Мистерии брянского леса

Так устроен мир, его суть недосягаема и прекрасна во вселенских широтах, неуловима и навечно необузданна. К тайне можно лишь приблизиться, обжечься её дыханием и ворваться в некую иную плоскость пребывания в существовании, пусть и на самую краткую долю мига. Для этого нужно что-то перешагнуть. Пусть и насильственно, разрываясь на куски от запредельного ужаса, необходимо было очиститься от всего мирского, опалиться, как несведущий мотылёк об раскалённую спираль и сгореть дотла, превращаясь в крошечный сноп мимолётных космических искр. Мудрый гриб, бряцая бубенцами древних камланий, исполнил волю употребившего его, активировался в случайно выведенной алхимической пропорции отвара, в подходящем времени, нужном настрое и месте. Теперь мухомор не остановить. Он будет безжалостно разгонять свой стихийный бег по нейронам вспененного мозга, пока не наступит безграничный коллапс, либо избавление по Его милостивой воле. Это раздавливающий, разбивающий реальность на острые осколки опыт, который не всякому суждено пережить. Ракету наполняла вибрация, внизу что-то загремело, затрещал изломами сковавший сопла лёд. Ковчег брыкнулся, и я ударился головой о купол потолка. Под основанием больше не ощущалось земной тверди, неизвестная сила поднимала ракету ввысь. В это было сложно поверить, но она медленно взлетала. Больше даже поразило то, что я явственно теперь видел проём выхода, он впускал внутрь холодный воздух, перед глазами мельтешили закутанные в снеговую шубу еловые ветви. Я аккуратно высунул голову: высота уже была приличная, ракета почти достигла самых макушек. Когда она поднялась ещё выше, взору предстала завораживающая тёмная даль зимней ночи, безбрежный простор лесов покрывала жемчужная снежная шаль. Вновь занималась, усиливалась вьюга, но прибывшие тучи не успели полностью заполонить небо, и из мутных прогалов местами мне ещё подмигивали яркие звёзды. Ракета накренилась, набрав, быть может, свою максимальную высоту, и полетела теперь строго вперёд. Я едва не вывалился в проём на нежданном вираже, но вовремя расставив руки и ноги в стороны, насколько позволяло место, плотно упёрся в стены, словно витрувианский человек, и застопорил своё падение. Ракета взвинтила скорость, лес внизу казался близким и проглядывались его наконечники шапок, но из-за разгулявшейся метели, вперемешку с ночной мглой всё заполонила серая пелена — бешеный, кружевной пляс океана снежинок. Всё это снова напомнило сны, изначально побудившие к поиску сакрального, потаённого места. Почём знать, в какие дали и странствия несёт меня летающий железный гриб? Не в силах больше совладать со своим состоянием, я окончательно лишился себя, шатко балансировал на краю бездонной пропасти, где-то между осями координат пространства и времени. Осознание себя было погребено под вихрем первозданного хаоса, царившего в агонизирующем разуме. Я стал частью вселенского гула, пульсацией плазменного луча, уносившего всё былое за пределы всяких представлений и мыслей, в первородное ничто. Ракета мёртвой птицей канула вниз. Творец ковчега не довёл его до совершенства, и в итоге избрал совершенно другую технологию, отправившую его на небеса. Незавершённый корабль, взлетевший вопреки всем законам природы, теперь нёсся в стремительном падении назад к земле, покорно повинуясь силе гравитации. Сминая ветви, щёлкая поломанными сучками и обдирая кору, ракета вонзилась в стылую землю, потерпев своё второе крушение с момента своего создания. Моё потерянное, не принадлежавшее себе в эти минуты тело вывалилось из проёма за мгновение до того, как летательный аппарат истощился неведомой энергией. Обмякшим комком я рухнул в глубокий сугроб, и хотя он и несколько смягчил падение, десятки переломов и травм мне обеспечили удары о крепкие сучья старой сосны. Тело лишь чудом не размозжило в лепёшку. Возможно, этому поспособствовало изменённое шиворот-навыворот состояние сознания, придавшее телу некие защитные свойства, ведь я даже не почувствовал никакой боли. Разум померк, и внутри всё умолкло. Потеряв раздолье для воплощения своей силы, дух древнего напитка покинул элиминировавшее сознание. Смерть меня тоже пока обошла стороной. Осталась лишь тишина и небытие полной отключки. Чьи-то сильные руки взвалили на плечо мой безжизненный мясокостный мешок, заметаемый обозлённой вьюгой, и меня куда-то понесли.

Безвременье, в которое я провалился, постепенно размыкалось, и сквозь подёргивающиеся веки в глаза тускло проникал свет. Тело, увязшее в плену навалившейся слабости, не хотело слушаться, и всякие попытки пошевелить конечностями давались с огромным трудом, отнимая скудные горстки сил и выталкивая обратно в пропасть сонного марева, отчего разглядеть и понять, где я нахожусь, пробуждающийся на мгновения мозг попросту не успевал. Успевал лишь подметить, что бренная моя тушка лежит в тепле и покое, и задаться вопросом: где я нахожусь и сколько уже пребываю в отключке? В пересохшем рту разносился приторный, горький привкус каких-то травяных настоек, от которого немного мутило и пощипывало дёсны.