Ощущение, будто что-то идёт не так, настигло его на концерте. В это время барабаны выбивали длинную уверенную дробь. Полуимпровизационную и наполовину заготовленную…
Добавить в моё избранное
7 мин, 29 сек 2251
Напряжённость нарастала. Никто и не думал её умалять.
Мысль, крохотное сомнение, что с вокалистом неладно, пришла многим, но растворилась, не сохранив малейшего следа. Гипноз музыкой и зрелищем длился, длился, длился.
Единственным, у кого зародились подозрения, стал басист. Он, для удобства чуть убавив стремительность ритма и перестав импровизировать, подошёл к распростёртому на деревянных досках телу. Друг в законцертной жизни и соратник по музыке не двигался и, казалось, не дышал. Басист хотел обратиться к прочим ребятам из банда, столь увлечённым работой и весельем и потому не замечающим очевидного.
Чья-то рука или лапа стиснула шею второй жертвы. Басист выпучил глаза, выронил гитару. Дребезжащий громоподобный бас прокатился по сцене и, скрикошетив от неё и стен с потолком, вырвался-ворвался в зал. Пришедшие на концерт, те, кто стоял ближе, жутко перепугались; керосина в разрастающееся пламя паники подлило дребезжание басовой колонки.
Внезапно она взорвалась, разлетелась на кусочки. Люди на сцене и рядом с оной оказались оглушены и ошарашены.
— Это и в самом деле музыка дьявола! — прокричал какой-то безумец.
Из разбитой — изнутри?! — колонки вырывались снопы искр… пламя!
Первыми занялись кулисы. Пожрав их, огонь перекинулся дальше; пол под ногами музыкантов горел, ползя, скользя, подбираясь дальше. Вот огонь перешёл на бег и охватил впавшую ступор толпу на танцполе.
С криками ужаса покидали места в зрительном зале более богатые и спокойные зрители-слушатели.
Журналист, пришедший, чтобы после концерта взять интервью у участников, хард-рок-группы, наверное, обезумев от неожиданности и страха, метался перед сценой с персональной ручной кинокамерой. Сегодня он работал без оператора. Огонь, применив особенно хитрый приём, подобрался к нему сзади и накинулся голодным разъярённым псом. Жёлто-оранжевое страшилище раздалось вширь, упало на худое тело и заключило в себя. Пламенеющие зубы вонзились в кожу и плоть. Волосы на голове журналиста заполыхали; очки лопнули, вонзив острые стекляшки в глаза. Над залом разлетелся кошмарный вопль, приводя бегущую, орущую, испуганную толпу в состояние неизбывной, неописуемой паники.
И мало кто понимал, что действительно делается на концерте группы «Devil Inside». Мало ценящие жизнь в обычных обстоятельствах, неожиданно все переполошились, затрепетали, сошли с ума и побежали прочь, спасаясь, будто насекомые от дихлофоса. Огонь за их спинами набирал в массе и величии.
Лежащие на сцене, неподвижно музыканты очутились отданными в руки своего самого страстного поклонника. Того, кто любил их всегда, какими угодно, и кто только и не пропускал ни единого концерта.
Входные двери захлопнулись. Окна закрылись. Лампы взорвались, и окружающее погрузилось в ночь. Во мрак, тьму, откуда не выбраться, и никакому огню не поменять подобного расклада.
Истерика, приступ нежданного страха, безумие и бегство достигли апогея. Теперь уж кричал каждый присутствующий.
— Нет… — выдавил не имеющий сил подняться вокалист. Он догадался раньше других, но это ему не помогло.
И всё-таки огонь — или тот, кто был им, кого, возможно, сконструировали из огненной геенны, — всё же огонь пожалел певца. За находчивость, ум и смелость человеку полагалась награда, награда от величайшего поклонника. Дар. Наверное.
Однако, может быть, и нет.
Пока люди, исходя на слюну и вопли, пальцами, ногтями, зубами, тайно и явно пронесёнными на концерт предметами разрывая друг друга в кромешнейшей, полнейшей темноте рассудка, он рос и рос. Переплетающиеся плети, змеи, лианы любых оттенков жёлтого, красного, оранжевого, синего достраивали фигуру. Вот она возвысилась над местом массовой гибели, едва не упираясь в высокий потолок головой — громадным шаром с толстенными и протяжёнными пиками. Раскинулись руки, раздалось пузо, что-то зазмеилось сзади.
Тогда-то глаза и раскрылись.
«Те самые глаза»… Да, те самые глаза.
Поклонник из знатных, древнего рода посетил концерт самолично, правда, в том не было ни на искру его вины. Музыканты долго звали, поместив призывы в названия песен, в их тексты, в музыку и спецэффекты… да что там, в имя группы! И они дозвались.
— Я люблю рок-н-ролл, — прогремело над обезумевшим столпотворением.
Сотни людей во мраке и огне потеряли всякие человеческие качества; кровь, плоть, оторванные конечности, истерзанные умирающие кругом. Ну да к чему горевать? Они ведь сами вызвали его, а незнание от ответственности не освобождает.
Хотя речи о незнании не шло — просто Он пришёл на концерт… … Явившиеся на пепелище пожарные, спасатели, «скорая» и полиция не могли поверить очевидному, поверить глазам. Долго и безысходно рыдали родственники погибших.
Поисковая собака нашла под грудами обломков и кучей тел материю.
Мысль, крохотное сомнение, что с вокалистом неладно, пришла многим, но растворилась, не сохранив малейшего следа. Гипноз музыкой и зрелищем длился, длился, длился.
Единственным, у кого зародились подозрения, стал басист. Он, для удобства чуть убавив стремительность ритма и перестав импровизировать, подошёл к распростёртому на деревянных досках телу. Друг в законцертной жизни и соратник по музыке не двигался и, казалось, не дышал. Басист хотел обратиться к прочим ребятам из банда, столь увлечённым работой и весельем и потому не замечающим очевидного.
Чья-то рука или лапа стиснула шею второй жертвы. Басист выпучил глаза, выронил гитару. Дребезжащий громоподобный бас прокатился по сцене и, скрикошетив от неё и стен с потолком, вырвался-ворвался в зал. Пришедшие на концерт, те, кто стоял ближе, жутко перепугались; керосина в разрастающееся пламя паники подлило дребезжание басовой колонки.
Внезапно она взорвалась, разлетелась на кусочки. Люди на сцене и рядом с оной оказались оглушены и ошарашены.
— Это и в самом деле музыка дьявола! — прокричал какой-то безумец.
Из разбитой — изнутри?! — колонки вырывались снопы искр… пламя!
Первыми занялись кулисы. Пожрав их, огонь перекинулся дальше; пол под ногами музыкантов горел, ползя, скользя, подбираясь дальше. Вот огонь перешёл на бег и охватил впавшую ступор толпу на танцполе.
С криками ужаса покидали места в зрительном зале более богатые и спокойные зрители-слушатели.
Журналист, пришедший, чтобы после концерта взять интервью у участников, хард-рок-группы, наверное, обезумев от неожиданности и страха, метался перед сценой с персональной ручной кинокамерой. Сегодня он работал без оператора. Огонь, применив особенно хитрый приём, подобрался к нему сзади и накинулся голодным разъярённым псом. Жёлто-оранжевое страшилище раздалось вширь, упало на худое тело и заключило в себя. Пламенеющие зубы вонзились в кожу и плоть. Волосы на голове журналиста заполыхали; очки лопнули, вонзив острые стекляшки в глаза. Над залом разлетелся кошмарный вопль, приводя бегущую, орущую, испуганную толпу в состояние неизбывной, неописуемой паники.
И мало кто понимал, что действительно делается на концерте группы «Devil Inside». Мало ценящие жизнь в обычных обстоятельствах, неожиданно все переполошились, затрепетали, сошли с ума и побежали прочь, спасаясь, будто насекомые от дихлофоса. Огонь за их спинами набирал в массе и величии.
Лежащие на сцене, неподвижно музыканты очутились отданными в руки своего самого страстного поклонника. Того, кто любил их всегда, какими угодно, и кто только и не пропускал ни единого концерта.
Входные двери захлопнулись. Окна закрылись. Лампы взорвались, и окружающее погрузилось в ночь. Во мрак, тьму, откуда не выбраться, и никакому огню не поменять подобного расклада.
Истерика, приступ нежданного страха, безумие и бегство достигли апогея. Теперь уж кричал каждый присутствующий.
— Нет… — выдавил не имеющий сил подняться вокалист. Он догадался раньше других, но это ему не помогло.
И всё-таки огонь — или тот, кто был им, кого, возможно, сконструировали из огненной геенны, — всё же огонь пожалел певца. За находчивость, ум и смелость человеку полагалась награда, награда от величайшего поклонника. Дар. Наверное.
Однако, может быть, и нет.
Пока люди, исходя на слюну и вопли, пальцами, ногтями, зубами, тайно и явно пронесёнными на концерт предметами разрывая друг друга в кромешнейшей, полнейшей темноте рассудка, он рос и рос. Переплетающиеся плети, змеи, лианы любых оттенков жёлтого, красного, оранжевого, синего достраивали фигуру. Вот она возвысилась над местом массовой гибели, едва не упираясь в высокий потолок головой — громадным шаром с толстенными и протяжёнными пиками. Раскинулись руки, раздалось пузо, что-то зазмеилось сзади.
Тогда-то глаза и раскрылись.
«Те самые глаза»… Да, те самые глаза.
Поклонник из знатных, древнего рода посетил концерт самолично, правда, в том не было ни на искру его вины. Музыканты долго звали, поместив призывы в названия песен, в их тексты, в музыку и спецэффекты… да что там, в имя группы! И они дозвались.
— Я люблю рок-н-ролл, — прогремело над обезумевшим столпотворением.
Сотни людей во мраке и огне потеряли всякие человеческие качества; кровь, плоть, оторванные конечности, истерзанные умирающие кругом. Ну да к чему горевать? Они ведь сами вызвали его, а незнание от ответственности не освобождает.
Хотя речи о незнании не шло — просто Он пришёл на концерт… … Явившиеся на пепелище пожарные, спасатели, «скорая» и полиция не могли поверить очевидному, поверить глазам. Долго и безысходно рыдали родственники погибших.
Поисковая собака нашла под грудами обломков и кучей тел материю.
Страница 2 из 3
