Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2518
Тогда почему она выбрала своей жертвой именно вас? Кем вы можете приходиться ей?» «Я повторяю вам — мы с ней даже не знакомы».
«Она общалась с кем-нибудь ещё? Может быть задавала вопросы окружающим, обменивалась репликами?» — Гнул свою линию сосредоточившийся психотерапевт.
«… Нет, я не замечал»… «Вы обнаружили пропажу каких бы то ни было вещей, после того, как очнулись?» «Нет!» Череда вопросов продолжилась бы и дальше, если бы неожиданный треск пластикового стаканчика в руке Валентина не прервал её. В тот момент, своим единственным средством самозащиты изнурённый блондин счёл постановку жирной, бескомпромиссной точки. Взглянув в лицо своего пациента, доктор столкнулся с его пылающим взглядом. Однако Децин словно ждал этого, оставшись спокойным даже когда безумие, казалось бы, всецело овладело разумом человека напротив. Вскоре демоны прекратили свои бесшабашные танцы в зрачках Валентина, и седовласый мужчина затушил очередную ментоловую сигарету, и подошёл к пациенту, подсев к нему на диван.
«Вы мне не верите» — только и произнёс Валентин.
«Сказать тебе по секрету, сынок, — впервые со времени их знакомства, Децин обратился к Валентину не как к пациенту, но как к человеку. В этом голосе слились воедино не наигранная серьёзность, понимание и толика отеческой заботы, — ни черта не верю».
Это признание в одночасье обрушило устоявшийся в голове Лозинского образ врача психотерапевта.
«Не верю, потому что я практик и реалист. За свою жизнь я тысячу раз слышал подобные истории от своих пациентов, совершенно разных возрастов, полов и социальных слоёв. Одних преследуют духи и барабашки, других тени умерших родственников, третьих — потусторонние силы и немыслимые совпадения… этот список далеко не исчерпывающий. Подсознательно люди хотят верить в существование высших сил и порождений тьмы, но большая часть из нас так и оставляет эти мысли на уровне подростковых мечтаний, да страшилок. Валентин, — Николай Иванович снял свой галстук цвета морской волны и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, вздохнув с долгожданным облегчением, — моя, так сказать, — философия — довольно проста: каждый из нас — это строго индивидуальная, неповторимая личность. Понятие» личности«, в свою очередь, подразумевает существование некой хрупкой системы, именуемой в простонародье» внутренним миром«. Ни для кого не секрет, что у каждого он свой. Наш микрокосмос заключён в физическую оболочку тел, которая, по сути, ныне утратила свой статус» важнейшей роли«. Человеческая душа, и разум — вот те две составляющие, без которых мы будем мертвы, а серьёзно повредив которые — уже никогда не вернёмся к прежней жизни. Раны заживут, шрамы со временем перестанут быть видимы, а потерянную конечность всегда сможет заменить протез… даже сердце, Валентин, — именно поэтому я и выбрал профиль психолога ещё много лет тому назад. Всегда ведь интереснее изучать что-то неподвластное науке, не так ли?» Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, молодой человек непроизвольно кивнул на вопрос психотерапевта, ещё не до конца понимая мораль подобных признаний.
«Вот только этот внутренний мир, на деле — не прочнее того хрустального шара, которым судьба большинства из моих» гостей«сыграла в боулинг. Представь, ведь даже самого физически развитого альфа-самца запросто скосит известие о гибели дорогого ему человека, а законченного мздоимца — попытка покушения на его никчёмную жизнь. Что уж там говорить о стрессах и переживаниях женских сердец, или детских… — Николай Иванович сделал паузу и протёр подушечками пальцев усталые глаза.»
— Вся моя жизнь — это работа. Работа с пациентами, с людьми и их личными тревогами, гнетущими разум. И если мне говорят: «я чувствую опасность» — это одно. В таких случаях мы приступаем к анализу событий, воссозданию причинно-следственной связи и рано или поздно находим-таки пути преодоления проблемы. Вспомните себя в начале этого года — угасший, потерянный. Вам не хотелось жить, и в первый раз у меня даже сложилось впечатление, что после сеанса вы зайдёте в первый попавшийся бар, ввяжетесь в драку и бесстрашно броситесь на нож, наконец-то освободившись от своей боли. Но ведь мы преодолели это?«Валентин ощутил слабую дрожь от воспоминаний, но заметив на себе взгляд Децина, покосился на открытое окно.»
«Преодолели… Я действительно очень вам признателен».
«Вам требуется помощь».
В очередной раз переживая внутри себя борьбу, — на этот раз добропорядочного гражданина, работника медицины и душевного рассказчика, исследователя закоулков душ, — Николай Иванович обошёл письменный стол и, промедлив пару секунд, открыл-таки деревянную створку, за которой стояло несколько непочатых бутылок выдержанного коньяка. Хранились они, как предполагалось, до особого случая, однако для Валентина стало загадкой, почему этот незапланированный вечер встречи старых знакомых стал для Децина «особенным».
«Она общалась с кем-нибудь ещё? Может быть задавала вопросы окружающим, обменивалась репликами?» — Гнул свою линию сосредоточившийся психотерапевт.
«… Нет, я не замечал»… «Вы обнаружили пропажу каких бы то ни было вещей, после того, как очнулись?» «Нет!» Череда вопросов продолжилась бы и дальше, если бы неожиданный треск пластикового стаканчика в руке Валентина не прервал её. В тот момент, своим единственным средством самозащиты изнурённый блондин счёл постановку жирной, бескомпромиссной точки. Взглянув в лицо своего пациента, доктор столкнулся с его пылающим взглядом. Однако Децин словно ждал этого, оставшись спокойным даже когда безумие, казалось бы, всецело овладело разумом человека напротив. Вскоре демоны прекратили свои бесшабашные танцы в зрачках Валентина, и седовласый мужчина затушил очередную ментоловую сигарету, и подошёл к пациенту, подсев к нему на диван.
«Вы мне не верите» — только и произнёс Валентин.
«Сказать тебе по секрету, сынок, — впервые со времени их знакомства, Децин обратился к Валентину не как к пациенту, но как к человеку. В этом голосе слились воедино не наигранная серьёзность, понимание и толика отеческой заботы, — ни черта не верю».
Это признание в одночасье обрушило устоявшийся в голове Лозинского образ врача психотерапевта.
«Не верю, потому что я практик и реалист. За свою жизнь я тысячу раз слышал подобные истории от своих пациентов, совершенно разных возрастов, полов и социальных слоёв. Одних преследуют духи и барабашки, других тени умерших родственников, третьих — потусторонние силы и немыслимые совпадения… этот список далеко не исчерпывающий. Подсознательно люди хотят верить в существование высших сил и порождений тьмы, но большая часть из нас так и оставляет эти мысли на уровне подростковых мечтаний, да страшилок. Валентин, — Николай Иванович снял свой галстук цвета морской волны и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, вздохнув с долгожданным облегчением, — моя, так сказать, — философия — довольно проста: каждый из нас — это строго индивидуальная, неповторимая личность. Понятие» личности«, в свою очередь, подразумевает существование некой хрупкой системы, именуемой в простонародье» внутренним миром«. Ни для кого не секрет, что у каждого он свой. Наш микрокосмос заключён в физическую оболочку тел, которая, по сути, ныне утратила свой статус» важнейшей роли«. Человеческая душа, и разум — вот те две составляющие, без которых мы будем мертвы, а серьёзно повредив которые — уже никогда не вернёмся к прежней жизни. Раны заживут, шрамы со временем перестанут быть видимы, а потерянную конечность всегда сможет заменить протез… даже сердце, Валентин, — именно поэтому я и выбрал профиль психолога ещё много лет тому назад. Всегда ведь интереснее изучать что-то неподвластное науке, не так ли?» Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, молодой человек непроизвольно кивнул на вопрос психотерапевта, ещё не до конца понимая мораль подобных признаний.
«Вот только этот внутренний мир, на деле — не прочнее того хрустального шара, которым судьба большинства из моих» гостей«сыграла в боулинг. Представь, ведь даже самого физически развитого альфа-самца запросто скосит известие о гибели дорогого ему человека, а законченного мздоимца — попытка покушения на его никчёмную жизнь. Что уж там говорить о стрессах и переживаниях женских сердец, или детских… — Николай Иванович сделал паузу и протёр подушечками пальцев усталые глаза.»
— Вся моя жизнь — это работа. Работа с пациентами, с людьми и их личными тревогами, гнетущими разум. И если мне говорят: «я чувствую опасность» — это одно. В таких случаях мы приступаем к анализу событий, воссозданию причинно-следственной связи и рано или поздно находим-таки пути преодоления проблемы. Вспомните себя в начале этого года — угасший, потерянный. Вам не хотелось жить, и в первый раз у меня даже сложилось впечатление, что после сеанса вы зайдёте в первый попавшийся бар, ввяжетесь в драку и бесстрашно броситесь на нож, наконец-то освободившись от своей боли. Но ведь мы преодолели это?«Валентин ощутил слабую дрожь от воспоминаний, но заметив на себе взгляд Децина, покосился на открытое окно.»
«Преодолели… Я действительно очень вам признателен».
«Вам требуется помощь».
В очередной раз переживая внутри себя борьбу, — на этот раз добропорядочного гражданина, работника медицины и душевного рассказчика, исследователя закоулков душ, — Николай Иванович обошёл письменный стол и, промедлив пару секунд, открыл-таки деревянную створку, за которой стояло несколько непочатых бутылок выдержанного коньяка. Хранились они, как предполагалось, до особого случая, однако для Валентина стало загадкой, почему этот незапланированный вечер встречи старых знакомых стал для Децина «особенным».
Страница 17 из 33
