Вязкая тьма постепенно рассеивалась перед взором, клочья тумана расступались в колючих, тающих завихрениях, и разнообразие их узорчатых форм заменялось чистой голубизной неба. Горизонт терялся в далёком перламутровом мираже, в прохладной прозрачности свежего воздуха. Потоки высокого ветра шумели уходящим во всю ширь и даль лесом, в пышущих силой волнах которого были заметны небольшие зелёные воронки.
Добавить в моё избранное
119 мин, 21 сек 3736
Достав из рюкзака всегда лежащие на какой-нибудь случай строительные перчатки, я начал собирать остатки пировавших тут свиней (жаль, что не останки). Для удобства сбора мусора, нашёл крепкую палку орешника, и заострив конец ножом, превратив тем самым её в подобие копья, нанизывал целлофан и бутылки, сметая потом всё в найденный тут же среди прочего мешок. С таким деревянным копьём я ещё раньше часто ходил по лесу, цепляя найденные по пути бутылки, да опираясь на свой мусорный посох, перепрыгивая с кочки на кочку. Когда выходил из леса, то просто выкидывал всё в ближайшую мусорку. Всё конечно не заберёшь, но хоть что-то. Больно было наблюдать всё это безобразие. Несколько скептичным было моё отношение ко всяким мусороуборочным акциям субкультурных активистов, где всё сводилось не к искреннему позыву прибрать захламленный участок, а скорее к желанию быть с чем-то искусственно сопричастным, дабы потешить своё эго ещё одной деятельной фотографией в соцсетях. Нет, безусловно, это полезное и благое дело, но в последнее время активность таких мероприятий заметно снизилась, подтверждая мой тезис о большей степени показушности, нежели реального стремления этих молодых людей. Подобное рвение и энтузиазм обычно и сходят на нет по прошествию моды. Когда я почти закончил уборку, недалеко от меня вдруг что-то всколыхнулось в траве.
— Ээй, внучёк! Поди сюда! — раздался пожилой голос со стороны дуба, растущего на противоположном крае поляны. Я насторожено ступил в ту сторону. Может, грибник какой? Что ему интересно нужно? Или случилось чего? Подойдя на оклик, я едва не вскрикнул и резко отпрянул. Я наблюдал странное зрелище. Передо мной, свернувшись в клубок, лежало уродливое подобие человека. У него не имелось ни рук, ни ног, а закутан он был в мешковатое одеяние из бесформенно пошитой сермяжной ткани. На практически отсутствующем, землистого цвета лице, испещрённым глубокими и частыми морщинами угадывались рубцы на месте бывших некогда глаз, нос представлял собой словно отросший небольшой деревянный сучок, обтянутый дряхлой кожей. Заскорузлая голова была покрыта проплешинами седых волос, клочками растущими в разные стороны. Бледные губы, словно два дождевых червя, были изрубцованы впадинами шрамов, а обвисшие уши напоминали капустные листы. Я в шоке отшатнулся назад, но спотыкнувшись о торчащий в траве корень, рухнул плашмя оземь.
— Да не бойся ты, я безобидный! — вновь раздался голос — давай потолкуем! Осторожно приподнявшись, я повернул голову. Существо выползло из укрытия и нос его зашевелился, оценивая обстановку.
— Ты кто блядь такой!? — я был всё ещё напуган, и отскочив к рюкзаку, вцепился в рукоятку походного ножа.
— Да не серчай ты так, ничего я плохого не сделаю! Да даже если б хотел, вряд ли бы справился с тобой. Не смотря на жуткий вид, существо в самом деле не выглядело угрожающим. Этот обрубок, судя по всему, не мог быстро ползать и вызывал впечатление скорее чего-то больного и едва сводившего концы с концами. Шок настиг меня скорее от неожиданности и уродливого вида существа, к тому же не каждый день встретишь подобное в своей жизни. Я понемногу успокоился, хоть и не стал подходить ближе. Страх постепенно стал отступать и сменяться удивлением и любопытством.
— Ты вообще человек или сморчок? Кто ты? — вопросил я. Обрубок с трудом перекатился на спину, а затем набок:
— Сморчок, а кто же ещё? — сморщенная маска сипло хохотнула — Смотрю, да не вижу ничего, признаться. Нечем! На нюх-слух только и полагаюсь. Ты вроде парень славный. Прибраться тут решил? Молодец! Того тебя и окликнул. Намерение у тебя, чую, располагающее, кхм… к таким как я… вот решил показаться.
— Так кто… ты? — тихо повторил я свой вопрос. Существо зевнуло, обнажив странные на вид зубы. Они были похожи на заострённые камушки, какие можно встретить в лесных ручьях. Разных оттенков, но подогнанные под один размер — Можешь называть меня, как хочешь. А вообще я, так сказать, санитар этого леса. Далеко особо не ползаю.
— Санитар? И чем ты занимаешься? — А ничем… ползаю здесь, ищу мусор всякий, и кушаю его, перевариваю. Если б не я, уже свалка бы образовалась на расстоянии, куда люди ещё захаживают. Раньше духом был лесным, чистым и светлым, добрых людей незримо напутствовал к богатым грибным местам и ягодным полянам. И люди меня чувствовали. А теперь… какое время, такой и я стал. Очерствели люди, окочурился совсем и я, зачах, и стал совсем осязаемым, но никому более не нужным. Поначалу ещё ничего выглядел, даже бывало выводил пару раз заблудивших людей, говорил с ними. А потом… — А что потом? — А ничего! Ты попробуй столько лет стеклом и пластиком питаться с помоек, я на тебя посмотрю — проворчал лесной санитар. Я недоверчиво глядел на него.
— Слушай, как-то слабо верится, какую-то небывальщину рассказываешь. Может, ты просто поехавший алкоголик-инвалид, окончательно потерявший человеческий облик и живущий в пригородном лесу? — Даже если бы это было так, то какая разница?
— Ээй, внучёк! Поди сюда! — раздался пожилой голос со стороны дуба, растущего на противоположном крае поляны. Я насторожено ступил в ту сторону. Может, грибник какой? Что ему интересно нужно? Или случилось чего? Подойдя на оклик, я едва не вскрикнул и резко отпрянул. Я наблюдал странное зрелище. Передо мной, свернувшись в клубок, лежало уродливое подобие человека. У него не имелось ни рук, ни ног, а закутан он был в мешковатое одеяние из бесформенно пошитой сермяжной ткани. На практически отсутствующем, землистого цвета лице, испещрённым глубокими и частыми морщинами угадывались рубцы на месте бывших некогда глаз, нос представлял собой словно отросший небольшой деревянный сучок, обтянутый дряхлой кожей. Заскорузлая голова была покрыта проплешинами седых волос, клочками растущими в разные стороны. Бледные губы, словно два дождевых червя, были изрубцованы впадинами шрамов, а обвисшие уши напоминали капустные листы. Я в шоке отшатнулся назад, но спотыкнувшись о торчащий в траве корень, рухнул плашмя оземь.
— Да не бойся ты, я безобидный! — вновь раздался голос — давай потолкуем! Осторожно приподнявшись, я повернул голову. Существо выползло из укрытия и нос его зашевелился, оценивая обстановку.
— Ты кто блядь такой!? — я был всё ещё напуган, и отскочив к рюкзаку, вцепился в рукоятку походного ножа.
— Да не серчай ты так, ничего я плохого не сделаю! Да даже если б хотел, вряд ли бы справился с тобой. Не смотря на жуткий вид, существо в самом деле не выглядело угрожающим. Этот обрубок, судя по всему, не мог быстро ползать и вызывал впечатление скорее чего-то больного и едва сводившего концы с концами. Шок настиг меня скорее от неожиданности и уродливого вида существа, к тому же не каждый день встретишь подобное в своей жизни. Я понемногу успокоился, хоть и не стал подходить ближе. Страх постепенно стал отступать и сменяться удивлением и любопытством.
— Ты вообще человек или сморчок? Кто ты? — вопросил я. Обрубок с трудом перекатился на спину, а затем набок:
— Сморчок, а кто же ещё? — сморщенная маска сипло хохотнула — Смотрю, да не вижу ничего, признаться. Нечем! На нюх-слух только и полагаюсь. Ты вроде парень славный. Прибраться тут решил? Молодец! Того тебя и окликнул. Намерение у тебя, чую, располагающее, кхм… к таким как я… вот решил показаться.
— Так кто… ты? — тихо повторил я свой вопрос. Существо зевнуло, обнажив странные на вид зубы. Они были похожи на заострённые камушки, какие можно встретить в лесных ручьях. Разных оттенков, но подогнанные под один размер — Можешь называть меня, как хочешь. А вообще я, так сказать, санитар этого леса. Далеко особо не ползаю.
— Санитар? И чем ты занимаешься? — А ничем… ползаю здесь, ищу мусор всякий, и кушаю его, перевариваю. Если б не я, уже свалка бы образовалась на расстоянии, куда люди ещё захаживают. Раньше духом был лесным, чистым и светлым, добрых людей незримо напутствовал к богатым грибным местам и ягодным полянам. И люди меня чувствовали. А теперь… какое время, такой и я стал. Очерствели люди, окочурился совсем и я, зачах, и стал совсем осязаемым, но никому более не нужным. Поначалу ещё ничего выглядел, даже бывало выводил пару раз заблудивших людей, говорил с ними. А потом… — А что потом? — А ничего! Ты попробуй столько лет стеклом и пластиком питаться с помоек, я на тебя посмотрю — проворчал лесной санитар. Я недоверчиво глядел на него.
— Слушай, как-то слабо верится, какую-то небывальщину рассказываешь. Может, ты просто поехавший алкоголик-инвалид, окончательно потерявший человеческий облик и живущий в пригородном лесу? — Даже если бы это было так, то какая разница?
Страница 3 из 34
