Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2477
За свои двадцать восемь лет Валентин уяснил одну истину — жизни глубоко наплевать, нравится ли тебе то блюдо, что она преподносит, или нет. Ты всё равно его съешь. Съешь, и рано или поздно — забудешь о нём. К тому времени ты уже отведаешь великое множество непредсказуемых яств с этого стола, и кто знает — не станет ли одно из них для тебя последним? В свете недавних событий мысли о неотвратимости смерти возникали в его голове с незавидным постоянством, но… об этом чуть позже.
Присущие творческому и всесторонне развитому сознанию Валентина чувства радости, эйфории вдохновения и свободы с приходом осени — меркли, уступая место таким враждебным ощущениям, как опустошение, раздражительность и беспросветная тоска. В минувшем году к этому нелицеприятному списку добавились шокирующие воспоминания, и по сей день терзающие израненную душу этого никогда не дававшего слабину человека.
Причины его параноидального беспокойства крылись в недосягаемых далях сознания Валентина. Он начисто замкнулся в себе, отчего любое вмешательство в свою личную жизнь расценивалось им как агрессия. Всё чаще замечая за собой тревожные изменения поведения, человек хотел самостоятельно найти выход из сложившейся ситуации, — уж кто знает Валентина лучше его самого? Вот только событие, перевернувшее всё его мировоззрение в мгновение ока, ясно дало понять — драгоценное время упущено и теперь механизм саморазрушения личности отсчитывает последние недели, до абсолютного сумасшествия.
Всевозможные «подручные», или, как их называл сам Валентин — «легальные», методы лечения оказались бессильны, что означало лишь одно, — пробил час его возвращений в кабинеты улыбчивых докторов «мозгоправов». Словно дождавшись подходящего момента, упивающаяся своим цинизмом судьба пинком под зад швырнула Валентина в лабиринт бесконечного поиска. Беспросветное мотовство растянулось на недели, где каждая секунда играла для Валентина важнейшую роль. Когда-нибудь — он обязательно сдался бы. Не выдержал бы этого колоссального давления и попросту опустил руки, пустив свою жизнь по течению реки-времени, непременно оканчивающейся низвержением в Мальстрём. Однако жизнь, как оказалось, может не только уничтожать и смешивать тебя с грязью, но и давать тебе силы — точку опоры, оттолкнувшись от которой, тебе удастся выбраться с самого дна. Когда очередной психиатр, внимательно ознакомившись с делом, развёл руками и объяснил, что расстройство молодого человека — не его профиль, Валентин вновь уверовал в Бога и высшие силы. Когда же Аристарх Анатольевич посоветовал мужчине при личном общении обратиться к психотерапевту Децину, Валентин впервые за долгое время улыбнулся и с облегчением в голосе ответил, что знаком с ним не понаслышке. Психолог — это не психиатр, справедливо заметил он тогда, — значит дело не дошло до крайности. Николай Иванович Децин был хорошим специалистом широкого профиля, готовым помочь во всех вопросах, касающихся здоровья. В данном случае, его психической составляющей. Поначалу, немного успокоившись и промедлив с визитом к доктору Децину, сейчас Валентин молил Господа Бога, чтобы программа, управляющая движением трамвая, дала сбой и прибавила в скорости километров двадцать-тридцать.
Вечер пятницы. Он попросту не мог опоздать на приём.
Рядом мелькнула чья-то тень. Блондин покосился на подсевшую к нему «размалёванную» девушку-гота. С такими кольцами в ноздрях, туфлями на огромной платформе и катастрофически пряными духами она походила скорее на гадкого утёнка из племени Апачей, нежели на обыкновенную девушку-подростка, переживающую кризис семнадцати лет. Сложно было ответить, что именно из увиденного вынудило мужчину отвернуться обратно к окну.«Всего одна остановка»… — успокоил себя Валентин.
В этот момент на его телефон позвонили:
«Лозинский, привет», — этот голос он не мог спутать ни с чьим другим.
«Здравствуй», — блондин не знал, продолжать ему хмуриться или улыбнуться, ощутив, что хоть кто-то о нём ещё помнит. Даже если этот «кто-то» его бывшая супруга.
«Ань, если ты по поводу алиментов — я обязательно расплачусь с тобой до конца следующей недели»… «Причём здесь твои деньги? — Молодая девушка на том конце провода устало вздохнула, всем своим видом показав, что речь пойдёт совсем не о деньгах.»
— Валь, завтра мы с Максимом поедем к его родне на юбилей. Там будет много гостей, шум, сам понимаешь. Я подумала, если ты хочешь, можешь взять к себе Данилу на эти выходные. Папа ведь для него — праздник, так что он этому будет только рад. Сходите куда-нибудь, повеселитесь. Как ты считаешь?«Боги… видят проклятые Боги, в любой другой день Валентин не задумываясь согласился бы на это великодушное предложение бывшей супруги, однако сейчас, в свете последних событий, он попросту боялся взять на себя такую ответственность. Обманывать себя не было смысла, а потому факт оставался фактом — его психика дала колоссальный сбой.
Присущие творческому и всесторонне развитому сознанию Валентина чувства радости, эйфории вдохновения и свободы с приходом осени — меркли, уступая место таким враждебным ощущениям, как опустошение, раздражительность и беспросветная тоска. В минувшем году к этому нелицеприятному списку добавились шокирующие воспоминания, и по сей день терзающие израненную душу этого никогда не дававшего слабину человека.
Причины его параноидального беспокойства крылись в недосягаемых далях сознания Валентина. Он начисто замкнулся в себе, отчего любое вмешательство в свою личную жизнь расценивалось им как агрессия. Всё чаще замечая за собой тревожные изменения поведения, человек хотел самостоятельно найти выход из сложившейся ситуации, — уж кто знает Валентина лучше его самого? Вот только событие, перевернувшее всё его мировоззрение в мгновение ока, ясно дало понять — драгоценное время упущено и теперь механизм саморазрушения личности отсчитывает последние недели, до абсолютного сумасшествия.
Всевозможные «подручные», или, как их называл сам Валентин — «легальные», методы лечения оказались бессильны, что означало лишь одно, — пробил час его возвращений в кабинеты улыбчивых докторов «мозгоправов». Словно дождавшись подходящего момента, упивающаяся своим цинизмом судьба пинком под зад швырнула Валентина в лабиринт бесконечного поиска. Беспросветное мотовство растянулось на недели, где каждая секунда играла для Валентина важнейшую роль. Когда-нибудь — он обязательно сдался бы. Не выдержал бы этого колоссального давления и попросту опустил руки, пустив свою жизнь по течению реки-времени, непременно оканчивающейся низвержением в Мальстрём. Однако жизнь, как оказалось, может не только уничтожать и смешивать тебя с грязью, но и давать тебе силы — точку опоры, оттолкнувшись от которой, тебе удастся выбраться с самого дна. Когда очередной психиатр, внимательно ознакомившись с делом, развёл руками и объяснил, что расстройство молодого человека — не его профиль, Валентин вновь уверовал в Бога и высшие силы. Когда же Аристарх Анатольевич посоветовал мужчине при личном общении обратиться к психотерапевту Децину, Валентин впервые за долгое время улыбнулся и с облегчением в голосе ответил, что знаком с ним не понаслышке. Психолог — это не психиатр, справедливо заметил он тогда, — значит дело не дошло до крайности. Николай Иванович Децин был хорошим специалистом широкого профиля, готовым помочь во всех вопросах, касающихся здоровья. В данном случае, его психической составляющей. Поначалу, немного успокоившись и промедлив с визитом к доктору Децину, сейчас Валентин молил Господа Бога, чтобы программа, управляющая движением трамвая, дала сбой и прибавила в скорости километров двадцать-тридцать.
Вечер пятницы. Он попросту не мог опоздать на приём.
Рядом мелькнула чья-то тень. Блондин покосился на подсевшую к нему «размалёванную» девушку-гота. С такими кольцами в ноздрях, туфлями на огромной платформе и катастрофически пряными духами она походила скорее на гадкого утёнка из племени Апачей, нежели на обыкновенную девушку-подростка, переживающую кризис семнадцати лет. Сложно было ответить, что именно из увиденного вынудило мужчину отвернуться обратно к окну.«Всего одна остановка»… — успокоил себя Валентин.
В этот момент на его телефон позвонили:
«Лозинский, привет», — этот голос он не мог спутать ни с чьим другим.
«Здравствуй», — блондин не знал, продолжать ему хмуриться или улыбнуться, ощутив, что хоть кто-то о нём ещё помнит. Даже если этот «кто-то» его бывшая супруга.
«Ань, если ты по поводу алиментов — я обязательно расплачусь с тобой до конца следующей недели»… «Причём здесь твои деньги? — Молодая девушка на том конце провода устало вздохнула, всем своим видом показав, что речь пойдёт совсем не о деньгах.»
— Валь, завтра мы с Максимом поедем к его родне на юбилей. Там будет много гостей, шум, сам понимаешь. Я подумала, если ты хочешь, можешь взять к себе Данилу на эти выходные. Папа ведь для него — праздник, так что он этому будет только рад. Сходите куда-нибудь, повеселитесь. Как ты считаешь?«Боги… видят проклятые Боги, в любой другой день Валентин не задумываясь согласился бы на это великодушное предложение бывшей супруги, однако сейчас, в свете последних событий, он попросту боялся взять на себя такую ответственность. Обманывать себя не было смысла, а потому факт оставался фактом — его психика дала колоссальный сбой.
Страница 1 из 33
