Мистерии брянского леса

Дождь, едва начавшись, постепенно стихал, перейдя на мелкую морось. Человек с седыми волосами продолжал будто звать кого-то, свистя и улюлюкая. Содержимое кастрюли оказалось куда более прозаичным, чем я предполагал: из огромного чана Блёсткин вывалил какое-то съестное варево из крупы, макарон и прочей питательной мешанины. Интересно, кого это он пришёл сюда покормить? Ждать пришлось недолго. Из чащи, с противоположной от моего укрытия стороны, выскочил резвый кабанчик, дружелюбно и радостно виляя хвостом. Блёсткин заботливо потрепал его по холке, улыбаясь и что-то говоря кабану. Как я не старался расслышать, о чём он толкует, так и не смог разобрать ни единого слова, будто слышал чужеземную речь, больше напоминавшую несвязную тарабарщину. Боров врезался пятаком в кучу еды и смачно наворачивал принесённые ему гостинцы. Откуда-то прискакала белочка, которую я сначала не разглядел, и достав что-то из кармана, Блёсткин угостил и её. Он стоял со счастливым и умилительным видом, наблюдая, как его лесные друзья уминали угощения. Когда животные закончили свою трапезу, белка взобралась на сук ветвистой сосны, и кинула что-то кабану — было плохо видно, но, кажется, это была шишка. Вепрь, игриво похрюкивая, отбил её пятаком обратно вверх, и ловкая белка поймала её своими лапками. Присевший рядом на трухлявый пень Блёсткин весело засмеялся и даже захлопал в ладоши, оценив исполненный трюк, а потом достал сигарету и с довольным видом пыхнул табачным кумаром. Звери продолжали свою игру, как будто это был какой-то лесной волейбол, где вместо мяча шишка, а команды заменяют сытно покушавшие кабан и белка. Блёсткин же всё не мог нарадоваться, и хохоча, что-то жестикулировал и комментировал на своём неразборчивом языке, вальяжно закинув ногу на ногу. Желая не нарушать идиллии, а тем более, не смотря на увлечённость зверей игрой, случайно спугнуть их и этим кого-то расстроить, я аккуратно отполз назад и ретировался по своим делам. Кто такой этот Блёсткин? Наверно это просто одинокий человек, каким-то образом нашедший общий язык и подружившийся с двумя лесными зверьками, и возможно встречи с ними были для него важной отдушиной от общественной жизни, или даже от преследовавших его душевных недугов. Сумасшедшим назвать его теперь у меня язык не особо поворачивался, и даже если по каким-то параметрам в нём что-то такое имелось, то какое мне до этого может быть дело? Вопреки ожиданиям, которые я перебирал в своей голове, ничего зловещего этот седой мужичок из себя не представлял. В связи с недавними событиями, я вполне не исключал, что кастрюля ему нужна, по меньшей мере, для поимки неизвестного науке пресноводного мутанта, или на худой конец кровавого жертвоприношения, где кастрюля послужит посудой для приготовления расчленённого тела. Всё оказалось куда проще и безобиднее, хотя и безусловно не без уже привычной мне ауры странностей, которые отныне могли таиться в любом поваленном бревне, не говоря уже о чудаковатом гражданине, зачем-то тащившем в гущу леса громадную кастрюлю. Я подступил к неширокой безымянной речушке, которую пересекала лепотно построенная бобровая плотина. Переходя на другой берег по удачно подвернувшейся на пути переправе, я заметил, как плавное течение пришвартовало к плотине какие-то инородные предметы. Подойдя поближе, что бы посмотреть, что это такое, я ахнул — это была треснутая подводная маска, ласта и какой-то небольшой пакетный свёрток. Внутрь стало закрадываться скверное предчувствие, и несколько судорожно взяв пакет, я перешёл на противоположный берег. Внутри лежало пару истрёпанных, отсыревших сторублёвых купюр, обычная заржавевшая зажигалка, и скомканный, пожелтевший билетик, какие отпускают в электричках. Напряженно потерев ладонью висок, я подумал: А не того ли самого Николая, искателя неведомого ковчега эти вещи? Может, с ним что-нибудь случилось? Всякое ведь бывает. Но проверить это сейчас не было никакой возможности, мало ли чьё это может быть? Возможно, кто-то просто ездил на подводную охоту, и напившись до чёртиков, потерял часть своего снаряжения вместе с деньгами на обратную дорогу. Я зачем-то развернул почти истлевший билет — странно, он был старого образца, какие не выпускали уже очень давно. Я обратил внимание на еле угадывающуюся в стертой печатной краске дату — билет был куплен несколько лет назад. В голове как-то сразу сложился какой-то нехороший пазл, и меня чудовищно, почти до дрожи осенило. В памяти вспыхнула беседа со встреченным на одной давней лесной прогулке охотником, который рассказывал о когда-то без вести пропавшем в лесу подводном ныряльщике, тело которого так и не смогли разыскать. На эту совершенно выветревшуюся из головы историю крепко наслоилось хорошо запомнившееся мне ощущение улетучивающегося, не имеющего чётких очертаний лица Николая, которое словно растворялось в наступающих сумерках тусклой, расфокусировавшейся бледностью. Я присел на небольшой холмик у корнистого берега речушки в задумчивой позе. Мысли запутанно роились неправдоподобностью выводов.