Дождь лил, когда я вчера возвращался в свою каморку-студию в дешевом мотеле. И сейчас, первое, что я услышал, продрав глаза, это тошнотворное шуршание капель по крышам домов и мостовой. Звук, как будто кто-то мочится на шкуру огромного дохлого ротвейлера. Надеюсь, когда-нибудь дождь смоет этот город и его обитателей в одну большую сточную канаву, где им самое место.
Добавить в моё избранное
10 мин, 12 сек 15771
В наступившей тишине послышался топот. Торчки неслись на штурм.
Что может противопоставить один «бывший» дюжине вооруженных зомби, управляемых кровожадной наркоторговкой? Даже если он и«лучший»? Отчаянную попытку продать свою жизнь подороже, чтобы спасти двух чужих ему и чужих этой реальности людей?
Такие невесёлые мысли лезли мне в голову, когда я лежал на балке над входом в бар с двумя Узи за поясом и пультом управления от Блука 150. Тиразиновые убийцы влетали в бар, хлопая чёрными плащами, как огромные летучие мыши. Последней вошла высокая негритянка в коричневом латексном костюме. Увидев мой маленький шедевр, она завизжала от ярости. И тут я ткнул ногой верхнюю задвижку, и дверная решётка с грохотом опустилась, отрезая путь на улицу. Следующим движением я разблокировал Блук 150, закреплённый у барной стойки. Мышеловка захлопнулась.
Яростный ураган разноцветного огня косил замешкавшихся бандитов. Тех, кто успел упасть на пол, я поливал из израильских близняшек сверху, громко хохоча. Я говорил, что в драке становлюсь немного психом?
Почти все торчки были убиты за несколько секунд боя. Грозный Блук 150 заткнулся, и я уже было потянулся перезарядить стволы, как на меня глянуло чёрное лицо мадам ЗуЗу. Истекающая кровью она перекатилась под балку и смотрела мне прямо в глаза, сжимая в руках пистолет.
Отпустив руки, я полетел вниз, размахиваясь двумя пустыми железяками, одновременно с её выстрелом. Две стальные рукоятки проломили гаитянке череп, убив на месте. Медленно сев рядом, я отбросил пушки и потрогал плечо. Рука ткнулась в горячую влагу, и стены бара вокруг слегка поплыли. Нужно было срочно перевязать рану, пока не потерял сознание.
И тут сзади раздался щелчок. Я успел выхватить пистолет у мёртвой гаитянки из рук, и огонь обжёг правый бок, опрокинув меня на спину.
— Ты убил маму! — услышал я детский голос.
Из последних сил я приподнялся на локте и увидел мальчика. Глаза его сверкали, а в руках был маленький, но убойный «мини-ган».
— Нет! — прохрипел я, видя, что он наводит ствол на меня опять.
— Ты убил маму!
Я выстрелил в него, не целясь, и провалился в вязкую темноту.
— Моран Крэг Робсон, вы признаёте, что находясь под действием запрещённого вещества тиразин, задушили свою бывшую жену Глорию Норидж Робсон, после чего отправились в супермаркет Фреш Стар, где совершили убийство еще одиннадцати человек, в том числе несовершеннолетнего Морица Стэйн Эштона? — голос прокурора был тверд.
— Если вы понимаете, в чём вас обвиняют, кивните.
Помощник прокурора услужливо поднес к моему лицу свежий номер «Крайм Трибьюн». Главную страницу пересекал огромный заголовок: «Бывший лучший стрелок 8-го участка убивает двенадцать человек под тиразином». Чуть ниже фотография красивой женщины и заголовок поменьше: «Коп убил жену после развода».
У тиразина есть ещё один ужасный побочный эффект, после того, как вас отпустит.
Жесточайший отходняк — смесь поноса, рвоты и дикой лихорадки, а ещё на несколько дней вы тупеете. Осмотревшись вокруг, я попытался встать со стула, на котором сидел, и обнаружил, что пристёгнут к нему намертво широкими ремнями.
— Моран Крэг Робсон, именем Города вы приговариваетесь к смертной казни. Приговор будет приведен в действие немедленно.
Последнее, что я услышал, был чей-то крик и плач.
Может быть мой?
Дождь лил, когда я вчера возвращался в свою каморку-студию в дешевом мотеле. И сейчас, первое, что я услышал, продрав глаза, это тошнотворное шуршание капель по крышам домов и мостовой. Звук, как будто кто-то мочится на шкуру огромного дохлого ротвейлера. Надеюсь, когда-нибудь дождь смоет этот город и его обитателей в одну большую сточную канаву, где им самое место.
Бар на Граунд стрит уже должен был открыться, а поэтому не было смысла лежать и чертыхаться. Отключился я вчера, не раздеваясь, поэтому сборы были короткими: надеть ботинки и накинуть старую армейскую куртку с капюшоном.
Пошарив в кармане в поисках сигарет, я нащупал что-то твёрдое у самой подкладки. Вывернув карман, я подставил руку. На ладонь выкатились две зелёные таблетки.
Что может противопоставить один «бывший» дюжине вооруженных зомби, управляемых кровожадной наркоторговкой? Даже если он и«лучший»? Отчаянную попытку продать свою жизнь подороже, чтобы спасти двух чужих ему и чужих этой реальности людей?
Такие невесёлые мысли лезли мне в голову, когда я лежал на балке над входом в бар с двумя Узи за поясом и пультом управления от Блука 150. Тиразиновые убийцы влетали в бар, хлопая чёрными плащами, как огромные летучие мыши. Последней вошла высокая негритянка в коричневом латексном костюме. Увидев мой маленький шедевр, она завизжала от ярости. И тут я ткнул ногой верхнюю задвижку, и дверная решётка с грохотом опустилась, отрезая путь на улицу. Следующим движением я разблокировал Блук 150, закреплённый у барной стойки. Мышеловка захлопнулась.
Яростный ураган разноцветного огня косил замешкавшихся бандитов. Тех, кто успел упасть на пол, я поливал из израильских близняшек сверху, громко хохоча. Я говорил, что в драке становлюсь немного психом?
Почти все торчки были убиты за несколько секунд боя. Грозный Блук 150 заткнулся, и я уже было потянулся перезарядить стволы, как на меня глянуло чёрное лицо мадам ЗуЗу. Истекающая кровью она перекатилась под балку и смотрела мне прямо в глаза, сжимая в руках пистолет.
Отпустив руки, я полетел вниз, размахиваясь двумя пустыми железяками, одновременно с её выстрелом. Две стальные рукоятки проломили гаитянке череп, убив на месте. Медленно сев рядом, я отбросил пушки и потрогал плечо. Рука ткнулась в горячую влагу, и стены бара вокруг слегка поплыли. Нужно было срочно перевязать рану, пока не потерял сознание.
И тут сзади раздался щелчок. Я успел выхватить пистолет у мёртвой гаитянки из рук, и огонь обжёг правый бок, опрокинув меня на спину.
— Ты убил маму! — услышал я детский голос.
Из последних сил я приподнялся на локте и увидел мальчика. Глаза его сверкали, а в руках был маленький, но убойный «мини-ган».
— Нет! — прохрипел я, видя, что он наводит ствол на меня опять.
— Ты убил маму!
Я выстрелил в него, не целясь, и провалился в вязкую темноту.
— Моран Крэг Робсон, вы признаёте, что находясь под действием запрещённого вещества тиразин, задушили свою бывшую жену Глорию Норидж Робсон, после чего отправились в супермаркет Фреш Стар, где совершили убийство еще одиннадцати человек, в том числе несовершеннолетнего Морица Стэйн Эштона? — голос прокурора был тверд.
— Если вы понимаете, в чём вас обвиняют, кивните.
Помощник прокурора услужливо поднес к моему лицу свежий номер «Крайм Трибьюн». Главную страницу пересекал огромный заголовок: «Бывший лучший стрелок 8-го участка убивает двенадцать человек под тиразином». Чуть ниже фотография красивой женщины и заголовок поменьше: «Коп убил жену после развода».
У тиразина есть ещё один ужасный побочный эффект, после того, как вас отпустит.
Жесточайший отходняк — смесь поноса, рвоты и дикой лихорадки, а ещё на несколько дней вы тупеете. Осмотревшись вокруг, я попытался встать со стула, на котором сидел, и обнаружил, что пристёгнут к нему намертво широкими ремнями.
— Моран Крэг Робсон, именем Города вы приговариваетесь к смертной казни. Приговор будет приведен в действие немедленно.
Последнее, что я услышал, был чей-то крик и плач.
Может быть мой?
Дождь лил, когда я вчера возвращался в свою каморку-студию в дешевом мотеле. И сейчас, первое, что я услышал, продрав глаза, это тошнотворное шуршание капель по крышам домов и мостовой. Звук, как будто кто-то мочится на шкуру огромного дохлого ротвейлера. Надеюсь, когда-нибудь дождь смоет этот город и его обитателей в одну большую сточную канаву, где им самое место.
Бар на Граунд стрит уже должен был открыться, а поэтому не было смысла лежать и чертыхаться. Отключился я вчера, не раздеваясь, поэтому сборы были короткими: надеть ботинки и накинуть старую армейскую куртку с капюшоном.
Пошарив в кармане в поисках сигарет, я нащупал что-то твёрдое у самой подкладки. Вывернув карман, я подставил руку. На ладонь выкатились две зелёные таблетки.
Страница 3 из 3
