Мистерии брянского леса

Его цвет будто живо лоснился, и структура почерневшей коры действительно напоминала чешуйчатую змеиную шкуру, резко контрастируя и выделяясь на фоне светлого шеста сосны, вокруг которой и произрос пресмыкающийся сосед. Прямо у сплетённых в любовном объятии деревьев след завершался, а чуть далее заканчивался и сам овраг, где на всхолмье высилось непролазное темнолесье, своим дремучим, взъерошенным видом не дававшее и намёка на близкий выход из лешачьей западни, в которой я блуждал. Я тихонько коснулся коры переливающегося черным блеском вьюна, которая была будто обоженна, обуглилась, закалилась в булатную сталь, превратилась в облегающий прочный панцирь. От неё словно излучался какой-то металлический, неживой холод, от которого, казалось, можно простудиться, если прильнуть к странному дереву хотя бы на пару минут. Изумлённо погладив чешуйчатую броню, я почувствовал под леденящей руку корой какую-то пульсацию, словно внутри включились сотни артерии, и шквал животворящей жидкости ринулся растормошить окоченевшее дерево. В то же мгновение кора колко ощетинилась, и в ладонь резкой болью ввонзился рой микроскопических игл. Чертыхнувшись, я отпрянул назад — от подушечек пальцев до запястья на коже в перфекционистскую крапинку выступили неглубокие раны. Чудовище протяжно заскрежетало, зашевелилось вокруг служившей опорой сосны, начало конвульсивно и неестественно подёргиваться, оклемываясь от спячки и закостенения. В ступоре я обмер — оно буквально на глазах превращалось в циклопических размеров змею! Вот что это был за след, который вёл в логово настоящего, живого монстра. Я не мог поверить ни своим глазам, ни ушам, ни чему то ещё — как такое вообще может происходить здесь и сейчас? Это было уже слишком, даже после встречи с небывалым, просто физически невозможным своим существованием человеком-сморчком — лесным санитаром. Времени обдумывать это прямо сейчас не было, и нужно было срочно отсюда ретироваться, ибо ничего выигрышного эта ситуация для меня не предвещала. Быть задушенным и сожранным гигантской змеёй наверно бы хотелось мало кому, а ничего другого от неё ждать не приходилось. Истерично вскрикнув, я пустился наутёк как можно дальше от этого места. Преодолев овраг, и то и дело оглядываясь и озираясь по сторонам, я долго перескакивал топкие ямки и коряги, которые предательски ставили подножки, но ловко держа равновесие, я ни разу не свалился с ног. Наконец, выдохнувшись, я остановился. Стояла оглушающая тишина, только шумным галопом рвалось взмыленное сердце. Вообще, не было похоже, что за мной кто-то гнался и преследовал по пятам убегающую жертву. Всё это было настолько неправдоподобно и невероятно, что смахивало на какое-то наваждение, или даже помешательство. Всего лишь разыгравшаяся, бурная фантазия, которая переросла в нечто большее и перешла границы дозволенной рассудком игры.

— Наверное, так и есть — подумал я и несколько облегченно вздохнул — Мерещится порой в лесу людям и не такое… Осталось теперь найти хоть какой-нибудь ориентир и выбраться из леса. Но когда взгляд случайно пал на ладонь, на которой слегка кровоточившие точки выстроились уж в слишком геометрически правильный, ровно выстроенный узор, больновато пощипывающий, по телу снова мелкой сыпью пробежала дрожь и в желудке неприятно зажгло. Кажется, что всё действительно было по-настоящему и взаправду. В любом случае, заплутал я основательно, и возможно, ночь придётся провести в лесу, но пока не кончились остатки сил, нужно было продолжать искать выход. По всем ощущениям, зайти безвозвратно далеко я не мог. Но каково было моё удивление, и признаться, не самое приятное и обнадёживающее, когда менее чем через полсотни шагов я вновь вырулил к злокозненному оврагу, посреди которого высилась та самая могучая сосна, освободившаяся от удушающих тисканий огромной змеи, притворившейся аномально искривлённым деревом. От неё теперь уходил ещё один след, только в другую сторону — обратную той, с которой я только что пришёл. Что ж, ну уже хорошо! Либо эта змея взяла ложный след, либо просто уползла по своим хладнокровным делам, а я ей был вовсе не интересен. От этих мыслей стало чуточку спокойнее. Но успокоение стало улетучиваться, когда я всякий раз возвращался к этому логу, в какую бы сторону не отклонялся, и какие бы круги не наворачивал, что бы обойти зловещее место. А в глубине оврага зачинался какой-то ползучий шабаш. Скопища гадюк и ужей, веретениц и медянок дружно сползлись у дерева, словно у алтаря, вокруг которого ещё недавно обвивалось застывшее чудовище, куда-то временно отлучившееся. Масляно-чёрные, коричневые, серые и в шашечку они сплетались в клубки, шипели и взьюченно вздымались, точно в диком хороводном радении змеиному божеству, пришествие которого, они, судя по всему, и ждали. Меня словно марионетку водили по закольцованному маршруту потусторонние силы, и тревога только росла, когда я в очередной раз втыкался в кишащий пресмыкающимися тварями лог.