Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2507
Действия развивались настолько стремительно, что никто вокруг не сумел толком сориентироваться: ни пара напуганных автолюбителей,«догнавших» друг друга при виде взорвавшейся пластиком обвеса серебряной пули, ни замерзающие люди на остановке, прохаживающиеся взад-вперёд в ожидании последнего автобуса. Сквозь благозвучную завесу октябрьского дождя в унисон прекрасной музыке в их наушниках, молодые люди не слышали ничего вокруг, лишь единодушно подняв глаза на«поцеловавшиеся» по правую от них руку автомобили.
Могли ли они тогда знать, что от собственной гибели их отделяет всего пара мгновений? Что следующий вздох, станет для каждого из них — последним.
Чернота перед распахнутыми глазами Валентина чуть рассеялась. Холодным металлом на его зубах чувствовалась свежая кровь, забрызгавшая, кажется, весь салон разорванного на части автомобиля. Дышать было трудно, словно на грудь опустили пудовую гирю. Пошевелив пальцами рук мужчина в ужасе понял, что абсолютно не чувствует своих ног. На лицо окровавленного человека падали капли дождя, где-то вдали слышалась взволнованная человеческая речь. Рука Валентина самопроизвольно потянулась к застрявшей коленке, но тут же остановилась всего в паре сантиметров от неё, нащупав пальцами толстый металлический штырь, уходящий глубоко в ткани и мышцы зажатой ноги. Глаза издыхающего от боли снова раскрылись, проявив его разуму бездонное чёрное небо впереди.
«Марина»… — Он повернул шею, слепо шаря другой рукой по пассажирскому сидению.
Оно пустовало.
Именно в этот момент изувеченного человека и охватила настоящая паника. Со стороны пассажира, развороченный светлый пластик седана багрился в кровавых разводах. Мужчина видел всюду разбросанные вещи из бардачка, мелкую стекольную крошку, разбрызганную кровь, от одного вида которой отбитый желудок Валентина сходился в страшных судорогах. Не было только её. Место той, которая обещала никогда не покидать его жизни, пустовало.
«… Мари…! Марина!» Гул автотранспорта и крики множества людей только дополнили его пронзённое болью сердце ужасом. Капли дождя становились всё реже. Прикрыв левый глаз от стекающей со лба крови, обезумевший человек сумел полной грудью выкрикнуть имя любимой ещё несколько раз, прежде чем сознание окончательно покинуло его.
Откуда-то снизу, прямо под водительским местом, слышался едва различимый человеческий хрип. Вскоре и он прекратился.
«Проходите» — Николай Иванович вошёл следом и первым же делом снял с себя шарф, небрежно накинув его на вешалку.
Светлый кабинет психотерапевта Децина был небольшим, но достаточно просторным, чтобы вместить несколько письменных столов, мягкую кожаную кушетку, с которой совершенно не хотелось вставать, и массу книжных полок, заполненных бесчисленными изданиями по психологии и психиатрии. В ясные дни, солнечный свет проникал в помещение сквозь два высоких окна, создавая пациентам настоящую идиллию нирваны и безмятежности. Повсюду изобиловала сочная растительность, со столов на людей взирали позолоченные статуэтки животных, а умиротворённые пейзажи французских провинций непроизвольно успокаивали, поднимая настроение даже в такие хмурые дни, как этот.
Впрочем, магия здешних предметов уже давно перестала действовать на молодого Валентина, уже неоднократно подвергавшегося их успокаивающему эффекту. И пускай это было давно, совсем в другом районе Москвы, в памяти блондина отлично запечатлелся предыдущий кабинет психотерапевта, словно он посещал его вчерашним днём. Сменив место работы, специалист Децин прихватил с собой и все свои пожитки, которые, исходя из его личной многолетней практики, оказывали косвенное терапевтическое воздействие. Либо, все эти предметы попросту нравились старому сентиментальному человеку, а может — были для него талисманами. Кто знает, психотерапевты ведь, — считал Валентин, — ещё те сумасброды… В прохладном воздухе витал приятный запах ментоловых сигарет, выкуренных Дециным перед уходом, однако с включением света, в кабинете автоматически заработала вентиляция.
«Располагайтесь, — крупный мужчина мимолётом указал расстегнувшему куртку блондину на вешалку при входе, — вы уже не в первый раз у меня на приёме, так что не будем тянуть время».
Стиснув зубы от пронзающей ногу боли, Лозинский лёг на мягкий кожаный диванчик, ощущая неприятное чувство прилипшей к горячему телу мокрой футболки. Зачем-то потерев пальцами седеющие виски, Николай Иванович взял стул и расположился возле нежданного пациента.
«Валентин, объясните в двух словах, что вас сейчас беспокоит? Не торопитесь с ответом, — крупный мужчина откинулся на спинку стула и закурил очередную сигарету, даже не удосужившись поинтересоваться у своего пациента, не будет ли он против, — мне нужно, чтобы вы сформулировали свою проблему по существу, чётко, без лишних вводных слов. Итак, — он затянулся, смакуя прохладный дым на языке, — что послужило причиной вашего визита ко мне?» В кабинете повисла безмолвная тишина.
Могли ли они тогда знать, что от собственной гибели их отделяет всего пара мгновений? Что следующий вздох, станет для каждого из них — последним.
Чернота перед распахнутыми глазами Валентина чуть рассеялась. Холодным металлом на его зубах чувствовалась свежая кровь, забрызгавшая, кажется, весь салон разорванного на части автомобиля. Дышать было трудно, словно на грудь опустили пудовую гирю. Пошевелив пальцами рук мужчина в ужасе понял, что абсолютно не чувствует своих ног. На лицо окровавленного человека падали капли дождя, где-то вдали слышалась взволнованная человеческая речь. Рука Валентина самопроизвольно потянулась к застрявшей коленке, но тут же остановилась всего в паре сантиметров от неё, нащупав пальцами толстый металлический штырь, уходящий глубоко в ткани и мышцы зажатой ноги. Глаза издыхающего от боли снова раскрылись, проявив его разуму бездонное чёрное небо впереди.
«Марина»… — Он повернул шею, слепо шаря другой рукой по пассажирскому сидению.
Оно пустовало.
Именно в этот момент изувеченного человека и охватила настоящая паника. Со стороны пассажира, развороченный светлый пластик седана багрился в кровавых разводах. Мужчина видел всюду разбросанные вещи из бардачка, мелкую стекольную крошку, разбрызганную кровь, от одного вида которой отбитый желудок Валентина сходился в страшных судорогах. Не было только её. Место той, которая обещала никогда не покидать его жизни, пустовало.
«… Мари…! Марина!» Гул автотранспорта и крики множества людей только дополнили его пронзённое болью сердце ужасом. Капли дождя становились всё реже. Прикрыв левый глаз от стекающей со лба крови, обезумевший человек сумел полной грудью выкрикнуть имя любимой ещё несколько раз, прежде чем сознание окончательно покинуло его.
Откуда-то снизу, прямо под водительским местом, слышался едва различимый человеческий хрип. Вскоре и он прекратился.
«Проходите» — Николай Иванович вошёл следом и первым же делом снял с себя шарф, небрежно накинув его на вешалку.
Светлый кабинет психотерапевта Децина был небольшим, но достаточно просторным, чтобы вместить несколько письменных столов, мягкую кожаную кушетку, с которой совершенно не хотелось вставать, и массу книжных полок, заполненных бесчисленными изданиями по психологии и психиатрии. В ясные дни, солнечный свет проникал в помещение сквозь два высоких окна, создавая пациентам настоящую идиллию нирваны и безмятежности. Повсюду изобиловала сочная растительность, со столов на людей взирали позолоченные статуэтки животных, а умиротворённые пейзажи французских провинций непроизвольно успокаивали, поднимая настроение даже в такие хмурые дни, как этот.
Впрочем, магия здешних предметов уже давно перестала действовать на молодого Валентина, уже неоднократно подвергавшегося их успокаивающему эффекту. И пускай это было давно, совсем в другом районе Москвы, в памяти блондина отлично запечатлелся предыдущий кабинет психотерапевта, словно он посещал его вчерашним днём. Сменив место работы, специалист Децин прихватил с собой и все свои пожитки, которые, исходя из его личной многолетней практики, оказывали косвенное терапевтическое воздействие. Либо, все эти предметы попросту нравились старому сентиментальному человеку, а может — были для него талисманами. Кто знает, психотерапевты ведь, — считал Валентин, — ещё те сумасброды… В прохладном воздухе витал приятный запах ментоловых сигарет, выкуренных Дециным перед уходом, однако с включением света, в кабинете автоматически заработала вентиляция.
«Располагайтесь, — крупный мужчина мимолётом указал расстегнувшему куртку блондину на вешалку при входе, — вы уже не в первый раз у меня на приёме, так что не будем тянуть время».
Стиснув зубы от пронзающей ногу боли, Лозинский лёг на мягкий кожаный диванчик, ощущая неприятное чувство прилипшей к горячему телу мокрой футболки. Зачем-то потерев пальцами седеющие виски, Николай Иванович взял стул и расположился возле нежданного пациента.
«Валентин, объясните в двух словах, что вас сейчас беспокоит? Не торопитесь с ответом, — крупный мужчина откинулся на спинку стула и закурил очередную сигарету, даже не удосужившись поинтересоваться у своего пациента, не будет ли он против, — мне нужно, чтобы вы сформулировали свою проблему по существу, чётко, без лишних вводных слов. Итак, — он затянулся, смакуя прохладный дым на языке, — что послужило причиной вашего визита ко мне?» В кабинете повисла безмолвная тишина.
Страница 7 из 33
