Здесь тихо и темно

Я хотел бы быть рядом и слышать, как она делиться ими, только со мной, и больше ни с кем. Я искал ее, но когда пришел, она меня даже не увидела. Я словно бестелесный дух для нее… Повисло тяжелое молчание. Вилвир не решался что-либо сказать, не зная пока, как реагировать на внезапное откровение.

— Я был несправедлив к ней в той жизни, отмахиваясь от нее. А сейчас, попытавшись вернуть ее, сам попал в ловушку. Как невыносимо видеть ее страдания, быть рядом и все равно бессильно стоять возле нее, мечтая только об одном — или пусть она увидит меня, или пусть я стану пеплом, и теплый ветер унесет меня, рассыпав на части мои воспоминания и страдания. Пусть бы она лучше забыла меня. Ради этого я согласен умереть не один раз!

— Что же ты такое сделал? — воин невольно поежился, снова всматриваясь в силуэт девушки за окном.

— В том то дело, что ничего. Иногда бездействие хуже, чем любой твой глупый поступок… Она не заслужила этого… А я не заслужил ее… — музыкант начал подпевать сам себе, а музыка все нарастала и нарастала, заполняя собой весь мир, такая зловещая, беспощадная, всепоглощающая. Ты тонул в ней, в этом водовороте, не оставляющем и шанса для спасения. Вилвир почувствовал, как начал задыхаться, хотел крикнуть, но неведомая сила словно забрала его голос и, ухмыляясь, тянулась к одиноким остаткам его жизни. Из последних сил он бросился к клавишам и закрыл крышку с таким стуком, что рояль, казалось, вскрикнул, принимая оборвавшуюся ноту, как последнюю секунду жизни.

Музыкант едва успел убрать пальцы и безумно посмотрел на Вилвира, который тяжело дышал, но не отпускал крышку, словно боялся, что музыкант захочет продолжить игру.

— Я не хочу здесь оставаться, — прошептал он.

— Я тоже не хотел. Я не знал, что обратно уже не выберусь. Я был уверен, что вместе мы выберемся. Но я остался один, а одному мне никак отсюда… — музыкант трагически посмотрел на меня, в глазах серебрились слезы.

Вилвир обреченно посмотрел в пустоту. Внезапно молодой человек схватил его взволнованно за руку и с мольбой посмотрел в глаза, словно хотел взять с него обещание:

— Ты сам строишь свой мир. Не позволяй как самому, так и другим разрушать его. Но позволь другим помочь его строить, если они искренне хотят этого. Не отталкивай, но будь осторожен.

Вилвир блуждающим взглядом посмотрел на музыканта, внезапно улыбнувшись, хотя не случилось никаких обстоятельств, располагающих хотя бы к малейшей радости.

— А ты играй, играй и она услышит… И вы снова найдете друг друга… Музыкант посмотрел на него с благодарной улыбкой.

— Она всегда любила, когда я играл. Хотя сейчас мне кажется, что только я и слышу эту музыку… Когда-то я обещал бросить весь мир к ее ногам. Но сейчас я понимаю, что важно пообещать не все что угодно, а действительно сделать что-то одно, но хорошее и значимое для человека. Цени и не разбрасывайся хорошим, даже если не успел это хорошее еще рассмотреть… Внезапно в другом конце зала за окном что-то ярко сверкнуло, разрастаясь и таинственно мигая.

Вилвир, замешкавшись на минуту, вдруг бросился со всех ног в сад, в котором яркое сияние и не думало гаснуть. Еще подбегая к холлу, он услышал голос, который звал его. В любое другое время он и не подумал бы, что может так обрадоваться именно этому голосу. Обогнув внезапно действительно показавшуюся живой изгородь, он резко остановился. В центре свечения стоял Дарвик, который что-то или кого-то высматривал. Он метался в этом свечении, словно дикое животное в клетке.

Вилвир, не веря своим глазам, застыл в нескольких шагах от светящегося шара, подавляя желание протянуть руку в этот манящий свет. Он не мог поверить, что именно этот человек, которому он был так ненавистен с первых минут, пришел за ним.

Внезапно за его спиной раздался голос музыканта:

— Он пришел за тобой! Он ищет тебя!

Вилвир молчал, отказываясь верить в это, а в это время Дарвик снова надрывно позвал его, чуть не сжав в руке со всей силы мигающий всеми оттенками фиолетового цветок света. Свет усилился, а к нему подключился дикий ревущий ветер.

— Чего же ты ждешь? — с недоумением смотрел музыкант на онемевшего воина, который вдруг резко повернулся и посмотрел на него бешеными глазами.

— Ты понимаешь, не мог он прийти за мной! Не мог! Художник сказал, что обманом я попал сюда. Скорей всего и это просто иллюзия, а я не хочу верить в иллюзию.

— Ты считаешь, что лучше чахнуть здесь, чем переступить через свое эго и поверить, что иллюзия может оказаться правдой?

— Я не знаю, сколько прошло времени, пока я был здесь, но там мы были знакомы всего 12 часов. И с самого первого момента, еще в королевстве мы разругались в пух и прах! Он мне не друг!

— Что ж, у тебя еще есть шанс это выяснить! — и, не дожидаясь очередной реплики Вилвира, он толкнул его в свет.