Труп принца уже начал коченеть, как из соседнего королевства прислали волшебную мазь, за которую королева-мать отдала три дюжины молодильных яблок и волшебное говорящее зеркальце.
Добавить в моё избранное
14 мин, 27 сек 3242
Почувствовав в теле окаменелую усталость, заперся в отдельной опочивальне и тут же уснул сном мертвеца.
Продолжение конца.
К завтраку принц не вышел, не вышел и к обеду. Матушка и молодая жена по причине деликатности и хороших манер не стали беспокоить себя дурными мыслями на этот счет. Но когда принц не вышел уже к ужину, позвали стражника ломать дверь в опочивальню. Все это случилось на третьем году после свадьбы и на третьем году жизни их наследника. Супруга принца отнеслась к смерти мужа стоически. Она почему-то еще в детстве думала, что ее судьба — или рано овдоветь, или быть несчастной женой и матерью. Но старшая монархиня весть о кончине сына не приняла. Как только придворный лекарь вынес заключение о смерти, она быстро разослала письма скорби во все королевства мира, и один король прислал с почтовым голубем прейскурант на живую воду. Дальше начались многочисленные воскрешения принца, поскольку надежда любящего материнского сердца никогда не умирает в отличие от всего смертного на Земле.
Днем принц мало чем отличался от обычного человека, но с наступлением сумерек начинался процесс умирания. Ведьма, которая взялась изготавливать живительную мазь, утверждала, что спасет принца только настоящее чудо. А чудесами, как известно, заведуют добрые волшебники и феи. Вот феи интересовали принца значительно больше. На их поиски он тратил все свободное от государственных дел время. Его дражайшая матушка относилась к феям с очень большой опаской и скептицизмом. Ну а супруга вообще предпочитала о них ничего не знать. Как известно, неведение спасает от многих печалей и защищает разум от разрушительных мыслей. А принц тем временем изучил весь королевский справочник со всеми данными о фейском населении планеты. Вызвал гонца, которому дали отставку, починил сапоги-скороходы. Гонцу он дал задание всеми правдами-неправдами заманивать фей в королевство. И гонец раструбил о неизлечимой болезни принца по всем царствам мира. И вскоре во дворец стали слетаться феи, желающие проявить милосердие. Милосердие и доброта! Доброта и милосердие — две сестры, которые спасут мир от гибельного саморазрушения. Они укажут путь, водворят мосты, умягчат сердца и, как воды из живительного источника, утолят мятежную душу и умиротворят. Нет равным феям в искусстве умиротворения и воскрешения душ и сердец! Но кто же сможет воскресить тело? Не дать истлеть этому ветхому приюту бессмертного духа? Как же помочь телу, не затронув тончайшие ткани души? И была ли в теле принца душа? Может, она отлетела уже давно, или жила где-то отдельно, в своем неведомом никому мире?
Середина конца.
Для принцессы не существовало ничего такого, что могло убедить ее в том, что в свое время она сделала неправильный выбор в направлении жизненного пути. Относительно своего положение во дворце она никогда не питала больших надежд и не строила никаких иллюзий. Идти против свекрови она не могла, да и не было в том нужды. Принц же купался во всеобщей любви и материнской преданности. О его жизни до того момента, как они стали венценосной четой, она ничего не знала. Но ей казалось, что она должна стать идеальной супругой и матерью. Принц был с ней удивительно солидарен в этом вопросе. К тому же дворцовый этикет прописывал сдержанность во всем, что касается проявления чувств и эмоций, правила монаршего дома запрещали всякое неосознанное движение души в теле. Изъявления свободной воли также ограничивались целым рядом предписаний.
Телесные ограничения прописывались в достаточном количестве особым пунктом. Но именно такой принцесса и представляла свою жизнь во всей полноте ее проявлений. И другого ей было не нужно. Она так думала. Главное, что она ставила превыше всего — это защищенность и безопасность. Вековые правила, царящие во дворце, сделали таковой ее жизнь, железным корсетом стянув все ее испуганное нутро. Вначале, когда принц целыми днями пропадал на охоте, она находила этому целый ряд логических причин и ни одного повода для паники. И потом, когда его нашли мертвым в своей опочивальне, она почти сразу смирилась с этим, в глубине своей души ища оправдания в очищающих страданиях и опору на величие духа.
Но страдала не только принцесса. Страдал и принц от бесконечных умираний, от недостатка живой воды, от трупных пятен, от чрезмерного внимания к своему необычному положению и от сплетен за стенами дворца. От любви своей матушки, которая теперь лилась через край, но не давала живительной энергии. Принцесса жалела мужа, насколько позволял жалеть дворцовый этикет. Но и жалость не давала оживляющего эффекта. Принц чах, принцесса пребывала в недоумении, королева в панике. Жизнь в королевстве замерла. Была еще одна проблема, удручавшая всех троих: с моря неожиданно налетели чахлики. Пожрали весь урожай на полях, стучали в дома, жалобными голосами просили открыть двери, а потом обворовывали хозяев.
А еще у принцессы открылась сильнейшая аллергия на фей, которые теперь толпами слетались во дворец.
Продолжение конца.
К завтраку принц не вышел, не вышел и к обеду. Матушка и молодая жена по причине деликатности и хороших манер не стали беспокоить себя дурными мыслями на этот счет. Но когда принц не вышел уже к ужину, позвали стражника ломать дверь в опочивальню. Все это случилось на третьем году после свадьбы и на третьем году жизни их наследника. Супруга принца отнеслась к смерти мужа стоически. Она почему-то еще в детстве думала, что ее судьба — или рано овдоветь, или быть несчастной женой и матерью. Но старшая монархиня весть о кончине сына не приняла. Как только придворный лекарь вынес заключение о смерти, она быстро разослала письма скорби во все королевства мира, и один король прислал с почтовым голубем прейскурант на живую воду. Дальше начались многочисленные воскрешения принца, поскольку надежда любящего материнского сердца никогда не умирает в отличие от всего смертного на Земле.
Днем принц мало чем отличался от обычного человека, но с наступлением сумерек начинался процесс умирания. Ведьма, которая взялась изготавливать живительную мазь, утверждала, что спасет принца только настоящее чудо. А чудесами, как известно, заведуют добрые волшебники и феи. Вот феи интересовали принца значительно больше. На их поиски он тратил все свободное от государственных дел время. Его дражайшая матушка относилась к феям с очень большой опаской и скептицизмом. Ну а супруга вообще предпочитала о них ничего не знать. Как известно, неведение спасает от многих печалей и защищает разум от разрушительных мыслей. А принц тем временем изучил весь королевский справочник со всеми данными о фейском населении планеты. Вызвал гонца, которому дали отставку, починил сапоги-скороходы. Гонцу он дал задание всеми правдами-неправдами заманивать фей в королевство. И гонец раструбил о неизлечимой болезни принца по всем царствам мира. И вскоре во дворец стали слетаться феи, желающие проявить милосердие. Милосердие и доброта! Доброта и милосердие — две сестры, которые спасут мир от гибельного саморазрушения. Они укажут путь, водворят мосты, умягчат сердца и, как воды из живительного источника, утолят мятежную душу и умиротворят. Нет равным феям в искусстве умиротворения и воскрешения душ и сердец! Но кто же сможет воскресить тело? Не дать истлеть этому ветхому приюту бессмертного духа? Как же помочь телу, не затронув тончайшие ткани души? И была ли в теле принца душа? Может, она отлетела уже давно, или жила где-то отдельно, в своем неведомом никому мире?
Середина конца.
Для принцессы не существовало ничего такого, что могло убедить ее в том, что в свое время она сделала неправильный выбор в направлении жизненного пути. Относительно своего положение во дворце она никогда не питала больших надежд и не строила никаких иллюзий. Идти против свекрови она не могла, да и не было в том нужды. Принц же купался во всеобщей любви и материнской преданности. О его жизни до того момента, как они стали венценосной четой, она ничего не знала. Но ей казалось, что она должна стать идеальной супругой и матерью. Принц был с ней удивительно солидарен в этом вопросе. К тому же дворцовый этикет прописывал сдержанность во всем, что касается проявления чувств и эмоций, правила монаршего дома запрещали всякое неосознанное движение души в теле. Изъявления свободной воли также ограничивались целым рядом предписаний.
Телесные ограничения прописывались в достаточном количестве особым пунктом. Но именно такой принцесса и представляла свою жизнь во всей полноте ее проявлений. И другого ей было не нужно. Она так думала. Главное, что она ставила превыше всего — это защищенность и безопасность. Вековые правила, царящие во дворце, сделали таковой ее жизнь, железным корсетом стянув все ее испуганное нутро. Вначале, когда принц целыми днями пропадал на охоте, она находила этому целый ряд логических причин и ни одного повода для паники. И потом, когда его нашли мертвым в своей опочивальне, она почти сразу смирилась с этим, в глубине своей души ища оправдания в очищающих страданиях и опору на величие духа.
Но страдала не только принцесса. Страдал и принц от бесконечных умираний, от недостатка живой воды, от трупных пятен, от чрезмерного внимания к своему необычному положению и от сплетен за стенами дворца. От любви своей матушки, которая теперь лилась через край, но не давала живительной энергии. Принцесса жалела мужа, насколько позволял жалеть дворцовый этикет. Но и жалость не давала оживляющего эффекта. Принц чах, принцесса пребывала в недоумении, королева в панике. Жизнь в королевстве замерла. Была еще одна проблема, удручавшая всех троих: с моря неожиданно налетели чахлики. Пожрали весь урожай на полях, стучали в дома, жалобными голосами просили открыть двери, а потом обворовывали хозяев.
А еще у принцессы открылась сильнейшая аллергия на фей, которые теперь толпами слетались во дворец.
Страница 2 из 4
