Они были окутаны непроницаемой тишиной. Тишина сковала пространство своими глухими стенами настолько плотно, что было слышно как бьются их сердца. Все предметы в этой комнате, казались какими-то призрачными существами. Их причудливость форм вызывала настороженность и страх. Чтобы снять нарастающее напряжение он еще теснее прижался к ее хрупкому телу, как бы пытаясь вобрать ее в себя.
Добавить в моё избранное
9 мин, 15 сек 16966
Страсть сочилась из наших тел. Я испепелялся в этой страсти. Я был одержим, ослеплен.
Когда я очнулся, в комнате царила тишина, только каминные часы, тикая о чем то своем, продолжали жить, и если бы не их равномерный тик, я бы подумал, что наверное, умер.
Наверное? — вдруг, со всей остротой подумал я. Что со мной произошло? И было ли это со мной? Ведь никого в комнате нет, кроме меня. Только измятая постель — возможный свидетель моего безумства. Но ведь я мог её измять во сне… Нет… со мной определенно что-то происходило. Но что?… И как случилось, что незнакомка будто растаяла.
Вдруг вспомнил. Вспомнил все, до мельчайших подробностей. Вспомнил все, что с ним произошло. Вспомнил с невероятной яркостью все детали происшедшего. Вспомнил о той чудовищной страсти, что испытал он. И жуткое пронеслось, — этого не вычеркнешь из судьбы.
Его дневник.
Я нахожусь на пределе сил. Хотя я и был прощен, с того момента, как я признался в гнусности своего поступка, между нами уже нет той связи, нет тех отношений, которыми была наполнена наша жизнь. Хотя и говорят, — время залечивает раны, не знаю сколько времени уйдет, чтобы зарубцевалась рана, нанесенная мною этому чудесному человеку, любимому, по-прежнему, мною человеку, нашедшему в себе мужества и стойкости духа в прощении, которое я вымолил. Христианская добродетель вынесла, видимо, её на высоты, дающие возможность такого прощения. Вся её жизнь, наполненная добрыми делами, теперь подверглась суровому испытанию.
Ах как мне сейчас тяжело! Как мне невыносимо стыдно… Что я могу сделать, чтобы все стало таким, как прежде? Что?
Его дневник.
Всё! Всё! Я не понимаю, что со мной происходит? Что-то чудовищное, жуткое? Я не могу избавиться от её взгляда, от того взгляда, что… Нет это невыносимо… Она смотрит на меня,… она смотрит в меня… Её взгляд, — он во всех лицах… всех женщин. Её огромные открытые глаза — это ночь, это мои сны, это моя боль, это мои терзания, это моё сумасшествие… Что со мной происходит? Почему её глаза так требовательны? Куда её взгляд направлен?
Куда он меня уводит?… О Лилит?… Не смотри… Не смотри… Умоляю… Оставь меня… Лилит… Лилит, — моя Лилит… Любовь моя — Лилит… Я знаю, где ты, моя Лилит… Я иду к тебе…
Когда я очнулся, в комнате царила тишина, только каминные часы, тикая о чем то своем, продолжали жить, и если бы не их равномерный тик, я бы подумал, что наверное, умер.
Наверное? — вдруг, со всей остротой подумал я. Что со мной произошло? И было ли это со мной? Ведь никого в комнате нет, кроме меня. Только измятая постель — возможный свидетель моего безумства. Но ведь я мог её измять во сне… Нет… со мной определенно что-то происходило. Но что?… И как случилось, что незнакомка будто растаяла.
Вдруг вспомнил. Вспомнил все, до мельчайших подробностей. Вспомнил все, что с ним произошло. Вспомнил с невероятной яркостью все детали происшедшего. Вспомнил о той чудовищной страсти, что испытал он. И жуткое пронеслось, — этого не вычеркнешь из судьбы.
Его дневник.
Я нахожусь на пределе сил. Хотя я и был прощен, с того момента, как я признался в гнусности своего поступка, между нами уже нет той связи, нет тех отношений, которыми была наполнена наша жизнь. Хотя и говорят, — время залечивает раны, не знаю сколько времени уйдет, чтобы зарубцевалась рана, нанесенная мною этому чудесному человеку, любимому, по-прежнему, мною человеку, нашедшему в себе мужества и стойкости духа в прощении, которое я вымолил. Христианская добродетель вынесла, видимо, её на высоты, дающие возможность такого прощения. Вся её жизнь, наполненная добрыми делами, теперь подверглась суровому испытанию.
Ах как мне сейчас тяжело! Как мне невыносимо стыдно… Что я могу сделать, чтобы все стало таким, как прежде? Что?
Его дневник.
Всё! Всё! Я не понимаю, что со мной происходит? Что-то чудовищное, жуткое? Я не могу избавиться от её взгляда, от того взгляда, что… Нет это невыносимо… Она смотрит на меня,… она смотрит в меня… Её взгляд, — он во всех лицах… всех женщин. Её огромные открытые глаза — это ночь, это мои сны, это моя боль, это мои терзания, это моё сумасшествие… Что со мной происходит? Почему её глаза так требовательны? Куда её взгляд направлен?
Куда он меня уводит?… О Лилит?… Не смотри… Не смотри… Умоляю… Оставь меня… Лилит… Лилит, — моя Лилит… Любовь моя — Лилит… Я знаю, где ты, моя Лилит… Я иду к тебе…
Страница 3 из 3
