Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2478
За последние семь дней он в пух и прах разругался со всеми, кто звонил справиться о его здоровье, трижды терял сознание и слава Господу — это происходило вдали от режущих предметов и газовой плиты. О том, что будет, случись это вновь, но уже при пятилетнем ребёнке, мужчина даже боялся подумать.»
«Ань… боюсь, у меня не получится увидеться с Данилкой на этих выходных. Я взял много работы на дом, и сейчас у меня нет ни одной свободной минуты»… «Я всё поняла, — её голос вмиг сделался возмущённым, — не оправдывайся. Надеюсь, ты не променял своего ребёнка на какую-нибудь очередную девку?» «Я не собираюсь докладывать тебе о каждом своём шаге! — Вспылил мужчина, тут же ощутив на себе косой взгляд неформальной соседки.»
— Послушай, я обязательно возьму его к себе, как только у меня появится возможность«.»
«Вот как? Отлично. Только не надейся на целые выходные, воскресный папочка. Пошла тебе навстречу, а ты… да, и я жду от тебя выплаты, не забывай о своих долгах».
В ту секунду мужчине страшно захотелось высказать этой стерве всё, что он о ней тогда думал. Однако он, ценой невероятных усилий, совладал со своими эмоциями.
«Я всё помню. Скажи Даниле, что папа его очень»… Так и не успев договорить, Валентин отнял трубку от уха, услышав на том конце «провода» короткие гудки.
Опустошённый, он закрыл глаза, со всей силы сдавив телефон в руке. В коем-то веке ему представилась отличная возможность провести с любимым сынишкой выходные… и как назло, это происходит именно тогда, когда его разум одолевают жуткие видения.
Валентин поражённо взглянул на своё жалкое отражение в окне, и почти в это же момент осознал, что трамвай стоит, распахнув двери на нужной ему остановке. Потеснив девушку-гота, человек услышал в след грубое оскорбление, но, в отличие от десятка ошарашенных пассажиров трамвая, не придал этому ровно никакого значения. «Будь ты постарше, и не будь я так занят, я бы навставлял тебе таких»… — мысленно выругавшись, прихрамывающий на правую ногу блондин устремился к ближайшей двери.
Этот город был необычен. Завораживая своими красотами и достопримечательностями очарованных приезжих и туристов, Москва оставалась бессердечной мачехой для своих коренных обитателей, жертвующих ради её престижа и процветания своими годами, силами и, как это зачастую происходило здесь, — жизнью. Большая столица дышала смогом, её белокаменное сердце пульсировало в такт ежеминутных подписаний многомиллионных контрактов, вдоль узких артерий проспектов тянулась вязкая масса автомобилей. Что самое интересное — этот бесконечный бег не прекращается здесь ни на минуту. Поначалу с замиранием любуясь здешними видами, со временем Валентин и сам превратился в одну из двадцати миллионов молекул этого мегаполиса, уже перестав обращать внимание на такие вещи, как сверкающие в лучах закатного солнца звёзды Сталинских высоток, переполненную подземку и баснословно дорогие авто, солидарно с остальными участниками движения стоящие в пробках. Москва, точно старая издыхающая вампиресса высасывала из своих горожан все жизненные соки, оставаясь для каждого из них незыблемым идеалом, — городом героем, столицей, круглосуточно окутанной туманным ореолом мнимых перспектив и свобод. Однако же Валентин никогда не входил в число тех мечтательных глупцов, что строили свои безмятежные иллюзии, вкалывая на столичных господ по двенадцать часов в сутки. Может быть, потому что он был приезжим. Может, по совершенно иным соображениям, сокрытым в его личностных качествах. Дело в том, что как бы он не старался, для большинства местных он по-прежнему оставался «быдлом» и«заМКАДышем». Однако человек понимал — таким образом Москва пытается проучить тех немногих, кто противится встать под её могущественной пятой, тех, кто проявляет силу воли и показывает оскал. Она кружила головы миллионам, но единицы, среди которых был и сам Валентин, знали — какой бы красивой и живой она не казалась, с приходом осени летняя маска столицы смывалась гремящими дождями, обнажая её истинное лицо. Серое, изнурённое, отвратительное лицо мерзкой старухи Москвы.
Окольцованный МКАДом, внутренне Валентин мечтал поскорее покинуть этот тонущий мегаполис, однако разум мужчины был непреклонен — лечение, или хотя бы первоначальная консультация, требовалась ему безотлагательно.
Будучи в светлых джинсах и чёрной кожаной куртке, чертыхающийся мужчина выскочил на мостовую, под проливной дождь. Дорогу окружали старинные дома, с каждого из которых на него косились пёстрые вывески рекламных баннеров. Времени сейчас было около половины пятого, однако улица показалась ему удивительно безлюдной. Несмотря на то, что этот район принадлежал одному из административных округов Москвы, на сырых тротуарах стояло всего с десяток небрежно припаркованных авто, хозяев которых наверняка унесло бурным течением, стремящимся вниз по склону. Скрывшись под навесом трамвайной остановки, человек перевёл дух и вынул из кармана визитку частной клиники «Согласие».
«Ань… боюсь, у меня не получится увидеться с Данилкой на этих выходных. Я взял много работы на дом, и сейчас у меня нет ни одной свободной минуты»… «Я всё поняла, — её голос вмиг сделался возмущённым, — не оправдывайся. Надеюсь, ты не променял своего ребёнка на какую-нибудь очередную девку?» «Я не собираюсь докладывать тебе о каждом своём шаге! — Вспылил мужчина, тут же ощутив на себе косой взгляд неформальной соседки.»
— Послушай, я обязательно возьму его к себе, как только у меня появится возможность«.»
«Вот как? Отлично. Только не надейся на целые выходные, воскресный папочка. Пошла тебе навстречу, а ты… да, и я жду от тебя выплаты, не забывай о своих долгах».
В ту секунду мужчине страшно захотелось высказать этой стерве всё, что он о ней тогда думал. Однако он, ценой невероятных усилий, совладал со своими эмоциями.
«Я всё помню. Скажи Даниле, что папа его очень»… Так и не успев договорить, Валентин отнял трубку от уха, услышав на том конце «провода» короткие гудки.
Опустошённый, он закрыл глаза, со всей силы сдавив телефон в руке. В коем-то веке ему представилась отличная возможность провести с любимым сынишкой выходные… и как назло, это происходит именно тогда, когда его разум одолевают жуткие видения.
Валентин поражённо взглянул на своё жалкое отражение в окне, и почти в это же момент осознал, что трамвай стоит, распахнув двери на нужной ему остановке. Потеснив девушку-гота, человек услышал в след грубое оскорбление, но, в отличие от десятка ошарашенных пассажиров трамвая, не придал этому ровно никакого значения. «Будь ты постарше, и не будь я так занят, я бы навставлял тебе таких»… — мысленно выругавшись, прихрамывающий на правую ногу блондин устремился к ближайшей двери.
Этот город был необычен. Завораживая своими красотами и достопримечательностями очарованных приезжих и туристов, Москва оставалась бессердечной мачехой для своих коренных обитателей, жертвующих ради её престижа и процветания своими годами, силами и, как это зачастую происходило здесь, — жизнью. Большая столица дышала смогом, её белокаменное сердце пульсировало в такт ежеминутных подписаний многомиллионных контрактов, вдоль узких артерий проспектов тянулась вязкая масса автомобилей. Что самое интересное — этот бесконечный бег не прекращается здесь ни на минуту. Поначалу с замиранием любуясь здешними видами, со временем Валентин и сам превратился в одну из двадцати миллионов молекул этого мегаполиса, уже перестав обращать внимание на такие вещи, как сверкающие в лучах закатного солнца звёзды Сталинских высоток, переполненную подземку и баснословно дорогие авто, солидарно с остальными участниками движения стоящие в пробках. Москва, точно старая издыхающая вампиресса высасывала из своих горожан все жизненные соки, оставаясь для каждого из них незыблемым идеалом, — городом героем, столицей, круглосуточно окутанной туманным ореолом мнимых перспектив и свобод. Однако же Валентин никогда не входил в число тех мечтательных глупцов, что строили свои безмятежные иллюзии, вкалывая на столичных господ по двенадцать часов в сутки. Может быть, потому что он был приезжим. Может, по совершенно иным соображениям, сокрытым в его личностных качествах. Дело в том, что как бы он не старался, для большинства местных он по-прежнему оставался «быдлом» и«заМКАДышем». Однако человек понимал — таким образом Москва пытается проучить тех немногих, кто противится встать под её могущественной пятой, тех, кто проявляет силу воли и показывает оскал. Она кружила головы миллионам, но единицы, среди которых был и сам Валентин, знали — какой бы красивой и живой она не казалась, с приходом осени летняя маска столицы смывалась гремящими дождями, обнажая её истинное лицо. Серое, изнурённое, отвратительное лицо мерзкой старухи Москвы.
Окольцованный МКАДом, внутренне Валентин мечтал поскорее покинуть этот тонущий мегаполис, однако разум мужчины был непреклонен — лечение, или хотя бы первоначальная консультация, требовалась ему безотлагательно.
Будучи в светлых джинсах и чёрной кожаной куртке, чертыхающийся мужчина выскочил на мостовую, под проливной дождь. Дорогу окружали старинные дома, с каждого из которых на него косились пёстрые вывески рекламных баннеров. Времени сейчас было около половины пятого, однако улица показалась ему удивительно безлюдной. Несмотря на то, что этот район принадлежал одному из административных округов Москвы, на сырых тротуарах стояло всего с десяток небрежно припаркованных авто, хозяев которых наверняка унесло бурным течением, стремящимся вниз по склону. Скрывшись под навесом трамвайной остановки, человек перевёл дух и вынул из кармана визитку частной клиники «Согласие».
Страница 2 из 33
