Вилвир с недоумением и некоторым страхом смотрел на огромный безжизненный цветок. В сгустившейся вокруг молодого воина тьме он должен был выполнять свою самую главную магическую функцию — освещать путь. Но на данный момент он никак не хотел содействовать Вилвиру в решении внезапно образовавшейся проблемы.
Добавить в моё избранное
21 мин, 8 сек 1805
Она единственная в этом месте пыталась из последних сил защитить каждого, кто нуждался в ее помощи. Поддавшись непреодолимой тоске, Вилвир присел на краешек скамейки, отметив про себя, что он словно соглашается с безысходностью ситуации, но внезапно пробившийся тонкой фиолетовой полосой лучик света прошел полукругом от одной стены к другой, заставив Вилвира обернуться и посмотреть вверх. Сияющая роза смотрела на него искрящимся глазом, подмигивая и ободряя. Но в некоторых местах мозаика отсутствовала, и потому роза выглядела какой-то побитой.
Вскочив и затаив дыхание, он не сводил глаз с розы, как единственного маяка надежды, когда услышал впервые за все это время отголоски музыки, где-то совсем рядом. Не поверив своим ушам, Вилвир выбежал из церкви и побежал вдоль когда-то бывшей живой изгороди, за которой съежилось грузное поместье. Сразу за первым поворотом Вилвир оказался у входа в просторный зал. Музыка стала более отчетливой и надрывной. Он вошел внутрь тихо, стараясь не беспокоить мрачное и одинокое спокойствие дома, по которому плавно разносились умирающим эхом звуки музыки. Вероятно, в более радостные времена эта комната была бальным залом. Однако единственное, что напоминало об этом факте — это огромный белый рояль, притом он был такой белизны, что некоторое время резал глаза. За роялем сидел молодой человек, немного сгорбившись, но с чувством опуская пальцы на клавиши, которые, вероятно, и составляли весь его мир.
Спустя мгновение я оказался рядом с ним, став напротив и осторожно облокотившись на крышку рояля. Он играл с закрытыми глазами, улыбаясь каким-то своим мыслям. Музыка, словно бесконечные пушинки, поднималась в воздух, кружила, ворожила, и ты не мог больше думать ни о чем. Вилвир сам закрыл глаза, вспоминая солнечные холмы родного дома, острые белоснежные башни королевства, смеющуюся жену с играющим сыном. Рваными кусочками воспоминания складывали его жизнь, как мозаику, представляя перед ним все, что он, возможно, потерял, но что, тем не менее, осталось с ним в тяжелую минуту. Внезапно наступила тишина. Вилвир сперва не заметил этого, но потом резко открыл глаза и уставился на шокированного музыканта, который неловко замер, так и не опустив пальцы на клавиши.
— Кто вы? — пролепетал он, с подозрением и явным страхом в глазах рассматривая заслушавшегося гостя.
Запутавшись в сложившейся ситуации, Вилвир лишь пожал плечами. Музыкант наконец-то положил руки на колени, с грустью посмотрев сначала на клавиши рояля, а потом в окно.
— Скажите, я… — Вилвир запнулся, не зная как спросить его, не провоцируя на очевидный ответ, — … не в своем теле?
Не отрываясь от окна, музыкант на выдохе прошептал:
— Твоей души нет в теле.
Вилвир тоже посмотрел в окно, только не как музыкант, с легкой романтической грустью, а с усталым отсутствующим видом.
— Знаете, у темноты несколько значений.
Вот день сменился ночью, Вот светом завладела темнота, Вот оступился брошенный иль одинокий, И почернела враз его душа.
Кто вы?
Музыкант пристально смотрел Вилвиру в глаза, но тот, растерявшись, сказал только:
— Я воин.
— Нет, вы брошенный или одинокий?
Лицо Вилвира вытянулось в искреннем удивлении, музыкант же с досадой склонил голову на бок.
— Вы воин. Но боритесь вы больше с собой, чем с обстоятельствами. Вы не доверяете себе, теряя не только свое «я», но и не видя «я» других.
— Музыкант тяжело вздохнул, качая головой.
— Вы запутались.
Вилвир сделал шаг вперед, облокотившись двумя руками на опущенную крышку рояля.
— А как же вы здесь оказались?
Музыкант снова обратил свой взор в сторону окна. Вилвир тоже посмотрел туда и увидел уже знакомую девушку, которая безучастно смотрела на звезды, пошатываясь из стороны в сторону, словно опьяненная приглушенным лунным светом. Окна были очень высокие, до самого потолка, и я смог увидеть, как небо снова взяло под свое бесконечное темное крыло огромные пушистые сероватые облака.
— Я здесь из-за нее, — наконец-то подал голос молодой человек.
Вилвир непонимающе посмотрел на него, но в тот же момент понял, кем он был для нее.
— Так это ты? Ты добровольно пришел сюда за ней?
Музыкант, не отрываясь, смотрел на девушку за окном, улыбаясь то ли ей, хотя она его не видела, то ли самому себе с мыслью о том, что он просто мог ее видеть. Продолжая смотреть на нее, он поднял руки и мягко опустил их на клавиши. Тут же протяжно заплакали струны, надрывно завыли они, пытаясь заглушить боль любого, кто хотел забыться.
— Я часто играю ей, в надежде, что она услышит… Но она не слышит. Не могу больше достучаться до нее… Слишком поздно… Вилвир ничего не сказал, переводя взгляд с девушки на молодого человека.
— Художник рассказывал мне, как она звала меня, как делилась с ним воспоминаниями…
Вскочив и затаив дыхание, он не сводил глаз с розы, как единственного маяка надежды, когда услышал впервые за все это время отголоски музыки, где-то совсем рядом. Не поверив своим ушам, Вилвир выбежал из церкви и побежал вдоль когда-то бывшей живой изгороди, за которой съежилось грузное поместье. Сразу за первым поворотом Вилвир оказался у входа в просторный зал. Музыка стала более отчетливой и надрывной. Он вошел внутрь тихо, стараясь не беспокоить мрачное и одинокое спокойствие дома, по которому плавно разносились умирающим эхом звуки музыки. Вероятно, в более радостные времена эта комната была бальным залом. Однако единственное, что напоминало об этом факте — это огромный белый рояль, притом он был такой белизны, что некоторое время резал глаза. За роялем сидел молодой человек, немного сгорбившись, но с чувством опуская пальцы на клавиши, которые, вероятно, и составляли весь его мир.
Спустя мгновение я оказался рядом с ним, став напротив и осторожно облокотившись на крышку рояля. Он играл с закрытыми глазами, улыбаясь каким-то своим мыслям. Музыка, словно бесконечные пушинки, поднималась в воздух, кружила, ворожила, и ты не мог больше думать ни о чем. Вилвир сам закрыл глаза, вспоминая солнечные холмы родного дома, острые белоснежные башни королевства, смеющуюся жену с играющим сыном. Рваными кусочками воспоминания складывали его жизнь, как мозаику, представляя перед ним все, что он, возможно, потерял, но что, тем не менее, осталось с ним в тяжелую минуту. Внезапно наступила тишина. Вилвир сперва не заметил этого, но потом резко открыл глаза и уставился на шокированного музыканта, который неловко замер, так и не опустив пальцы на клавиши.
— Кто вы? — пролепетал он, с подозрением и явным страхом в глазах рассматривая заслушавшегося гостя.
Запутавшись в сложившейся ситуации, Вилвир лишь пожал плечами. Музыкант наконец-то положил руки на колени, с грустью посмотрев сначала на клавиши рояля, а потом в окно.
— Скажите, я… — Вилвир запнулся, не зная как спросить его, не провоцируя на очевидный ответ, — … не в своем теле?
Не отрываясь от окна, музыкант на выдохе прошептал:
— Твоей души нет в теле.
Вилвир тоже посмотрел в окно, только не как музыкант, с легкой романтической грустью, а с усталым отсутствующим видом.
— Знаете, у темноты несколько значений.
Вот день сменился ночью, Вот светом завладела темнота, Вот оступился брошенный иль одинокий, И почернела враз его душа.
Кто вы?
Музыкант пристально смотрел Вилвиру в глаза, но тот, растерявшись, сказал только:
— Я воин.
— Нет, вы брошенный или одинокий?
Лицо Вилвира вытянулось в искреннем удивлении, музыкант же с досадой склонил голову на бок.
— Вы воин. Но боритесь вы больше с собой, чем с обстоятельствами. Вы не доверяете себе, теряя не только свое «я», но и не видя «я» других.
— Музыкант тяжело вздохнул, качая головой.
— Вы запутались.
Вилвир сделал шаг вперед, облокотившись двумя руками на опущенную крышку рояля.
— А как же вы здесь оказались?
Музыкант снова обратил свой взор в сторону окна. Вилвир тоже посмотрел туда и увидел уже знакомую девушку, которая безучастно смотрела на звезды, пошатываясь из стороны в сторону, словно опьяненная приглушенным лунным светом. Окна были очень высокие, до самого потолка, и я смог увидеть, как небо снова взяло под свое бесконечное темное крыло огромные пушистые сероватые облака.
— Я здесь из-за нее, — наконец-то подал голос молодой человек.
Вилвир непонимающе посмотрел на него, но в тот же момент понял, кем он был для нее.
— Так это ты? Ты добровольно пришел сюда за ней?
Музыкант, не отрываясь, смотрел на девушку за окном, улыбаясь то ли ей, хотя она его не видела, то ли самому себе с мыслью о том, что он просто мог ее видеть. Продолжая смотреть на нее, он поднял руки и мягко опустил их на клавиши. Тут же протяжно заплакали струны, надрывно завыли они, пытаясь заглушить боль любого, кто хотел забыться.
— Я часто играю ей, в надежде, что она услышит… Но она не слышит. Не могу больше достучаться до нее… Слишком поздно… Вилвир ничего не сказал, переводя взгляд с девушки на молодого человека.
— Художник рассказывал мне, как она звала меня, как делилась с ним воспоминаниями…
Страница 4 из 6
