Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2521
Хотелось отмотать время лет на десять назад: во времена, когда он с энтузиазмом тянулся к своей мечте, был абсолютно здоров и, конечно же, ещё не знал горького вкуса потери дорогих ему людей… Хотелось бы, но к несчастью — это невозможно. Как сказал бы Гарри Дрезден, — любимый литературный персонаж Валентина, — это нарушит один из законов магии. Но какие законы могут преградить путь человеку в одночасье потерявшему всё? До отправления электрички оставалось около часа, когда Валентин ступил под крышу продуваемой всеми ветрами трамвайной остановки. Тяжелый вздох. Паническое ощущение безысходности мёртвой хваткой ухватило мужчину за горло: казалось, ещё один шаг — и мир перед глазами вновь поплывёт, как тем октябрьским вечером, когда Лозинскому хватило глупости последовать за безмолвной брюнеткой.
По телу молодого человека пробежала мелкая дрожь, однако причины её в равной степени крылись как в неприятных воспоминаниях, так и в насквозь промокших кроссовках, скверно хлюпающих при каждом шаге. Блондин прислонился плечом своей кожаной куртки к металлическому столбу и бесцельно уставился на асфальт под ногами. Он ругал святых, за то, что они позволили умереть его душе ещё при жизни, и даже прекрасно понимая, что этими действиями может навлечь на себя беду, в сердцах продолжал высказываться в адрес небес. Небеса отвечали ему, и обычная, казалось бы, дробь дождя по крыше остановки, через несколько минут сделалась просто оглушительной, будто бы Валентин оказался в центре величайшей кузницы мира.
Позади склонившего голову человека невесть откуда возник ссутулившийся образ в зелёном дождевике. Небритый мужчина с залысиной, в сапогах и зелёном комбинезоне был нетипично одет для столицы, и вообще мало чем напоминал горожанина, но именно его не безучастность и вытянула Лозинского из мучительной топи былого.
«Н-да… Паршивая погодка. Будешь?» — Поинтересовался незнакомец, после чего протянул блондину пачку дешёвых, тяжёлых, как десять лет лагерей, папирос.
«Не курю»… — Севшим голосом ответил тому Валентин.
«Счастливый.»
— Он не с первого раза зажёг отсыревшую спичку и поднёс её к зажатой меж губ сигарете.
— А я вот всю дорогу только и мечтал, как встану под крышу и снова потяну в рот эту дрянь«…» Счастливый? — Блондин едва не сдетонировал, кое-как сдержав этот импульс внутри себя.
— Да я самый, мать его, несчастный человек в пределах МКАД'а!«Его кулаки сжались до побеления костяшек, но к счастью случайного собеседника, продолжения этот угрожающий жест не получил. Через пару мгновений, по округлившимся желтушным глазам незнакомца, Валентин понял, что произнёс это вслух.»
«Упавший духом гибнет раньше срока» — загадочно протянул человек в дождевике, поглядывая за спину Лозинскому.
«Ч-что? Эй, это что — угроза?» «Это — Омар Хайям» — улыбнулся странный тип. В следующую секунду он бросил на землю окурок, накинул капюшон на голову и шагнул сквозь стену дождя, практически тут же исчезнув из вида.
Проводив его взглядом, Валентин вздрогнул от неожиданности: всего в метре от него хлопнули двери подкатившегося трамвая.
«Дожили. Ещё не принял ни одной таблетки, а уже ощущаю себя, как под наркотой» — с опаской пробубнил он под нос.
Молодой человек уже шагнул на ступеньку, когда почувствовал нечто странное, словно кто-то вынудил его обернуться назад, но кроме пустующей улицы его глазам так никого и не удалось разглядеть. Блондин скрылся в чреве новенького трамвая, обдумывая слова неизвестного. Больше всего он опасался, что они окажутся пророчеством.
Двери вагона обязательно бы захлопнулись перед самым его носом, если бы не компания молодых людей, любезно придержавших их хромому незнакомцу. Уже потерявший всякую надежду убраться из Москвы поскорее, Валентин вбежал в тамбур и, отдышавшись, искренне поблагодарил студентов за своё спасение. Эти ребята, хоть и немного, но всё же разбавили холст его монотонной обречённости светлыми красками доброго поступка. С другой стороны они задержали отправление состава, чем наверняка разорили машиниста на «пару ласковых». Так и получается — две стороны одной монеты. Но ведь именно такие глупые, незаурядные мелочи и не дают нам погрязнуть во мраке депрессивной обыденности, делающей из нас стариков уже к тридцати годам. Микроскопический впрыск адреналина в кровь вскружил голову, однако кратковременный эффект тут же сошёл на «нет», когда взгляду измотанного и промокшего как мышь Валентина предстала картина хаоса, царившего в вагоне.
Протискиваясь меж пассажирами, мужчина не мотал головой и не рыскал взглядом, как делал это раньше, когда он ещё мог почувствовать стыд и извиниться перед тем, кому доставил неудобство. В эти минуты, блондину не было дела до комфорта окружающих: движимый единственной целью, он продирался сквозь толпу в поиске свободного местечка, куда можно было бросить свои измученные кости.
По телу молодого человека пробежала мелкая дрожь, однако причины её в равной степени крылись как в неприятных воспоминаниях, так и в насквозь промокших кроссовках, скверно хлюпающих при каждом шаге. Блондин прислонился плечом своей кожаной куртки к металлическому столбу и бесцельно уставился на асфальт под ногами. Он ругал святых, за то, что они позволили умереть его душе ещё при жизни, и даже прекрасно понимая, что этими действиями может навлечь на себя беду, в сердцах продолжал высказываться в адрес небес. Небеса отвечали ему, и обычная, казалось бы, дробь дождя по крыше остановки, через несколько минут сделалась просто оглушительной, будто бы Валентин оказался в центре величайшей кузницы мира.
Позади склонившего голову человека невесть откуда возник ссутулившийся образ в зелёном дождевике. Небритый мужчина с залысиной, в сапогах и зелёном комбинезоне был нетипично одет для столицы, и вообще мало чем напоминал горожанина, но именно его не безучастность и вытянула Лозинского из мучительной топи былого.
«Н-да… Паршивая погодка. Будешь?» — Поинтересовался незнакомец, после чего протянул блондину пачку дешёвых, тяжёлых, как десять лет лагерей, папирос.
«Не курю»… — Севшим голосом ответил тому Валентин.
«Счастливый.»
— Он не с первого раза зажёг отсыревшую спичку и поднёс её к зажатой меж губ сигарете.
— А я вот всю дорогу только и мечтал, как встану под крышу и снова потяну в рот эту дрянь«…» Счастливый? — Блондин едва не сдетонировал, кое-как сдержав этот импульс внутри себя.
— Да я самый, мать его, несчастный человек в пределах МКАД'а!«Его кулаки сжались до побеления костяшек, но к счастью случайного собеседника, продолжения этот угрожающий жест не получил. Через пару мгновений, по округлившимся желтушным глазам незнакомца, Валентин понял, что произнёс это вслух.»
«Упавший духом гибнет раньше срока» — загадочно протянул человек в дождевике, поглядывая за спину Лозинскому.
«Ч-что? Эй, это что — угроза?» «Это — Омар Хайям» — улыбнулся странный тип. В следующую секунду он бросил на землю окурок, накинул капюшон на голову и шагнул сквозь стену дождя, практически тут же исчезнув из вида.
Проводив его взглядом, Валентин вздрогнул от неожиданности: всего в метре от него хлопнули двери подкатившегося трамвая.
«Дожили. Ещё не принял ни одной таблетки, а уже ощущаю себя, как под наркотой» — с опаской пробубнил он под нос.
Молодой человек уже шагнул на ступеньку, когда почувствовал нечто странное, словно кто-то вынудил его обернуться назад, но кроме пустующей улицы его глазам так никого и не удалось разглядеть. Блондин скрылся в чреве новенького трамвая, обдумывая слова неизвестного. Больше всего он опасался, что они окажутся пророчеством.
Двери вагона обязательно бы захлопнулись перед самым его носом, если бы не компания молодых людей, любезно придержавших их хромому незнакомцу. Уже потерявший всякую надежду убраться из Москвы поскорее, Валентин вбежал в тамбур и, отдышавшись, искренне поблагодарил студентов за своё спасение. Эти ребята, хоть и немного, но всё же разбавили холст его монотонной обречённости светлыми красками доброго поступка. С другой стороны они задержали отправление состава, чем наверняка разорили машиниста на «пару ласковых». Так и получается — две стороны одной монеты. Но ведь именно такие глупые, незаурядные мелочи и не дают нам погрязнуть во мраке депрессивной обыденности, делающей из нас стариков уже к тридцати годам. Микроскопический впрыск адреналина в кровь вскружил голову, однако кратковременный эффект тут же сошёл на «нет», когда взгляду измотанного и промокшего как мышь Валентина предстала картина хаоса, царившего в вагоне.
Протискиваясь меж пассажирами, мужчина не мотал головой и не рыскал взглядом, как делал это раньше, когда он ещё мог почувствовать стыд и извиниться перед тем, кому доставил неудобство. В эти минуты, блондину не было дела до комфорта окружающих: движимый единственной целью, он продирался сквозь толпу в поиске свободного местечка, куда можно было бросить свои измученные кости.
Страница 20 из 33
