Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2530
Теперь ты теряешь разум, и уже очень скоро, рассудок окончательно покинет твоё тело. От прежнего Валентина Лозинского не останется и следа. Да что там говорить, ты уже перестал быть тем, кем был раньше».
В горле комом застряла ненависть, с которой ещё пару секунд назад мужчина собирался обрушиться на беззащитную девушку. Но чем больше он повторял про себя услышанную фразу, тем больше убеждался в её правдивости и тем меньше сомневался в славах самой брюнетки. Злоба и страх в унисон клокотали в груди человека, но наряду с ними, в его сердце разожглась бесконечная тоска по любимой, так и не ставшей Лозинской.
Человек опустил голову и его слёзы окропили землю.
«Выбор, Валентин. Место четвёртого всё ещё пустует и у тебя есть шанс войти в царство небесное без смертных грехов — человеком, достойно прожившим отведённые ему года».
«А как же вы? Как же жизни, которые я погубил, вывернув руль в сторону остановки?» Вопрос вызвал на лице у девушки неподдельную улыбку, словно был задан маленьким ребёнком, нежели взрослым, балансирующим на грани жизни и смерти мужчиной.
«Там, — она сделала неопределённый жест указательным пальцем, показав на небо, — всё видят, всё знают. В аварии нет твоей вины, но ты должен был погибнуть самым первым. Твоя совесть чиста, но пока наша цепь из четырёх звеньев разорвана, никому из нас не будет покоя.»
— Эти слова вызвали новый испуг в его голубых глазах.
— Тебе нечего опасаться, если ты примешь моё предложение«.»
«Ты… это всё… — Валентин коснулся головы ледяными ладонями, пытаясь хоть как-то собрать свои мысли, — ты просишь меня бросить всё, что я имел до сегодняшнего дня, ради того, чтобы добровольно сложить свою голову на плаху?» «Если не утрировать — всё именно так» — услышал мужчина равнодушный ответ.
«А как же Данила? Мой единственный сын, который останется без отца?» — Безутешные мысли о сыне переворачивали внутренний мир Валентина вверх дном.
«Он… переживёт твой уход. Его ждёт долгая и счастливая жизнь, и ты сможешь убедиться в этом сам, приняв моё разумное предложение».
Впервые за время их разговора посреди дороги, откуда-то издали послышался вой автомобильного двигателя, однако было трудно сказать, с какой стороны он доносился.
«Сейчас ты должен решить, окончить свой век в психиатрической лечебнице, или принять свою судьбу достойно».
«Я не верю в судьбу».
«Тогда поверь Марине, которая так тебя ждёт»… В следующее мгновение рука девушки скрылась в кармане пальто, а когда появилась вновь, ладонь её оказалась обращена книзу, удерживая что-то внутри. Опустевшим взглядом, мужчина смотрел на хрупкую девушку в ожидании чего угодно… но только не этого. Когда её пальцы разжались, на ладонь мужчины упало что-то, формой напоминающее монету. Поднеся раскрытую ладонь к свету, Валентин впал в настоящее оцепенение. Шестигранный рубин насыщенного бардового цвета, инкрустированный в небольшое золотое колечко, остался таким же прекрасным и ничуть не изменился с того самого дня, когда Лозинский подарил его своей избранной. В нескольких местах на кольце виднелись страшные царапины и засечки, но все до последнего подозрения мужчины развеялись, когда он обратил внимание на внутреннюю сторону кольца: инициалы «Л. М. С.» стали для безутешного человека лучшим доказательством того, что оно и впрямь принадлежит Марине. Обессилившие ноги человека подкосились, и он упал на колени, закричав от невыносимой боли и от раздиравшей его душу любви, которую он так бережно хранил всё это время. Кулак крепко сжал кольцо в руке и человек склонился над ним, готовый, казалось, принять смерть в любую секунду.
Осознание того, что именно из-за своей спешки он в одночасье лишился любимой и стал фигурантом уголовного дела, пожирало рассудок Валентина на протяжении всего прошедшего года. Подолгу глядя на собственное обручальное кольцо, прагматичный прежде человек стал всё чаще задаваться вопросом — не стало ли пророческим его решение нанести на обручальное кольцо инициалы Марины, с уже изменённой на Лозинскую фамилией? И вообще, можно ли было дарить столь драгоценный символ своей любви — заранее, до свадьбы? Но даже утопая с головой в беспросветной бездне горьких вопросов, он ни разу не приложился к алкоголю, всеми силами сопротивляясь воле измождённого разума. Валентин попросту отключался от действительности: возвращался домой, готовил простецкий ужин и сидел перед телевизором до полуночи, после чего ложился в холодную кровать, где тихонько сходил с ума, не веря в то, что её больше нет.
И вот сейчас, стоя на коленях, на том самом месте, где ровно год назад он понял, что авария неминуема; перед той, что предлагает ему смерть во имя очищения — блондин поднял мокрую голову, устремив на скрытое тенью лицо незнакомки безжизненный взгляд своих глаз:
«Прости меня»… Прозвучавшие слова вызвали интерес в её глазах.
«Я прошу у тебя прощения…
В горле комом застряла ненависть, с которой ещё пару секунд назад мужчина собирался обрушиться на беззащитную девушку. Но чем больше он повторял про себя услышанную фразу, тем больше убеждался в её правдивости и тем меньше сомневался в славах самой брюнетки. Злоба и страх в унисон клокотали в груди человека, но наряду с ними, в его сердце разожглась бесконечная тоска по любимой, так и не ставшей Лозинской.
Человек опустил голову и его слёзы окропили землю.
«Выбор, Валентин. Место четвёртого всё ещё пустует и у тебя есть шанс войти в царство небесное без смертных грехов — человеком, достойно прожившим отведённые ему года».
«А как же вы? Как же жизни, которые я погубил, вывернув руль в сторону остановки?» Вопрос вызвал на лице у девушки неподдельную улыбку, словно был задан маленьким ребёнком, нежели взрослым, балансирующим на грани жизни и смерти мужчиной.
«Там, — она сделала неопределённый жест указательным пальцем, показав на небо, — всё видят, всё знают. В аварии нет твоей вины, но ты должен был погибнуть самым первым. Твоя совесть чиста, но пока наша цепь из четырёх звеньев разорвана, никому из нас не будет покоя.»
— Эти слова вызвали новый испуг в его голубых глазах.
— Тебе нечего опасаться, если ты примешь моё предложение«.»
«Ты… это всё… — Валентин коснулся головы ледяными ладонями, пытаясь хоть как-то собрать свои мысли, — ты просишь меня бросить всё, что я имел до сегодняшнего дня, ради того, чтобы добровольно сложить свою голову на плаху?» «Если не утрировать — всё именно так» — услышал мужчина равнодушный ответ.
«А как же Данила? Мой единственный сын, который останется без отца?» — Безутешные мысли о сыне переворачивали внутренний мир Валентина вверх дном.
«Он… переживёт твой уход. Его ждёт долгая и счастливая жизнь, и ты сможешь убедиться в этом сам, приняв моё разумное предложение».
Впервые за время их разговора посреди дороги, откуда-то издали послышался вой автомобильного двигателя, однако было трудно сказать, с какой стороны он доносился.
«Сейчас ты должен решить, окончить свой век в психиатрической лечебнице, или принять свою судьбу достойно».
«Я не верю в судьбу».
«Тогда поверь Марине, которая так тебя ждёт»… В следующее мгновение рука девушки скрылась в кармане пальто, а когда появилась вновь, ладонь её оказалась обращена книзу, удерживая что-то внутри. Опустевшим взглядом, мужчина смотрел на хрупкую девушку в ожидании чего угодно… но только не этого. Когда её пальцы разжались, на ладонь мужчины упало что-то, формой напоминающее монету. Поднеся раскрытую ладонь к свету, Валентин впал в настоящее оцепенение. Шестигранный рубин насыщенного бардового цвета, инкрустированный в небольшое золотое колечко, остался таким же прекрасным и ничуть не изменился с того самого дня, когда Лозинский подарил его своей избранной. В нескольких местах на кольце виднелись страшные царапины и засечки, но все до последнего подозрения мужчины развеялись, когда он обратил внимание на внутреннюю сторону кольца: инициалы «Л. М. С.» стали для безутешного человека лучшим доказательством того, что оно и впрямь принадлежит Марине. Обессилившие ноги человека подкосились, и он упал на колени, закричав от невыносимой боли и от раздиравшей его душу любви, которую он так бережно хранил всё это время. Кулак крепко сжал кольцо в руке и человек склонился над ним, готовый, казалось, принять смерть в любую секунду.
Осознание того, что именно из-за своей спешки он в одночасье лишился любимой и стал фигурантом уголовного дела, пожирало рассудок Валентина на протяжении всего прошедшего года. Подолгу глядя на собственное обручальное кольцо, прагматичный прежде человек стал всё чаще задаваться вопросом — не стало ли пророческим его решение нанести на обручальное кольцо инициалы Марины, с уже изменённой на Лозинскую фамилией? И вообще, можно ли было дарить столь драгоценный символ своей любви — заранее, до свадьбы? Но даже утопая с головой в беспросветной бездне горьких вопросов, он ни разу не приложился к алкоголю, всеми силами сопротивляясь воле измождённого разума. Валентин попросту отключался от действительности: возвращался домой, готовил простецкий ужин и сидел перед телевизором до полуночи, после чего ложился в холодную кровать, где тихонько сходил с ума, не веря в то, что её больше нет.
И вот сейчас, стоя на коленях, на том самом месте, где ровно год назад он понял, что авария неминуема; перед той, что предлагает ему смерть во имя очищения — блондин поднял мокрую голову, устремив на скрытое тенью лицо незнакомки безжизненный взгляд своих глаз:
«Прости меня»… Прозвучавшие слова вызвали интерес в её глазах.
«Я прошу у тебя прощения…
Страница 29 из 33
