула девка твоя, да. Но не упала. Я сразу ведь к окну подбежала, а внизу и нет никого. И балконов нет с этой стороны, ничего нет, небо одно да стена. Я в милицию звонить, те лишь посмеялись. И всё на том. Как будто и не было никакой Даши никогда.
Обратно ехали молча. Крикунов несколько раз набирал воздуха для очередного своего безумного спича, но в итоге решил не рисковать. Игорь пытался осмыслить услышанное, включить логику, найти ошибку, уличить в обмане, в конце концов. Но то ли все было исключительно правдоподобно, то ли алкоголь сделал его мозги настолько уязвимыми, что лишь ленивый не мог его провести.
Ветер привычно гонял по двору картонную коробку, подталкивал в спины прохожих. Новое, как новые галоши, утро сдержанно поздоровалось, затем задорно подмигнуло через немытое стекло. Неловко вывернув руку, Кашин почесал под лопаткой и кивнул в ответ. Оглянулся, нашел на столе опрокинутую бутылку с остатками «Джонни Уокера», допил прямо из горлышка. Опять прислонился лбом к стеклу, оставив жирный след. Если еще вчера вечером мысли испуганно метались, сталкиваясь и взаимоисключая друг друга, то сегодня в голове царило полное безмолвие и безразличие. Кашин, будучи интровертом со стажем, понимал, что накрутить себя он сможет за секунду и кончится это очередным походом в винный магазин и нырком в новую гиперболическую спираль.
— Убежать бы из этого дня.
— Подумалось вслух.
И тут в арке появился Крикунов. Сказать, что он бежал — это не сказать ничего. Асфальт дымил под его подошвами. Интенсивность и непредсказуемость его жестикуляций поражала изощренную фантазию Кашина. Ветер забыл про коробку и робко затих где-то под козырьком крыши. Уже через минуту Боря колотился в дверь.
— Игорь Сергеич, скорей одевайтесь! — Он пронесся в комнату мимо опешившего Кашина, начал хватать какую-то одежду, в итоге принес целую охапку.
— Скорее! Сегодня ровно полгода! — Он почти орал. Игорь, с мутным взглядом полупокойника, не собирался вникать в смысл этого предложения и просто молча оделся.
Прямо на Невском их ждал тентованный «Камаз» или что-то типа того с высокими бортами. Крикунов много и взволнованно говорил, подстегивал инфантильного небритого водителя, психовал на расклеивающегося шефа, который сомнамбулически равнодушно пялился на дорогу и почти не моргал. Начался дождь. Игорь смотрел, как бескомпромиссно и самоотверженно, с каким-то непостижимым наслаждением эти водяные шарики разбиваются о стекло. А вслух произнес:
— Скоро Новый год… Ну почему ж не снег? А?!
Водитель вздохнул, пережевывая погасшую папиросу:
— Даааа… Крикунов, морщась, покосился на шефа и умолк.
Через полчаса КамАЗ с трудом втиснулся через арку во двор, где пропала Даша. Крикунов выскочил из кабины и задрал голову. Округлил глаза и завопил что-то истошно. Игорь тоже спрыгнул на землю и посмотрел наверх. Под самой крышей, в проеме распахнутого окна, широко, очень по-птичьи раскинув руки, стояла стройная темноволосая девушка. Стояла, запрокинув голову, раскачивалась под легким ветерком, как бы ловя волну и, кажется, что-то пела. Кашин побледнел. Даша! Захрипел надрывно:
— Не смей! Не смей! Прошу тебя!
Девушка, не реагируя, качнулась вперед.
И тут внезапно взревел КамАЗ, выпустил в воздух черное облако не сгоревшей солярки, быстро продвинулся назад по немыслимой траектории и ударился бортом в стену дома.
— Боря, блин, что это было? — вопрос повторился в голове. Кашин поморщился. Сел. Комната сразу раскачалась. Мутило.
— Да, это теть Лида Вас ножкой слегка.
— Боря виновато приподнял брови.
— Ни хрена себе слегка! Ножкой — это с-ноги что ль? — Игорь прикоснулся к пластырю на голове и попытался представить эту картину.
— Да нет! — засуетился Крикунов, — вот этой ножкой от табурета.
Кашин посмотрел на круглую палку с винтом с одного конца:
— Ну, теперь я спокоен. Ну, теперь полегчало прям.
Боря понял иронию и на всякий случай отодвинулся.
В проеме двери появилась спасительница. Женщина манерно держала в пальцах длинную коричневую сигарету и развлекалась, выпуская в потолок сизые трясущиеся колечки. Кашин опять подумал: «Красивая женщина, как и Хорошая музыка, не имеет возраста, она просто красивая и всё».
— Столько лет прошло, а мужик все тот же! — Вздохнула та.
— Мнительность. Неуверенность. Размаха крыла нет. Да, собственно, и крыла-то нет. Ты куда ломанулся, не дослушав, ранимый ты наш? — Кашин смутился. Она продолжила:
— Прыгнула девка твоя, да. Но не упала. Я сразу ведь к окну подбежала, а внизу и нет никого. И балконов нет с этой стороны, ничего нет, небо одно да стена. Я в милицию звонить, те лишь посмеялись. И всё на том. Как будто и не было никакой Даши никогда.
Обратно ехали молча. Крикунов несколько раз набирал воздуха для очередного своего безумного спича, но в итоге решил не рисковать. Игорь пытался осмыслить услышанное, включить логику, найти ошибку, уличить в обмане, в конце концов. Но то ли все было исключительно правдоподобно, то ли алкоголь сделал его мозги настолько уязвимыми, что лишь ленивый не мог его провести.
Ветер привычно гонял по двору картонную коробку, подталкивал в спины прохожих. Новое, как новые галоши, утро сдержанно поздоровалось, затем задорно подмигнуло через немытое стекло. Неловко вывернув руку, Кашин почесал под лопаткой и кивнул в ответ. Оглянулся, нашел на столе опрокинутую бутылку с остатками «Джонни Уокера», допил прямо из горлышка. Опять прислонился лбом к стеклу, оставив жирный след. Если еще вчера вечером мысли испуганно метались, сталкиваясь и взаимоисключая друг друга, то сегодня в голове царило полное безмолвие и безразличие. Кашин, будучи интровертом со стажем, понимал, что накрутить себя он сможет за секунду и кончится это очередным походом в винный магазин и нырком в новую гиперболическую спираль.
— Убежать бы из этого дня.
— Подумалось вслух.
И тут в арке появился Крикунов. Сказать, что он бежал — это не сказать ничего. Асфальт дымил под его подошвами. Интенсивность и непредсказуемость его жестикуляций поражала изощренную фантазию Кашина. Ветер забыл про коробку и робко затих где-то под козырьком крыши. Уже через минуту Боря колотился в дверь.
— Игорь Сергеич, скорей одевайтесь! — Он пронесся в комнату мимо опешившего Кашина, начал хватать какую-то одежду, в итоге принес целую охапку.
— Скорее! Сегодня ровно полгода! — Он почти орал. Игорь, с мутным взглядом полупокойника, не собирался вникать в смысл этого предложения и просто молча оделся.
Прямо на Невском их ждал тентованный «Камаз» или что-то типа того с высокими бортами. Крикунов много и взволнованно говорил, подстегивал инфантильного небритого водителя, психовал на расклеивающегося шефа, который сомнамбулически равнодушно пялился на дорогу и почти не моргал. Начался дождь. Игорь смотрел, как бескомпромиссно и самоотверженно, с каким-то непостижимым наслаждением эти водяные шарики разбиваются о стекло. А вслух произнес:
— Скоро Новый год… Ну почему ж не снег? А?!
Водитель вздохнул, пережевывая погасшую папиросу:
— Даааа… Крикунов, морщась, покосился на шефа и умолк.
Через полчаса КамАЗ с трудом втиснулся через арку во двор, где пропала Даша. Крикунов выскочил из кабины и задрал голову. Округлил глаза и завопил что-то истошно. Игорь тоже спрыгнул на землю и посмотрел наверх. Под самой крышей, в проеме распахнутого окна, широко, очень по-птичьи раскинув руки, стояла стройная темноволосая девушка. Стояла, запрокинув голову, раскачивалась под легким ветерком, как бы ловя волну и, кажется, что-то пела. Кашин побледнел. Даша! Захрипел надрывно:
— Не смей! Не смей! Прошу тебя!
Девушка, не реагируя, качнулась вперед.
И тут внезапно взревел КамАЗ, выпустил в воздух черное облако не сгоревшей солярки, быстро продвинулся назад по немыслимой траектории и ударился бортом в стену дома.
Страница 5 из 6
