Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2520
Заезжайте, и мы займёмся вашей проблемой по моей специальной методике«.»
Крупный психотерапевт с неожиданной лёгкостью накинул свой плащ, небрежно повязал шарф и, чуть поразмыслив, достал из шкафа при входе первую попавшуюся упаковку таблеток. Ими оказался «Глицин».
«Вот, ничего сильнее я вам дать не могу, да и не хочу… два-три раза в день, под язык».
Принимая из рук доктора упаковку таблеток, Валентин прекрасно понимал, что методика Децина основана не на лекарствах, а на непосредственной работе с человеком. И всё же, даже эта маленькая картонная коробочка уже сама по себе умиротворяла мужчину своим ореолом плацебо. В конечном счёте, — думал Валентин, — легче жить, веря, что рай существует, нежели сгинуть в серости, не имея мечты о покое.
Оказавшись на улице, Валентин нутром ощутил волнующее напряжение, повисшее в воздухе: свежем, прохладном и практически осязаемым из-за влажности. Николай Иванович попрощался с престарелым охранником и хлопнул за собой дверью, словно желая показать людям из окрестных домов, сколь важная птица покинула стены «Согласия». Однако двор был совершенно пуст, а редкие окна, в которых теплился свет, оказались плотно завешаны шторами. Захмелевший мужчина небрежно бросил опустевшую пачку сигарет помимо урны и спустился по лестнице, всё же придерживаясь рукою перил.
Лозинский стоял внизу, всё ещё не понимая, радоваться ему или рыдать, осознавая, что сегодняшний вечер прошёл для него впустую. Да — он вновь увиделся со своим психотерапевтом, уже зарекомендовавшим себя как отличный специалист своего дела. Да — он внимательно выслушал его теорию о «внутреннем микрокосмосе» и жизненных взглядах самого Децина. Но стало ли Валентину от этого легче? Взглянув в серое октябрьское небо, ощутив всем телом дуновения холодного, но совсем не враждебного, ветра, молодой человек призадумался, и с удивлением отметил — стало. Совсем на чуть, но даже этой пинты надежды в опустевшей цистерне души оказалось достаточно, чтобы придать измождённому блондину сил. Ещё раз повторив про себя обещание Децина, человек почувствовал себя в разы увереннее. Внезапно ему на плечо опустилась чья-то ладонь:
«Правда красиво?» — С детской мечтательностью произнёс Децин.
«Люблю такую погоду. Есть в ней какое-то»… «Очарование, да… — Психотерапевт снял автомобиль с сигнализации и закинул на заднее сидение свой дипломат.»
— Когда пройдёте весь курс лечения, вы увидите этот мир по-другому. Глазами абсолютно здорового человека«.»
«Но останется ли этот здоровый человек по-прежнему мной?» — Мысленно задался вопросом Валентин.
«Вы больше не один — не стесняйтесь утверждать себе это. Самовнушение — сильная штука, может сдвинуть целые горы. Если же оно подкреплено реальными действиями — весь мир будет у ваших ног. По крайней мере, собственный рассудок — точно».
Молодой человек сглотнул подкативший к горлу ком. Жизнь, смерть, трезвость ума и полное безрассудство — всё перемешалось в его судьбе, как в карточной колоде. И какую же масть он вытянет следующей?
Не желая мешать Валентину разбираться в собственных мыслях, Децин залез в свой высокий «Ленд Крузер» и опустил тонированное стекло. На чёрный лак автомобильной крыши октябрь уронил новые капли дождя.
«Гм… Валентин. У моих близких друзей сегодня годовщина серебряной свадьбы. Они живут в Краснозаводске, если хотите — могу подбросить, с ветерком».
Смерив бесстрастным взглядом розовые щёки выпившего мужчины, Лозинский устало помотал головой. То что «с ветерком» он даже не сомневался, однако грызущее чувство боли, от одного только вида машины, заставило человека внутренне съёжиться, да и вид поддавшего водителя не вселял в него совершенно никакой уверенности.
«Спасибо. Нет. У меня осталось здесь несколько дел» — слукавил блондин, натянуто улыбнувшись маэстро психотерапии.
«Дела — делами, но в первую очередь позаботьтесь о своём здоровье. До понедельника».
После этих слов тонированное стекло поднялось, и трёхсот сильный мотор натужно зарычал, выводя автомобиль на «взлётную полосу» одной из тихих улиц западного административного округа.
Слабый ветер прошмыгнул в ногах Валентина истосковавшейся по нежности кошкой. Блондин кинул взгляд на часы и направился к трамвайной остановке, ни минуты больше не желая мокнуть под этим московским дождём. Нога незамедлительно отозвалась болью и недовольным хрустом в суставе, но сжавший зубы мужчина попросту не обращал на неё внимания. В те секунды ему хотелось только тепла, доброты и чуточку спокойствия… «Нужно прислушаться к словам Децина… Если я не займусь своим психическим здоровьем — там, куда меня определят, я получу всего этого с лихвой».
— Пробубнил он себе под нос.
Погода, как и душа самого Валентина, лила слёзы по светлым дням лета. Угасший молодой человек брёл по сырому асфальту, с тоской вспоминая безмятежные года юности, когда жизнь ещё не казалась ему таким дерьмом.
Крупный психотерапевт с неожиданной лёгкостью накинул свой плащ, небрежно повязал шарф и, чуть поразмыслив, достал из шкафа при входе первую попавшуюся упаковку таблеток. Ими оказался «Глицин».
«Вот, ничего сильнее я вам дать не могу, да и не хочу… два-три раза в день, под язык».
Принимая из рук доктора упаковку таблеток, Валентин прекрасно понимал, что методика Децина основана не на лекарствах, а на непосредственной работе с человеком. И всё же, даже эта маленькая картонная коробочка уже сама по себе умиротворяла мужчину своим ореолом плацебо. В конечном счёте, — думал Валентин, — легче жить, веря, что рай существует, нежели сгинуть в серости, не имея мечты о покое.
Оказавшись на улице, Валентин нутром ощутил волнующее напряжение, повисшее в воздухе: свежем, прохладном и практически осязаемым из-за влажности. Николай Иванович попрощался с престарелым охранником и хлопнул за собой дверью, словно желая показать людям из окрестных домов, сколь важная птица покинула стены «Согласия». Однако двор был совершенно пуст, а редкие окна, в которых теплился свет, оказались плотно завешаны шторами. Захмелевший мужчина небрежно бросил опустевшую пачку сигарет помимо урны и спустился по лестнице, всё же придерживаясь рукою перил.
Лозинский стоял внизу, всё ещё не понимая, радоваться ему или рыдать, осознавая, что сегодняшний вечер прошёл для него впустую. Да — он вновь увиделся со своим психотерапевтом, уже зарекомендовавшим себя как отличный специалист своего дела. Да — он внимательно выслушал его теорию о «внутреннем микрокосмосе» и жизненных взглядах самого Децина. Но стало ли Валентину от этого легче? Взглянув в серое октябрьское небо, ощутив всем телом дуновения холодного, но совсем не враждебного, ветра, молодой человек призадумался, и с удивлением отметил — стало. Совсем на чуть, но даже этой пинты надежды в опустевшей цистерне души оказалось достаточно, чтобы придать измождённому блондину сил. Ещё раз повторив про себя обещание Децина, человек почувствовал себя в разы увереннее. Внезапно ему на плечо опустилась чья-то ладонь:
«Правда красиво?» — С детской мечтательностью произнёс Децин.
«Люблю такую погоду. Есть в ней какое-то»… «Очарование, да… — Психотерапевт снял автомобиль с сигнализации и закинул на заднее сидение свой дипломат.»
— Когда пройдёте весь курс лечения, вы увидите этот мир по-другому. Глазами абсолютно здорового человека«.»
«Но останется ли этот здоровый человек по-прежнему мной?» — Мысленно задался вопросом Валентин.
«Вы больше не один — не стесняйтесь утверждать себе это. Самовнушение — сильная штука, может сдвинуть целые горы. Если же оно подкреплено реальными действиями — весь мир будет у ваших ног. По крайней мере, собственный рассудок — точно».
Молодой человек сглотнул подкативший к горлу ком. Жизнь, смерть, трезвость ума и полное безрассудство — всё перемешалось в его судьбе, как в карточной колоде. И какую же масть он вытянет следующей?
Не желая мешать Валентину разбираться в собственных мыслях, Децин залез в свой высокий «Ленд Крузер» и опустил тонированное стекло. На чёрный лак автомобильной крыши октябрь уронил новые капли дождя.
«Гм… Валентин. У моих близких друзей сегодня годовщина серебряной свадьбы. Они живут в Краснозаводске, если хотите — могу подбросить, с ветерком».
Смерив бесстрастным взглядом розовые щёки выпившего мужчины, Лозинский устало помотал головой. То что «с ветерком» он даже не сомневался, однако грызущее чувство боли, от одного только вида машины, заставило человека внутренне съёжиться, да и вид поддавшего водителя не вселял в него совершенно никакой уверенности.
«Спасибо. Нет. У меня осталось здесь несколько дел» — слукавил блондин, натянуто улыбнувшись маэстро психотерапии.
«Дела — делами, но в первую очередь позаботьтесь о своём здоровье. До понедельника».
После этих слов тонированное стекло поднялось, и трёхсот сильный мотор натужно зарычал, выводя автомобиль на «взлётную полосу» одной из тихих улиц западного административного округа.
Слабый ветер прошмыгнул в ногах Валентина истосковавшейся по нежности кошкой. Блондин кинул взгляд на часы и направился к трамвайной остановке, ни минуты больше не желая мокнуть под этим московским дождём. Нога незамедлительно отозвалась болью и недовольным хрустом в суставе, но сжавший зубы мужчина попросту не обращал на неё внимания. В те секунды ему хотелось только тепла, доброты и чуточку спокойствия… «Нужно прислушаться к словам Децина… Если я не займусь своим психическим здоровьем — там, куда меня определят, я получу всего этого с лихвой».
— Пробубнил он себе под нос.
Погода, как и душа самого Валентина, лила слёзы по светлым дням лета. Угасший молодой человек брёл по сырому асфальту, с тоской вспоминая безмятежные года юности, когда жизнь ещё не казалась ему таким дерьмом.
Страница 19 из 33
