Вязкая тьма постепенно рассеивалась перед взором, клочья тумана расступались в колючих, тающих завихрениях, и разнообразие их узорчатых форм заменялось чистой голубизной неба. Горизонт терялся в далёком перламутровом мираже, в прохладной прозрачности свежего воздуха. Потоки высокого ветра шумели уходящим во всю ширь и даль лесом, в пышущих силой волнах которого были заметны небольшие зелёные воронки.
Добавить в моё избранное
119 мин, 21 сек 3771
Он уважал Всеволода, и как поговаривал иногда, «видел в нём какую-то нездешнюю мудрость». Вот у меня теперь уже много лет такое хобби: прочёсываю местные болотца, водоёмы, и ищу «Всеволодов ковчег». По правде если сказать, выбираюсь я очень не часто: совсем мало времени. Если пару-тройку раз в год выберусь, и то уже замечательно. Что имеем, то имеем. Одно скажу — пока все поиски абсолютно тщетны — Николай чуть погрустнело почесал лоб — ну а если совсем откровенно, то в последнее время уже сам во всём этом начинаю сомневаться — и вздохнул. Я немного опешил со всего только что услышанного. Но убедительный тон рассказчика, и в принципе, вполне адекватное впечатление, которое произвёл на меня Николай, почему-то заставляло верить в эту чудную байку.
— Ты спрашивал, куда он улететь стремился… а бес его разбери. Дед говорил, что Всеволоду давно уже какие-то сны странные мерещатся. Будто есть в нашем лесу какое-то место, где ни один человек не бывал. Там, по его словам, ожидало последнее пристанище духа, неизбывный покой и радость. Внутренности ожгло вещим холодом, в груди затрепыхалось далёкое и смутное волнение, отчего пересохло во рту. Я вспомнил про свои ночные видения, которые почти в точности напоминали рассказанные Николаем сны Всеволода. Я так же не мог не вспомнить недавнюю встречу с диким лесным котом. Казалось, будто всё это имеет какую-то связь с моими нерадивыми похождениями. Как будто кот специально вывел именно сюда, что бы я узнал про эту небывалую, странную историю.
— Так а что потом было? Что случилось с Всеволодом? — с нескрываемым любопытством, я смотрел на собеседника.
— А потом — посерьёзнев ответил Николай — распрощался сердечно дед со Всеволодом, и пошли они с внучкой домой. К вечеру пришли, много тогда ягод набрали. Но не спалось деду, ворочался на печке, мучила его какая-то неизъяснимая тревога за Всеволода. Всё думал, о каком же он космосе таком грезил? Вспоминал его мутный, глухой взгляд из под густых бровей. И полный нехорошими мыслями, прямо среди ночи отправился во всеволодову обитель. Лес дед хорошо знал. А когда добрался по тёмной чаще к его жилищу так и обомлел. Не успел дед спасти Всеволод. Выстроил отшельник подобие ракеты из сухого валежника, и поджёг себя прямо в ней. Облачившись в нелепый, но бережно состряпанный скафандр из бересты, молча сгорел Всеволод дотла в большом ночном костре. И затмевая жаркое пламя, оба глаза его будто сияли теперь ярким васильковым светом через прорезь берестяного шлема. И плакал дед над прахом старого друга до самого рассвета. Вот такая история. Николай замолчал. Я сидел пораженный от услышанного рассказа. Занимались сумерки, и угли догорающего костерка тлели в октябрьской мгле запоздавшей осени. Сырая одежда, едко пахнущая дымом и болотными запахами, так и не просушилась должным образом, и становилось ощутимо зябко. Пора было наконец возвращаться домой.
— Смотри. Сейчас пройдёшь немного вправо, и вырулишь на тропинку. Пока ещё не совсем стемнело, не промахнёшься. Вот строго по ней и иди, она тебя на станцию выведет, так всяко ближе будет — Николай вынул из рюкзака часы — на последнюю электричку точно успеешь.
— А вы? — А что я? — улыбнулся Николай, прицепляя ко лбу фонарик — я с ночёвкой. Проведу выходные с пользой, отдохну хоть от городской загруженности, и так редко выбираюсь. Мне тут ещё два болота нужно обшарить на местности. Я пожал Николаю руку и распрощавшись, поблагодарил его и пожелал удачи в нелёгких поисках. Кто знает, чем бы закончилась моя бесперспективная схватка с болотной нежитью, если бы не он? — И всё таки — серьёзно проговорил я — будьте аккуратнее здесь. Место гиблое. Я всмотрелся в кажущее простодушным, ничем не примечательное лицо Николая и подметил, что такое лицо крайне сложно запомнить. В наступающей полумгле оно казалось бледным, размытым мазком, случайно оставленным нерадивым художником на высыхающем полотне. Словно потерявшие четкость очертания лица, при попытке сфокусироваться на них, заходились в метаморфозном, расплывчатом копошении. Стало как-то странно и неприятно. На мгновение я зажмурился и слегка трухнув головой ощутил, что как же всё таки утомился. Рассказать, почему именно я чуть не утонул, так и не решился. Слишком по-дурацки бы это звучало, и вряд ли бы искатель мне поверил — ведь его болото почему-то не тронуло.
— Да ты за меня не боись! Лучше б сам поторопился, а то домой пешком потопаешь. Ещё раз пожелав Николаю на прощание удачи, я двинулся в путь. При хорошем раскладе и проворной ходьбе за час я должен был добраться до станции. Совсем уже смерклось. Меж деревьев едва пробивались отсветы приночного зарева, рубиновыми каплями оседая на моих зрачках. Обойдя водоём по стороне невысоких, крутых берегов, преодолевая сухой тростник, я ступил в пахнущий сумеречной свежестью бор. К вечеру усилился ветер, свистя свою разбойничью песню, то затихая, то в новом порыве грубо лаская смолистые стволы сосен.
— Ты спрашивал, куда он улететь стремился… а бес его разбери. Дед говорил, что Всеволоду давно уже какие-то сны странные мерещатся. Будто есть в нашем лесу какое-то место, где ни один человек не бывал. Там, по его словам, ожидало последнее пристанище духа, неизбывный покой и радость. Внутренности ожгло вещим холодом, в груди затрепыхалось далёкое и смутное волнение, отчего пересохло во рту. Я вспомнил про свои ночные видения, которые почти в точности напоминали рассказанные Николаем сны Всеволода. Я так же не мог не вспомнить недавнюю встречу с диким лесным котом. Казалось, будто всё это имеет какую-то связь с моими нерадивыми похождениями. Как будто кот специально вывел именно сюда, что бы я узнал про эту небывалую, странную историю.
— Так а что потом было? Что случилось с Всеволодом? — с нескрываемым любопытством, я смотрел на собеседника.
— А потом — посерьёзнев ответил Николай — распрощался сердечно дед со Всеволодом, и пошли они с внучкой домой. К вечеру пришли, много тогда ягод набрали. Но не спалось деду, ворочался на печке, мучила его какая-то неизъяснимая тревога за Всеволода. Всё думал, о каком же он космосе таком грезил? Вспоминал его мутный, глухой взгляд из под густых бровей. И полный нехорошими мыслями, прямо среди ночи отправился во всеволодову обитель. Лес дед хорошо знал. А когда добрался по тёмной чаще к его жилищу так и обомлел. Не успел дед спасти Всеволод. Выстроил отшельник подобие ракеты из сухого валежника, и поджёг себя прямо в ней. Облачившись в нелепый, но бережно состряпанный скафандр из бересты, молча сгорел Всеволод дотла в большом ночном костре. И затмевая жаркое пламя, оба глаза его будто сияли теперь ярким васильковым светом через прорезь берестяного шлема. И плакал дед над прахом старого друга до самого рассвета. Вот такая история. Николай замолчал. Я сидел пораженный от услышанного рассказа. Занимались сумерки, и угли догорающего костерка тлели в октябрьской мгле запоздавшей осени. Сырая одежда, едко пахнущая дымом и болотными запахами, так и не просушилась должным образом, и становилось ощутимо зябко. Пора было наконец возвращаться домой.
— Смотри. Сейчас пройдёшь немного вправо, и вырулишь на тропинку. Пока ещё не совсем стемнело, не промахнёшься. Вот строго по ней и иди, она тебя на станцию выведет, так всяко ближе будет — Николай вынул из рюкзака часы — на последнюю электричку точно успеешь.
— А вы? — А что я? — улыбнулся Николай, прицепляя ко лбу фонарик — я с ночёвкой. Проведу выходные с пользой, отдохну хоть от городской загруженности, и так редко выбираюсь. Мне тут ещё два болота нужно обшарить на местности. Я пожал Николаю руку и распрощавшись, поблагодарил его и пожелал удачи в нелёгких поисках. Кто знает, чем бы закончилась моя бесперспективная схватка с болотной нежитью, если бы не он? — И всё таки — серьёзно проговорил я — будьте аккуратнее здесь. Место гиблое. Я всмотрелся в кажущее простодушным, ничем не примечательное лицо Николая и подметил, что такое лицо крайне сложно запомнить. В наступающей полумгле оно казалось бледным, размытым мазком, случайно оставленным нерадивым художником на высыхающем полотне. Словно потерявшие четкость очертания лица, при попытке сфокусироваться на них, заходились в метаморфозном, расплывчатом копошении. Стало как-то странно и неприятно. На мгновение я зажмурился и слегка трухнув головой ощутил, что как же всё таки утомился. Рассказать, почему именно я чуть не утонул, так и не решился. Слишком по-дурацки бы это звучало, и вряд ли бы искатель мне поверил — ведь его болото почему-то не тронуло.
— Да ты за меня не боись! Лучше б сам поторопился, а то домой пешком потопаешь. Ещё раз пожелав Николаю на прощание удачи, я двинулся в путь. При хорошем раскладе и проворной ходьбе за час я должен был добраться до станции. Совсем уже смерклось. Меж деревьев едва пробивались отсветы приночного зарева, рубиновыми каплями оседая на моих зрачках. Обойдя водоём по стороне невысоких, крутых берегов, преодолевая сухой тростник, я ступил в пахнущий сумеречной свежестью бор. К вечеру усилился ветер, свистя свою разбойничью песню, то затихая, то в новом порыве грубо лаская смолистые стволы сосен.
Страница 12 из 34
