Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2532
Градины холодного пота буквально испарялись с его раскалённого лба, из лёгких мужчины вырывалось тяжёлое сопение.
«Выходит, всё правда?» — Пораженный шёпот словно растворялся в звенящей пустоте.
Он задрал голову к чёрному небу, хлопая глазами в кромешной тьме — в миг исчезновения девушки, лампы ближайших мачт освещения взорвались яркими фонтанами электрических брызг. Какая-то необъяснимая уверенность убеждала мужчину в связи этих двух событий.
«Это правда, она не лгала мне! — Воскликнул бредящий человек, потерянно мечась взглядом, точно не в силах уверовать в то, что образ прекрасной девушки соткан из воздуха.»
— Не могла мне солгать!«Мужчина не чувствовал, как его побелевшие ладони судорожно вцепились в обручальное кольцо любимой. Вероятно, к тому времени обессиливший разум человека уже окончательно утратил способность воспринимать окружающую его холодную действительность. Неизвестный» зверь«, рёв которого Лозинский слышал минутой ранее, стремительно приближался: ощутив рокот автомобильного двигателя, промокшее вороньё взмыло с насиженных мест прочь, приковав к себе омертвевший взгляд одинокого человека.»
«Мудрый выбор! Ха! — Здравый рассудок Валентина скоротечно доигрывал свои последние аккорды, а спутанные, как у захмелевшего человека, слова сквозили неподдельным мученическим страданием.»
— Я это сделал… сделал свой выбор!«Яркий свет автомобильных фар разливался по асфальту под ногами мужчины, уже по щиколотку облизывая их своим холодным сиянием.»
Плетьми, окоченевшие руки мужчины безвольно повисли вдоль тела. «С того самого момента, как я отдал свою жизнь, материальное утратило свою значимость. Больше оно не значит ничего» — сказал бы Лозинский, если бы ярость неопределённости, остатки страха и боли не выжгли сознание обезумевшего человека дотла. В какой-то миг, точно лепестки погибающего растения, сомкнутые в кулак пальцы бессильно разжались: маленькое кольцо, принадлежавшее аккуратной женской ручке его возлюбленной, тотчас скользнуло вниз, растворившись со звоном во тьме.
«Марина! Ты слышала это?» Он вскинул взмыленную голову кверху, роняя слёзы, но не чувствуя этого — утопая в ярком свете фар, восторженно крича грязному октябрьскому небу:
«Мы будем вместе… любимая»… Мгновением позже, истончившаяся нить жизни Валентина Лозинского оборвалась.
За свои двадцать восемь лет Валентин уяснил одну фундаментальную истину… за десять секунд до собственной смерти, ему открылась вторая — и в небесной канцелярии не всё безупречно.
Только в миге от гибели Лозинскому открылось великое знание, сокрытое от глаз теоретиков и протагонистов науки о правильном мышлении. Логике неподвластны, и никогда не были таковыми многие процессы, ежесекундно происходящие вокруг, в жизни каждого, а может быть — лишь косвенно относящиеся к нам. На протяжении двух тысячелетий мыслящий человек пытался найти разумное объяснение тому или иному событию, а не находя его — списывал на Божественное влияние, небесную благодать или же кару Божью. Всю свою историю человечество содрогалось от страшных войн, эпидемий и природных катаклизмов, моля Господа о прощении за свои проступки, прося о помощи и избавлении от бед. И Он неизменно помогал. По-своему, не всегда так, как просили люди, но — помогал. Избавление приходило, но, как это обычно происходит, всё хорошее быстро забывается. И вот, спустя некоторое время, Творец становится свидетелем того, как пытливые умы вновь начинают задаваться вопросами о возникновении мира и его сущности, уже ставя под сомнение реальность самих обитателей небесного Пантеона, вера в которых до недавнего времени была непоколебимой. Тайному вновь подбиралось логическое объяснение, а всех несогласных с рациональным мышлением предавали гонениям и всеобщему позору. Если же в «прогрессивной» мысли народа был заинтересован сам режим, меры воздействия на противившихся пополнялись репрессиями и жестокими расправами, уже на законных основаниях.
Когда волков не видно, пастуха занимает дрём, и его стадо начинает разбегаться. «Стараясь изо всех сил, — думал когда-то мужчина, — общество пытается уйти от преступного советского прошлого, но ту огромную брешь, зияющую в душах выросших на Марксизме и Ленинизме людей, не прикрыть религиозной картонкой». Для поколения Валентина культурные ценности как таковые никогда и не имели сакрального смысла. Вместе со старыми порядками, канули в лету и мечты о безмятежности, об обычном человеческом счастье и желании приблизиться к чему-то неизведанному, прекрасному. Честно сказать, он и сам не был ангелом. Однако, воспитанного социумом торгашей и бандитов, маленького Валентина всегда отличало нестандартное мышление, способность мечтать не только о дорогих автомобилях, но и представлять себе то чувство, когда ты едешь за рулём своей мечты. В более взрослом возрасте — не искать одноразовых встреч, а ценить искренние чувства.
«Выходит, всё правда?» — Пораженный шёпот словно растворялся в звенящей пустоте.
Он задрал голову к чёрному небу, хлопая глазами в кромешной тьме — в миг исчезновения девушки, лампы ближайших мачт освещения взорвались яркими фонтанами электрических брызг. Какая-то необъяснимая уверенность убеждала мужчину в связи этих двух событий.
«Это правда, она не лгала мне! — Воскликнул бредящий человек, потерянно мечась взглядом, точно не в силах уверовать в то, что образ прекрасной девушки соткан из воздуха.»
— Не могла мне солгать!«Мужчина не чувствовал, как его побелевшие ладони судорожно вцепились в обручальное кольцо любимой. Вероятно, к тому времени обессиливший разум человека уже окончательно утратил способность воспринимать окружающую его холодную действительность. Неизвестный» зверь«, рёв которого Лозинский слышал минутой ранее, стремительно приближался: ощутив рокот автомобильного двигателя, промокшее вороньё взмыло с насиженных мест прочь, приковав к себе омертвевший взгляд одинокого человека.»
«Мудрый выбор! Ха! — Здравый рассудок Валентина скоротечно доигрывал свои последние аккорды, а спутанные, как у захмелевшего человека, слова сквозили неподдельным мученическим страданием.»
— Я это сделал… сделал свой выбор!«Яркий свет автомобильных фар разливался по асфальту под ногами мужчины, уже по щиколотку облизывая их своим холодным сиянием.»
Плетьми, окоченевшие руки мужчины безвольно повисли вдоль тела. «С того самого момента, как я отдал свою жизнь, материальное утратило свою значимость. Больше оно не значит ничего» — сказал бы Лозинский, если бы ярость неопределённости, остатки страха и боли не выжгли сознание обезумевшего человека дотла. В какой-то миг, точно лепестки погибающего растения, сомкнутые в кулак пальцы бессильно разжались: маленькое кольцо, принадлежавшее аккуратной женской ручке его возлюбленной, тотчас скользнуло вниз, растворившись со звоном во тьме.
«Марина! Ты слышала это?» Он вскинул взмыленную голову кверху, роняя слёзы, но не чувствуя этого — утопая в ярком свете фар, восторженно крича грязному октябрьскому небу:
«Мы будем вместе… любимая»… Мгновением позже, истончившаяся нить жизни Валентина Лозинского оборвалась.
За свои двадцать восемь лет Валентин уяснил одну фундаментальную истину… за десять секунд до собственной смерти, ему открылась вторая — и в небесной канцелярии не всё безупречно.
Только в миге от гибели Лозинскому открылось великое знание, сокрытое от глаз теоретиков и протагонистов науки о правильном мышлении. Логике неподвластны, и никогда не были таковыми многие процессы, ежесекундно происходящие вокруг, в жизни каждого, а может быть — лишь косвенно относящиеся к нам. На протяжении двух тысячелетий мыслящий человек пытался найти разумное объяснение тому или иному событию, а не находя его — списывал на Божественное влияние, небесную благодать или же кару Божью. Всю свою историю человечество содрогалось от страшных войн, эпидемий и природных катаклизмов, моля Господа о прощении за свои проступки, прося о помощи и избавлении от бед. И Он неизменно помогал. По-своему, не всегда так, как просили люди, но — помогал. Избавление приходило, но, как это обычно происходит, всё хорошее быстро забывается. И вот, спустя некоторое время, Творец становится свидетелем того, как пытливые умы вновь начинают задаваться вопросами о возникновении мира и его сущности, уже ставя под сомнение реальность самих обитателей небесного Пантеона, вера в которых до недавнего времени была непоколебимой. Тайному вновь подбиралось логическое объяснение, а всех несогласных с рациональным мышлением предавали гонениям и всеобщему позору. Если же в «прогрессивной» мысли народа был заинтересован сам режим, меры воздействия на противившихся пополнялись репрессиями и жестокими расправами, уже на законных основаниях.
Когда волков не видно, пастуха занимает дрём, и его стадо начинает разбегаться. «Стараясь изо всех сил, — думал когда-то мужчина, — общество пытается уйти от преступного советского прошлого, но ту огромную брешь, зияющую в душах выросших на Марксизме и Ленинизме людей, не прикрыть религиозной картонкой». Для поколения Валентина культурные ценности как таковые никогда и не имели сакрального смысла. Вместе со старыми порядками, канули в лету и мечты о безмятежности, об обычном человеческом счастье и желании приблизиться к чему-то неизведанному, прекрасному. Честно сказать, он и сам не был ангелом. Однако, воспитанного социумом торгашей и бандитов, маленького Валентина всегда отличало нестандартное мышление, способность мечтать не только о дорогих автомобилях, но и представлять себе то чувство, когда ты едешь за рулём своей мечты. В более взрослом возрасте — не искать одноразовых встреч, а ценить искренние чувства.
Страница 31 из 33
