Вилвир с недоумением и некоторым страхом смотрел на огромный безжизненный цветок. В сгустившейся вокруг молодого воина тьме он должен был выполнять свою самую главную магическую функцию — освещать путь. Но на данный момент он никак не хотел содействовать Вилвиру в решении внезапно образовавшейся проблемы.
Добавить в моё избранное
21 мин, 8 сек 1807
Последнее, что увидел музыкант, было испуганное лицо молодого воина, падающего в бездонное и ослепляющее сияние. Самого же молодого человека отбросило, накрыв холодной черной волной.
— Ты цел? — спросил участливый голос уже через секунду, и, подняв голову, музыкант увидел склонившегося над ним художника, который протягивал ему руку. Опираясь на нее, он медленно встал и посмотрел на то место, где только что светилась другая жизнь. Теперь же осталась только пустота. Вдруг словно ниоткуда появилась взволнованная девушка. Музыкант с замиранием сердца посмотрел на нее, надеясь, что она увидела его, но она по-прежнему находила собеседника только в одном лице.
— Ты видел это? Я думала это он… Но я верю, что он придет… Она положила свою маленькую ручку на плечо художника, но уже через несколько секунд убрала ее и побрела снова к своей постоянной слушательнице. Музыкант со слезами на глазах смотрел ей вслед, осунувшись и помрачнев. Художник же ободряюще похлопал его по плечу.
— Прошло всего ничего, а он пришел за ним, — прошептал задумчиво музыкант.
— Я знаю. Он пытался достучаться до него здесь два раза. Сначала через нее, — художник указал на девушку, которая делилась с розой очередными воспоминаниями, — когда она вся засветилась прямо в нашем присутствии, а потом я увидел яркий фиолетовый луч, который прошел прямо сквозь церковь.
— Все это время она думала, что это я, — музыкант страдальчески посмотрел на художника, терзая себя и разрывая на части в мыслях. Обессиленный от мук, которые уже успели показаться ему вечными за все те месяцы, которые он провел здесь, он рухнул на колени, закрывая голову руками. Художник же побрел, как побитая собака к своему мольберту, обреченно качая головой, проходя мимо забывшейся и потерянной девушки.
Взявшись снова за кисть, он достал чистый лист и тоскливо осмотрелся. Музыкант же поднял голову и только сейчас заметил лежавший рядом цветок света, который мягко светился нежно-фиолетовыми росинками-бусинками на пышных лепестках. Не веря своим глазам, музыкант схватил цветок, подпрыгнул и мигом оказался рядом с художником.
— Смотри! Он сияет! — сказал он восторженно.
Художник трепетно взял его в руки, и вдвоем они заворожено смотрели на сияющий цветок света. Боясь помешать цветку даже звуком, музыкант сбивчиво прошептал:
— Теперь тебе не надо смотреть на эту мертвую красоту. Теперь у тебя есть он.
Но художник не разделял его радости:
— Он погаснет через некоторое время. Как гаснет здесь все… — А ты верь, — все так же, не отрывая глаз от цветка, уверенно сказал музыкант.
Художник одновременно с надеждой и изумлением посмотрел на него.
А небо тем временем скорбело о своей потере, не удержало, не заманило своей пустотой черной, не заставило отказаться от надежды. Луна слабым светом моргала сквозь облака, бесконечно проплывающие мимо. Звезды радостно мигали, освещая путь ушедшего странника уже в другом мире. Стоял лес-заступник, глядя недовольно кронами деревьев на небо, а из глубин его возвращался туман, еще более проворный, еще более мрачный. Окутал затихшую речку, прошелся смертью по засохшим полям, поднялся по ступенькам к воротам, но не смог пойти дальше, обволакивая ограду и один за другим гася фонарики. Снова дал о себе знать хмурый ветер, настойчиво захлопывая ворота, к которым туман тут же подобрался. Постепенно размывалась вдали заброшенная церковь, потерявшая верующих, которые в свою очередь уже перестали верить давно. Заснувшее вечным сном поместье зияло удивленными окнами. Сад, не шелохнувшись, все так же стоял, поникнув и ожидая искупления. Вот уже и образы измученной девушки, очарованного художника и ожидающего чуда музыканта, склонившегося над упрямо сияющей живой красотой, начали таять, уступая место непроглядной тьме и кричащей тишине… Здесь тихо и темно, и сердце не болит, Доносятся лишь тягостные вздохи, И жизни ход безумный приостановив, Последние ее ты подбираешь крохи.
Мозаикой предстает пред нами наша жизнь, Переплетаясь звеньями, но, не стирая грани.
Мы создаем картины и миры, И судей выбираем тоже сами.
В разочаровании одних мы потеряем, В разочаровании же находим мы других.
Любви без грусти вовсе не бывает, А в грусти познается каждый: я и ты.
Не сыщешь выхода из собственного ада, Когда повыше этажом еще один.
Здесь тихо и темно, и ничего не надо, Когда ты в целом мире — одинокий — уязвим.
— Ты цел? — спросил участливый голос уже через секунду, и, подняв голову, музыкант увидел склонившегося над ним художника, который протягивал ему руку. Опираясь на нее, он медленно встал и посмотрел на то место, где только что светилась другая жизнь. Теперь же осталась только пустота. Вдруг словно ниоткуда появилась взволнованная девушка. Музыкант с замиранием сердца посмотрел на нее, надеясь, что она увидела его, но она по-прежнему находила собеседника только в одном лице.
— Ты видел это? Я думала это он… Но я верю, что он придет… Она положила свою маленькую ручку на плечо художника, но уже через несколько секунд убрала ее и побрела снова к своей постоянной слушательнице. Музыкант со слезами на глазах смотрел ей вслед, осунувшись и помрачнев. Художник же ободряюще похлопал его по плечу.
— Прошло всего ничего, а он пришел за ним, — прошептал задумчиво музыкант.
— Я знаю. Он пытался достучаться до него здесь два раза. Сначала через нее, — художник указал на девушку, которая делилась с розой очередными воспоминаниями, — когда она вся засветилась прямо в нашем присутствии, а потом я увидел яркий фиолетовый луч, который прошел прямо сквозь церковь.
— Все это время она думала, что это я, — музыкант страдальчески посмотрел на художника, терзая себя и разрывая на части в мыслях. Обессиленный от мук, которые уже успели показаться ему вечными за все те месяцы, которые он провел здесь, он рухнул на колени, закрывая голову руками. Художник же побрел, как побитая собака к своему мольберту, обреченно качая головой, проходя мимо забывшейся и потерянной девушки.
Взявшись снова за кисть, он достал чистый лист и тоскливо осмотрелся. Музыкант же поднял голову и только сейчас заметил лежавший рядом цветок света, который мягко светился нежно-фиолетовыми росинками-бусинками на пышных лепестках. Не веря своим глазам, музыкант схватил цветок, подпрыгнул и мигом оказался рядом с художником.
— Смотри! Он сияет! — сказал он восторженно.
Художник трепетно взял его в руки, и вдвоем они заворожено смотрели на сияющий цветок света. Боясь помешать цветку даже звуком, музыкант сбивчиво прошептал:
— Теперь тебе не надо смотреть на эту мертвую красоту. Теперь у тебя есть он.
Но художник не разделял его радости:
— Он погаснет через некоторое время. Как гаснет здесь все… — А ты верь, — все так же, не отрывая глаз от цветка, уверенно сказал музыкант.
Художник одновременно с надеждой и изумлением посмотрел на него.
А небо тем временем скорбело о своей потере, не удержало, не заманило своей пустотой черной, не заставило отказаться от надежды. Луна слабым светом моргала сквозь облака, бесконечно проплывающие мимо. Звезды радостно мигали, освещая путь ушедшего странника уже в другом мире. Стоял лес-заступник, глядя недовольно кронами деревьев на небо, а из глубин его возвращался туман, еще более проворный, еще более мрачный. Окутал затихшую речку, прошелся смертью по засохшим полям, поднялся по ступенькам к воротам, но не смог пойти дальше, обволакивая ограду и один за другим гася фонарики. Снова дал о себе знать хмурый ветер, настойчиво захлопывая ворота, к которым туман тут же подобрался. Постепенно размывалась вдали заброшенная церковь, потерявшая верующих, которые в свою очередь уже перестали верить давно. Заснувшее вечным сном поместье зияло удивленными окнами. Сад, не шелохнувшись, все так же стоял, поникнув и ожидая искупления. Вот уже и образы измученной девушки, очарованного художника и ожидающего чуда музыканта, склонившегося над упрямо сияющей живой красотой, начали таять, уступая место непроглядной тьме и кричащей тишине… Здесь тихо и темно, и сердце не болит, Доносятся лишь тягостные вздохи, И жизни ход безумный приостановив, Последние ее ты подбираешь крохи.
Мозаикой предстает пред нами наша жизнь, Переплетаясь звеньями, но, не стирая грани.
Мы создаем картины и миры, И судей выбираем тоже сами.
В разочаровании одних мы потеряем, В разочаровании же находим мы других.
Любви без грусти вовсе не бывает, А в грусти познается каждый: я и ты.
Не сыщешь выхода из собственного ада, Когда повыше этажом еще один.
Здесь тихо и темно, и ничего не надо, Когда ты в целом мире — одинокий — уязвим.
Страница 6 из 6
